Ты пошей мне, матенка, красен сарафан

              (Книга КОЛЫБЕЛЬ МОЯ ПОСРЕДИ ЗЕМЛИ)
Часть 1.
Глава 4.
 
 Археология – любопытнейшая наука. Она хоть как-то позволяет сегодня представить одёжу вятичей (так называли одежду в Древней Руси). Правда, достоверно описать, во что облачались предки, затруднительно. Ещё сложнее, если речь вести о VI-IX веках, когда наши пращуры своих покойников сжигали. Даже металлические украшения той эпохи дошли до нас порой в оплавленном виде. Как правило, что-то конкретное об одежде древних вятичей можно сказать, начиная с X века и позднее.

 Угомонив «поганых», справив тризну по погибшим сородичам, пращуры продолжали обрабатывать землю, ловить рыбу, заниматься бортничеством и скотоводством – борова;я жизнь, древнемужицкая. Были среди вятичей, проживавших в наших местах (судя по находкам), и гончары, и кузнецы. Женщины знали прядение и ткачество.
 Может, это из тех сумрачных веков, переходя из рода в род, дошла и до меня печальная бабья песня с её необычайно задушевными звуками, песня, которую певала моя бабушка Нюра, мамина мама, сидя за ткацким станом:
 
                Туманно красное солнышко, туманно,
                Что во тумане красного солнышка не видно.
                Кручинна красная девица, печальна,
                Никто её кручинушки не знает,
                Ни батюшка, ни матушка родные,
                Ни белая голубушка-сестрица.
                Печальна душа красна девица, печальна!
                Не можешь ты злу горю пособити,
                Не можешь ты мила друга забыти,
                Ни денною порою, ни ночною,
                Ни утренней зарёю, ни вечерней!..

 Вспоминаю эту песню, и чудится мне, будто не баба Нюра это вовсе, а пра-прапрапрабабка моя древняя ткёт холсты, задумчиво ведёт ею же и слаженную песнь о несчастной любви.
 Летописные источники свидетельствуют, что вятичи носили одежду из шерсти, конопли и льна. В зимний период климат в наших краях достаточно суров. Вятичи спасались от холодов, изготавливая одежду из меха домашних и диких животных: медведя, волка, куницы, горностая, зайца, лисы, из овчины. В ход шла и кожа коров, лошадей, коз и свиней, из неё мастерилась обувь, рукавицы, пояса.
 Из глубины столетий дошла до нас поговорка: «По одёжке встречают». Одеяние позволяло древним определять, из какого роду-племени человек, из какой он местности, состоит ли в браке, к какому сословию принадлежит.
 Основной цвет одежды был белый или серый (неотбеленный). Правда, вятичи любили и красный. Эти цвета чередовались и в тканях, и в вышивках. Остатки окрашенных тканей, вышивки орнаментов из вятичских погребений или белы, или красны.
 Общий образ костюма на основании археологических данных восстановить достаточно сложно в связи с плохой сохранностью тканей – слишком небольшие кусочки. Но это можно попытаться сделать по другим источникам, например, по изображениям на браслетах.
Наиважнейшей и любимейшей одёжей как для мужчин, так и для женщин была, конечно, нательная рубаха. «Рубом» в старые времена называли отрез ткани, обрывок, отсюда и название. Изготовлялась она – проще не придумать: кусок ткани перегибали пополам, прорезали отверстие для головы, подпоясывались. Позже стали сшивать бока, придумали рукава. А поначалу – обычная туника, которую носили многие народы мира. Мастерилась она из грубой ткани. А вот более короткая «сорочка», «сорочица», шилась из тонкой да мягкой ткани.
Мужская рубаха, как правило, доставала до колен, но могла быть и длиннее. (Порой юноши ходили в ней одной, без портов, до самой свадьбы.) Для себя же пращурки наши кроили рубахи до полу (отсюда, вероятно, и слово «подол»).
Особый сказ – о рукавах. Были они длинные и широкие, а у запястья схватывались тесьмой. В нарядных, праздничных рубахах рукава шились намного длиннее – в распущенном виде достигали земли, и тесёмки на них заменялись створчатыми (застёгивающимися) браслетами. Называли их «обручьями». Не водилось в Древней Руси праздника, который не имел бы религиозного характера, поэтому и одежды надевались в такие дни не только ради красоты, одновременно они являлись и ритуальным облачением.
Кто не помнит из русских народных сказок о девушках-птицах, о Царевне-лебеди? На одном из браслетов XII века, созданного для священнодейства, изображена девушка, исполняющая магический танец. Длинные, размётанные волосы, руки в спущенных рукавах взлетают, словно лебединые крылья, – танец дев-птиц, «вил», приносящих земле плодородие.
Обязательно и женщины, и мужчины подпоясывались. «Распоясанных душой» хулили. Вятичанки носили вязаные и тканые пояса («опояски», «поясницы»). Мужчины кроме таких же, могли подвязать рубаху ещё и ременным поясом. Славились пояса из кожи дикого тура. Каждый мужчина племени был потенциальным воином, а пояс у многих народов мира слывёт одним из главных знаков воинского достоинства.
Кожаные пояса имели металлические пряжки, бляшки и наконечники различной формы (круглые, овальные, восьмёркообразные и др.) из различных материалов: из бронзы, серебра или железа. К поясам привешивали мелкие подручные вещицы, например, ключи, гребни из кости или дерева, мешочек – «карман» или вязаные иглой кошельки из самопрядной нити, крашенной, как правило, крапивой.
Помнится: родилась у меня дочка. Пришли родичи с подарками. Удивила своим подношением бабуля – повязала на девчоночку крохотный расшитый разными символами поясок. И меня в детстве всё, бывало, подпоясывала. Не редко слышала я от неё: «Не след девице «распоясанной» жить, душу студить». Да и в народе ведь о наглых, о позабывших правила приличия, тоже говорят: «Ишь как распоясался!»
Ведётся это исстари. Ведь раньше-то сорвать с кого-то прилюдно пояс было тяжким оскорблением (всё равно что залепить пощёчину). Обычай этот настолько укоренился, что и сейчас, помещая военнослужащего на гауптвахту (наказывая), с него снимают пояс.
А то вот ещё всплыл один необычный по нашей жизни случай. Старшая отцова сестра, моя тётушка Нинила, будучи молодой девицей, отправилась как-то по вербовке на торфоразработки в Шатуру.
Вернулась домой, подхватив на болотах малярию. Трясло, лихорадило её жутко! Медицины в Игино – никакой, и вынуждена была девчонка постучаться к местной лекарке Колдучихе: «Помоги, баушка, за-ради Христа!»
Как потом рассказала мне тётушка, бабка ей на то: «Принести-тко мне, детонька, от свого штапельного платья пояс. Без него – никак нельзя!» Что уж ворожея над ним пошептала, разве кому эту тайну узнать? Только отослала бабка Нинилу с наговоренным поясом в Гороня: «Сыщи-ка ты в лесе, золотко, осинку, трижды поклонися ей да слёзно умоли: «Осинка, осинка, возьми мою трясицу, дай мне здоровья!» Да не позабудь опосля перевязать то древо своим пояском. Там, ласточка моя, твои болести и останутся. Ей, осинке-то, всё равно вить трястись до скончания веку, а с тебя – все хвори долой!»
Бабкин ли наговор помог, поясок ли, или само по себе отлегло – кто ж теперь до истины допытается? Только тётушка на всю остатнюю жизнь избавилась от лихорадки.

По вороту, подолу, рукавам, чтобы обезопасить отверстия одёжи, – обязательно вятичанками вышивались обереги, священные магические символы. Ворот же застёгивался на бронзовые, медные, костяные или деревянные пуговицы. Не раз археологами были найдены маленькие пуговицы, литые, грушевидной или биконической формы, украшенные всевозможными узорами. Застёжками вятичам служили и фибулы – булавки-украшения. Изготавливались они из бронзы или серебра.
Узкие, доходящие до щиколоток штаны, назывались у пращуров ноговицами. У пояса они подвязывались бечёвкой. Шились ноговицы не слишком широкими, кроились из прямых полотнищ, а между штанинами («в шагу») вставляли ластовицу – для удобства ходьбы.
На случай похолодания поверх надевались корзно, жупан, сукня и кожух. Сферические шапки с околышем носила знать, а простой народ зачастую обходился без головного убора.
Обувь вятичи, как правило, носили не на голую ногу, «плели копытца», носки. Такое вязание (беспяточное, на одной спице) помнят в нашей местности и по сей день. Впрочем, чаще всего носили, конечно, онучи.
 На ногах могла быть разная «обувка» («обувенье», «обутель», «обуща), ведь на Руси с древнейших времён наряду с плетёной – лаптями, чунями – носили и кожаную обувь – поршни, сапоги. В древнерусском фольклоре, в былине «Вольга и Микула Селянинович», сохранилось обрядовое описание сапог на высоких каблуках:

                …У оратая сапожки – зелён сафьян:
                Вот шилом пяты, носы востры,
                Вот под пяту-пяту воробей пролетит,
                Около носа хоть яйцо прокати…

А ещё – предки наши любили мягкие, без каблуков, черевики, которые, как правило, шились из целого куска кожи или из двух частей – цельнокроеного верха и подошвы. Мастера-кожевники, «усмари» Древней Руси, сшивали эти части различными швами, кто каким владел: и прямым, и через край, и тачным. От выдумки мастера зависел и покрой. Но самыми распространёнными были три: верх со швом сбоку или со швом вдоль большого пальца; носок обычного контура или укороченный срезом; симметричный или асимметричный воротничок. Однако, несмотря на некоторые различия, форма башмаков была одна и та же – узкая обувь с невысоким подъёмом, плотно облегающая ногу. Крепилась она при помощи ремешка, который завязывали, обвив вокруг щиколотки. По коже на обуви выполнялась вышивка шерстяной ниткой.
 На зиму к лаптям вязались сотканные из «белой» волны суконки, «валялись» валенки. А в тёплую пору и мужчины, и женщины по полыни, лопушнику да чернобыли ходили босиком. На тяжёлые работы (на пахоту, жатву) – конечно, лапти («лыченицы», «лычаки»). Ноги обматывали портянками из «ряднушки» –  суровой, плотнее холста, ткани, сработанной рядочками. Лапти, истоптав за века много вёрст нашенских просёлков, от пращуров-вятичей добрели и до ХХ века. Правда, археологи лаптей не нашли, зато инструмент для их плетения встречался не раз.
 Помнится, в деревне нашей в моём детстве мужики (и не один!) держали инструменты для плетения лаптей – кочедыки и из костей (рёбер животных), и из металла, умели ещё плести лапти «в косую», как древние вятичи (поляне, древляне и радимичи плели «в прямую» клетку). И не только из лыка, ещё – из берёсты, из кожаных ремешков. Иногда лапти подшивались кожей – «подковыривались». Учёными найдены кочедыки, изготовленные ещё в каменном веке!
Правда, в наше время об этой обувке уже никто не сокрушался – плетение лаптей считалось, скорее, баловством, чем жизненной необходимостью. Хотя… и пращуры занимались плетением лаптей между делом, принимая это за отдых, за лёгкую работу. Отсюда и выражение «лыка не вяжет», значит, не способен к простейшим действиям.
 Немудрёная обувка эта, конечно, – недолговечная. Обычно зимою лапти пронашивались за пару недель, по весне, в распутицу, – не отхаживали и недели, в страду – и того меньше, три денёчка. Поэтому, отправляясь в путь-дороженьку, пращур брал не одну пару запасных лапотков. «Эх, лапти, мои, лапти липовые! Вы не бойтесь, ходитё, тятька новые сплетёт!»
 Загодя, зимними ночами, готовились к жатве: чтобы не пораниться о стерню, вязали на одной спице накидной петлёй из льняной «верчи» чулки. Были они настолько плотные, что сами по себе являлись обувкой.
Лён в наших краях давно не выращивают. А вот громадные клубки (более ; аршина в диаметре) из конопляной «верчи» повидать мне посчастливилось. В раннем детстве моём служили они мне обычными мячиками. Помню, как бабушка сучила руками конопляные верёвки, а я помогала ей их сматывать в шары-клубки. И первая моя детская обувь, в ней и ходить пошла (сейчас бы сказали, наверно: тапочки, пинетки, детские туфельки), из этой самой «верчи», и звалась она – «чуньки». Бабуля и для своих, «убитых годиками», ног вязала чуни из той же «верчи». И для хозяйственных работ, в зиму, из неё же, только куда тоньше, на иголках готовила «вязёнки».
Как случится, бывало, минутка, – она и за вязанье. Но даже при всём её усердии варежек нам, детворе, вечно не хватало: то, катаясь на санках, по подгорью растеряем, то дашь какой подружке руки погреть, да так и позабудешь. «Не напасёшься на вас, ей Богу!» – только что и скажет бабуля и примется снова за спицы. Правда, со временем выдумщица стала пришивать внучатам варежки к рукавам на верёвочку.

 Женщины племени вятичей были настоящие наряжохи. На шее – всегда какое-нибудь украшение-невидаль: медная или бронзовая (реже дорогая – биллоновая – сплав меди и серебра) гривна, ожерелье из арабских дирхемов (серебряных монет).
 Одним из самых изящных шейных украшений была драгоценная цепь. Удовольствие это стоило немалых денег, и носили его, конечно, знатные вятичанки.
 И каких-никаких бус (а до XVII века их называли «ожерелья») вятичанки только не носили: и стеклянных (Древняя Русь вообще считается царством стеклянных бус), и серебряных, и хрустальных, и сердоликовых, и аметистовых. Были и чёрно-белые мозаичные, и аметистово-мозаичные, и даже чёрно-сине-зелёно-жёлтостеклянные.
 Любили белобрысые Марфушки и чернявенькие Прасковьи и нагрудные подвески, указывающие на их представления об устройстве мира. Одни из них – «лунницы» – в форме полумесяца – символизировали луну, другие – в виде диска с лучами – солнце. А ещё – пращурки мои обожали «позолоченный» бисер и бусы из розоватых, а порою – белых шарообразных хрустальных или стеклянных бусин диаметром от десяти-пятнадцати миллиметров до двух сантиметров. Наиболее любимым цветом бус считался зелёный.
 Родоопределяющими признаками племени вятичей являлись сердоликово-хрустальные бусы с привесками. Привески были очень разнообразны. Особенно часто встречались археологам биллоновые кружочки с ушками для прикрепления, так называемые «манетообразные». Обычно они – совершенно гладки, лишь иногда покрыты орнаментом. Подвесками могли быть и бронзовые или серебряные крестики.
 Вплоть до XIII века существовали подвески и поясные (около двухсот типов), и играли они роль амулетов. Исполнялись они в форме языческих символов. Спросом пользовались подвески, символизирующие предметы быта (ключи, гребни с двумя звериными головами, ложки) или богатства (топорики, ножики). А вот привески в форме животных являлись символами счастья. От такой красоты и современная женщина вряд ли бы отказалась! Носились они на длинных шнурах или цепочках и крепились к платью на груди или на поясе. В ходу были серебряные, медные, бронзовые и биллоновые подвески. До XV века просуществовали подвески-бубенцы, которые, по мнению наших пращуров, отгоняли своим перезвоном злых духов.
 Украшения эти в древнем мире имели магический смысл, служили оберегами. Предки наши верили, что именно женщина хранит «золотой фонд» генов своего племени, поэтому она была существом более священным, чем мужчина. И наряд её, конечно, отличался обилием украшений-оберегов. Носили их на самых незащищённых участках тела – запястьях, горле, висках и т. д. Даже в наш просвещенный век мы нет-нет да вспоминаем о таких амулетах-талисманах.
Пальцы прапращуров были «рясно» усеяны множеством перстней, носили их по несколько на одном пальце. Причём как женщины, так и мужчины. Простейшие из них – проволочные. А щитковые, украшенные драгоценными каменьями, именовались перстнями, по форме кольца уподоблялись браслетам. Особая статья – перстни печатные. На их пластинке обычно изображалась символика владельца. И использовался такой перстень, к примеру, для оттиска на воске (при скреплении торговой сделки или заключении военного союза).
И, конечно же, наиболее распространённые, характерные украшения славянских женщин – височные кольца или усерязи. Первоначально они являлись важным этническим признаком: по форме и виду колец можно было сразу определить племя, к которому относилась носившая их женщина. У вятичей, славившихся искусными кузнецами, они были особенные: зубцы их увенчивались одной или несколькими серебряными «капельками». В течении XI века «капельки» меняли размеры и форму, постепенно превращаясь в плоские расширяющиеся семилопасти, напоминающие нисходящие лучи солнца. Но с развитием городов височные кольца стали приобретать общие черты, и их племенные различия после XII века почти стёрлись.
 Изначально усерязи носили не только в ушах, но и вплетали в волосы, одевали на уши, крепили к головному убору лентами и ремешками. Обычно височные кольца изготовлялись из сплавов меди и железа, но были усерязи и дорогие – из серебра и даже золота. И способы изготовления их тоже разные. Самыми распространёнными были проволочные кольца, встречались также бусичные, щитковые и лучевые. С их исчезновением в XIV – XV веках самыми распространёнными височными украшениями стали колты.
Обычные серьги, в отличие от височных колец, c XVI по XIX век носили и мужчины и женщины. Правда, мужчины носили серёжку в одном ухе, а женщины – в обоих.
Материал, из которого изготавливались украшения, – самый разнообразный. А уж форма!
Руки наши пращурки любили украшать браслетами с многозначимой сакральной символикой. Особенно модными с середины XII века до начала XIV века были стеклянные браслеты всевозможной расцветки. Как правило, были они круглыми, но различными по сечению: и витые, и крученые, и рубчатые, и гладкие. Вятичанки носили браслеты и завязанные, и ложнозавязанные, и ложновитые, и тройные, и четверные, и тупоконечные, и зубчатоконечные, и клиноконечные, и ушастоконечные, и овальноконечные. Пластинчатые и плосковыпуклые, квадратнопроволочные и точёноконечные, толстоконечные и загнутоконечные, сплошные и разомкнутые.
Помнится, наряжаться любили у нас в семье все: ни бабуля, ни матушка моя не обходились ни без бус, ни без серёг. А какие красивущие завески мастерила для себя бабушка, какие рубашки с кружевами-мережками шила для нас матушка! На них и «переснятая» со старых узоров вышивка, и радугой – разноцветные ленты-рюши! Бывало, накануне Пасхи или Троицы, подмигнёт мне бабуля: «Айда, Татьяна, пойдём баечки, ситчику прикупим, настрочим тебе к новолетью платьев, сарафанов!»
А уж о шалях-подшалках и говорить не приходилось. Все сундуки ими стояли под крышку забиты, на все случаи жизни: и лёгонькие, ситцевые косынки-платочки – на летний сенокос, когда округа скрывалась в сочной густой зелени; и шерстяные полушалки, белокрайки, – на прохладцу, сбегать за маслятами-рыжиками в растянувшийся версты на три по венцу Мишкиной горы загустевший, не пропускающий света Божьего, борок Хильмечки; и огромные букетистые шали – на случай, когда вдоль игинских и кировских улочек вовсю разгуляются Рождественские и Крещенские морозы.
 Как же хотелось, наверно, и моим древним прабабкам похвастаться незамысловатыми украшениями, а ещё – вышитыми-вытканными собственноручно узорочьями на своих одеждах, что подсмотрели они нечаянно у полевых цветов, у лесных деревов, у речных излучин. Я-то как женщина ой как их понимаю!
 А где красоту такую показать? В будни одевались вятичанки, не смея нарушать установленные прабабками законы, без особых мудрствований: рубаха – в земь (опять же, расшитая по запястью, горловине и подолу обережными знаками) да пара снизок нехитрых бус. А вот на гулянку, в праздники, которых, надо сказать, было, несмотря на полную лишений жизнь, на Руси немало, не поленятся они, разоденутся на славу.