И годом день не наверстать

(Книга КОЛЫБЕЛЬ МОЯ ПОСРЕДИ ЗЕМЛИ)

Часть 1.
Глава 12.
В избе моего деда (маминого отца) на выбеленной с молоком (чтоб не пачкалась) кухонной стене, аккурат меж образом Пантелеймона Целителя и двустворчатым окошком с розовыми бальзаминами, сколько себя помню, из года в год, изо дня в день, ронял листву численник-календарь. В самом раннем м оём детстве – советский, а позже - православный. Вещица немудрёная, но по крестьянскому разумению – в хозяйстве немаловажная. Точно такие же календари, перевязанные обычными бельевыми резинками, можно было встретить у нас в любой деревенской хате.
 Каждое утро, водрузив на нос «окуляры», оторвав «истаявший день», дедушка Михаил Александрович складывал листок в картонную коробку, не позволяя внучатам с нею «баловать», а новый, чуть слышно нашёптывая, перебирая по складам, прочитывал до буковки.
 Лишь по истечении года пускал он «вчерашний» календарь на самокрутки: лизнув краешек листка, заворачивал в него щепоть табачку со своей бакши да щепоть донничку с Ярочкиной лощины.
 Прожив долгую, рабо;тную жизнь на земле, он мог бы давным-давно обойтись уже и без календаря, но каждый раз, на исходе года, дедушка убирал «для порядку» «истратившийся» численник и на его место прилаживал новый, пахнущий типографскими красками и надеждами.
Послюнявив пальцы, пролистывая его «навскидку», ради любопытства, он останавливался на каком-нибудь понравившемся месте и многозначительно зачитывал бабуле, оставлявшей по такому случаю свои хлопоты у загнетки: «Двенадцатое июля. По старому – двадцать девятое июня. День Славных и всехвальных первоверховных апостолов Петра и Павла». Потом сообщал, мол, восход разродится в 5.02, а закатится солнышко в 22.07. При этом всплёскивал руками, крякал, мол, а ещё вчёрась – в 22.08. Прикидывал: и восход припозднился. Вздыхал, обращаясь к бабушке: мол, вот, мать, и день на убыль пошёл, недаром говорится: «Пётр и Павел час убавил». Обнаруживал в календаре молодик, будто сам его не видел, когда выходил ночью покурить, радовался – дожди, стало быть, пройдут, лисички да свинухи в Ярочкином леске снова объявятся.
Переворачивал листок (это место он особенно любил) и принимался за чтение народных примет да советов. Порою поддакивал, похваливал составителя. Порою принимался с ним спорить, а иногда возмущался до сердитости и объявлял: мол, кто только доверил этому писаке, не нюхавшему землицы, рассуждать о наших крестьянских делах, заботах и привычках.
Вычитав: «Ясно на Петров день – год будет хорошим, если дождь – сорок дней будет ненастье, – дедушка с пониманием дела объявлял, – проходил давеча Глиняной дорогой, ржица – выше картуза, хлеба уродились – что надо, ни Пётр, ни Павел уже не отымут… Кукушка с неделю как умолкла, дак и пора бы уж – ячмень выколосился, что без толку-то кукать. В прошлом годе кукала-кукала – недород накукала, ячменёк-то весь, как есть, уродил пустозёрнай. А без него как в хозяйстве-то? И сам заместо кукушки закукуешь».
Нам же, внукам, как были маленькие, дед загадывал, бывало, загадку: «Лежит колода, по ней дорога: пятьдесят сучков да триста – листья». Конечно, бабуля знала: куда нам до неё! И каждый раз, как дедушка отвёрнётся, подшёптывала: «Да это ж – год, милаи вы мои, год!»

Уже несколько веков кряду существуют на Руси печатные календари. Устным же и счёту нет. А всего их было три – гражданский, церковный и крестьянский. Правда, они не всегда совпадали. Например, в древности гражданский новый год начинался с первого марта, а церковный – с первого сентября. Пётр I перенёс начало года на первое января (ввёл юлианский календарь, установленный ещё в сорок пятом году до нашей эры Юлием Цезарем). В 1918 году перешли на более точный григорианский календарь. Но православная церковь продолжает вести летоисчисление по старому стилю – юлианскому календарю.
Народный календарь или месяцеслов – явление удивительное! Ведь создавался он в течение тысячелетий, отражая в себе два мира: мир-природу, сотворённую Богом, и мир-общину, созданную человеком. Веками присматривался народ, наблюдал за тем, что может помочь устоять миру, не дать ему прервать жизнь. Наш крестьянский календарь похож на расшитое узорочьем полотно, на котором отражено течение народной жизни. В прошлом он в значительной мере определял все сферы жизни русского крестьянства – производственную, общественную и, конечно, семейную. В нём с веками укоренился, закрепился по датам и числам годовой круг событий, крестьянского труда, обычаев и обрядов, явлений природы, семейного быта, суеверий, пословиц и поговорок, загадок.
Жизненный уклад землепашца изначально определяется в первую очередь сменой времён года, поворотными сроками солнечного календаря. Ими на Руси исстари были зимние Святки (конец декабря – начало января), Иван Купала – двадцать четвёртого июня (седьмого июля), март и сентябрь. Четыре раза в год – на Святки, Масленицу, Зелёные Святки и Купалу, а так же – на Осенины – устраивались многодневные празднования перехода – обновление мира. Правда, кроме основных четырёх, в народе отмечались ещё около ста сорока больших и малых праздников. Ими отмечались все трудовые циклы: и пахота, и сев, и жатва. Конечно же, и уборка урожая, и сенокос, и молотьба, и охота. И много-много всего иного, без чего и жизнь крестьянину – не жизнь. Поэтому накопленные народным календарём знания бережно хранились и преумножались. Народ им доверял, словно Священной книге.
Землепашество всецело зависело от солнечного тепла, поэтому и обрядность в основном посвящалась солнечному культу. По крестьянскому календарю год делился на две половины: одна – от зимнего солнцеворота до летнего, другая – от летнего до зимнего.
Присмотришься хорошенько и обнаружишь, что цикличность-то календаря напоминает саму человеческую жизнь! Ведь весна – это молодость, лето – расцвет, осень – время сбора плодов (не проморгай весну и лето, а то и собирать будет нечего!), ну, а зима, известно, – время покоя, степенства, мудрости.
Чтобы не пришлось кормиться Христовым именем, не оказаться в убытке, занимаясь земледелием и скотоводством, крестьянин стремился как можно точнее определить, какова, например, будет продолжительность зимы (чтобы рассчитать запасы сена для скота), время наступления весны (чтобы не упустить начало полевых работ).
Печатный календарь редко какой год обходился без «Сказания на всю седмицу», которое размещали, как правило в самом начале:

«Аще рождество Христово в неделю, зима люта, а весна ведрена, а плода мало, овцам мор, пожары часты, а старым мор.
Аще Рождество Христово в понедельник, зима добра, весна дождлива, а жатва суха, а тяжь многим людям будет, а мёду много.
Аще Рождество Христово во вторник, зима добра, а жатва ведренна, а весна дождлива, а обилия много, людям от прицей смерть будет.
Аще Рождество Христово в среду, зима и весна дождлива, а обилия много, жатва добра, овощей мало, а скоту погуба.
Аще Рождество Хритово в четверг, зима люта, весна зла, потравлива, а лето добро, обилия и пшеницы много, скоту пагуба.
Аще Рождество христово в пятницу, зима легка и ведрена, весна добра, овощей много, мёду мало, а жатва ведренна, а слабым смерть.
Аще Рождество Христово в субботу, зима тепла, очень велика, ведренна, плоду мало, очам болезни, овцам мор».

Для крестьянина осень – период уборки урожая. В зависимости от погодных условий начинался он от Ильина дня (второго августа) и заканчивался Покровом (четырнадцатого октября). Лето – короткое время созревания хлебов: с Ивана Купалы (седьмого июля) до Ильина дня или Успения (седьмого августа), иногда до первого Спаса (четырнадцатого августа). Весна начиналась с Егорьева дня (шестого мая).
 Приметливый крестьянский ум не мог не выделить помимо основных годовых сезонов, переходные: пролетье (поздняя весна – раннее лето), молодое Бабье лето (конец лета – начало осени), осенины (середина сентября), позимье (обычно октябрь).
За многие столетья, благодаря народной смётке и наблюдательности, сложился передаваемый из уст в уста крестьянский календарь и, что немаловажно, – ежедневник. Накопленный из века в век земледельческий опыт, бесчисленное множество примет по традиции передавались следующим поколениям. Время отсчитывалось от одного природного события до другого, от одного праздника до другого. В итоге это создавало единый уклад жизни, соблюдавшийся на протяжении многих столетий. Прав, ой как прав Глеб Иванович Успенский: велика над мужиком власть земли! «У землепашца нет шага, нет поступка, нет мысли, которые бы принадлежали не земле».
Само слово «календарь» в наших землях вестимо с конца семнадцатого века. В молодой Руси его называли «месяцесловом», а месяцы имели точнейшие, и вместе с тем красивейшие, чу;дные имена:

Январь – просинец, сочень, перелом зимы, перезимье;
Февраль – сечень, бокогрей, лютый, снежень, широкие (кривые дороги);
Март – протальник, березозол, зимобор, сухый, пролетний;
Апрель – снегогон, зажги снега, заиграй овражки, брезень, цветень, кветень.
Май – травень, травник;
Июнь – червень, кресник, изок, разноцвет, скопидом, хлеборост;
Июль – липец, макушка лета, страдник, сенозарник, грозник;
Август – зарев, зорничник, жнивень, серпень, разносол, густоед;
Сентябрь – рюинь, хмурень, вересень, ревун, зоревник;
Октябрь – позимник, листопад, паздерник, грязник, свадебник;
Ноябрь – грудно, грудный, грудень, листогной, полузимник;
Декабрь – студень, студный, стужайло.

Испокон веков сведения о том, когда произойдёт очередное природное событие, когда наступит тот или иной праздник, передавалось устно от родителей детям, но существовали и различные календари. У многих народов мира были они деревянными, и славяне на дереве специальными нарезками отмечали месяцы, недели, дни, время совершения обрядов, праздники и будни, начало важнейших сельскохозяйственных работ.
Увлекаясь коллекционированием предметов старины, приобрела я однажды полотенце, на котором узор вышивки представлял собой незамкнутое кольцо. Вокруг него – множество, на первый взгляд, непонятных значков: и кружочки, и петельки, и крестики, и спиральки, и сердечки, и палочки. На самом деле это – зашифрованный календарь! Рисунок повторяется на двух концах полотенца. И дважды над незамкнутым кругом мелким крестиком витиевато вышито «месяцеслов». Со временем выяснилось, что в этом замудрёнистом календаре зашифрована информация о времени проведения праздников. Помня о круговороте природных событий, предки наши называли год «круглый», потому и на полотенце календарь вышит в виде круга, размеченного значками и значочками событий различной степени важности.
В крестьянском календаре подробно расписывался каждый день. На помощь призывался (по святцам) православный святой, ему этот день посвящали, ему перед честны;ми трудами и молились, просили помощи в своих тяжких заботах. Святцы послужили канвой, в которую легко укладывался хозяйственный опыт мужика, которая вобрала в себя традиционные обряды и праздники.
Правда, святым и чудотворцам мужичок прилаживал обычные крестьянские имена. Так, к примеру, святитель Амвросий переименован в Абросима, мученик Прокопий – в Прокопа Вехостава.
Святой апостол Тимофей, епископ Эфесский (сподвижник святого апостола Петра), мощи которого в IV веке были перенесены в Царьград и положены в храме Святых Апостолов (имя его Церковь чтит в числе семидесяти апостолов), переименован в Тимофея Полузимника, потому как к этому дню, четвёртого февраля, прошла уже половина зимы, и крестьяне подсчитали на Тимофея запасы, прикинули, сколько осталось и как «поджаться», растянуть их до новолетья, съездили к дальним копёшкам, вывезли «остатнее» сенцо.
 Мученица Агафья, одеяние с гробницы которой, согласно церковному преданию (когда на её родине, на острове Сицилия, началось извержение вулкана Этна), защитило верующих от потоков лавы, именуется попросту Агафья Коровница. А ещё – Скотница, Агаша-коровница, Голундуха (голодуха), Коровятница. Восемнадцатого февраля, в день её памяти, веря, что Агаша оберегает скотину от болезней и защищает хозяйство от пожаров, освящённый в её день каравай бросают в горящую избу или поле, чтобы отвести огонь. «Агашин хлеб», чтобы избежать мора, надевают коровам на рога. Считается, что в этот день по деревням бродит коровья смерть. Сговорившись, миром, мужики спозаранку с четырёх сторон троекратно опахивают от неё деревню, прокладывая «межеводную» борозду, отделяющую их избы и дворы от нечисти.
Упаси Бог попадётся мужикам навстречу в тот момент какая скотинка, – веруя, что это сама коровья смерть, заколют – и руки не дрогнут. А в хлев на Агашу-скотницу клали обмоченные в дёгте лапти (лучше оберега для скотинки и не сыскать!).
Арина – Шиповница, Семён – Летопроводец, Ефимья – Стожарница, Фалалей – Огуречник, Мавра – Молочница…
От цепкого крестьянского глаза ничто не укроется: ни буйное цветение кипряка, ни хмарь предзакатных небес, ни толща покровского ледка. Всё он досмотрит, всё сбережёт в памяти, а в нужный момент выудит из её глубин, покумекает, прикинет, и (удивительно!) свяжет в единую цепочку. Весна подкатила не ждавши – не гадавши, раным-рано, – так и правильно! – гуси-то на Семён день (четырнадцатого сентября) пролетали; осень выдалась сухая – знамо дело! – Бабье лето напрочь прогнило; летушко повелось теплынь теплынью – так всякий малец на деревне знает, видать, на Здвиженье сиверко на славу потешился.
Горожанину до такого во век не додумать, а может быть, просто не к чему. Чтобы соотнести, связать одной ниточкой послеобеденный дождик на Троицу и срок порубки на засолку капусты, нужно крестьянское видение, чутьё и мышление.
Лишь неустанные думки о земле и хлебе насущном помогают так концентрировать внимание на всём, что хоть мало-мальски с ними связано: подмечается не только какое-то явление, но даже время суток, цвет, сила звука, глубина, толщина, голосистость и многое-многое другое.
Сколько же наблюдательности, а самое главное – любви к своему делу надо иметь, чтобы скопить такой кладезь мудрости не только на триста шестьдесят пять дней в году, но зачастую – на каждый час суток.
К примеру, собираются назавтра сеять овёс, а уж сегодня на вечерней заре приглядываются: ядрёна ли роса да в каком часу пала. Картошку вчера только посадили, а уж наперёд дожидаются урожая. Как ему не быть-то, коли хрущи на берёзках после заката гранками раскачиваются?
Крестьянин – человек бывалый! Кроме «Псалтири» да «Четьи-минеи» сроду ни о каких книжках слыхом не слыхивал, природный светлый ум без «ниверситетов» брал своё. Правда, без сноровки будь каждый день с барышом, а проходишь век нагишом, потому приглядывайся, запоминай, мужичок, ничего не упускай. А коли случится чего не доглядеть, так загодя и отговорку успели сочинить, мол, и на Машку бывает промашка.
На Иова Огуречника (девятнадцатого мая) большая роса и ясный день – в июле на бакше дожидайся вороха огурцов. А коли роса большая да до полудня не высохла, знал мужик наверняка: дождя нынче не будет. На Наума (четырнадцатого декабря) играют звёзды – к вьюге. Если в сентябре много рябины – зима будет продолжительной и суровой. На Варвару (семнадцатого декабря) ясный день – жди мороза. Михей (двадцать седьмого августа) с бурей – уж доверься на слово, к ненастной осени. На Макриду (первого августа) сеет дождь – на будущий год уродят озимые. Коли на Аввакума (четырнадцатого апреля) много снега – радуйся, богатый урожай трав летом. На Стратилата (двадцать первого июня) большие росы – хочешь верь, хочешь нет, – лето будет сухим, даст урожай хороший.
Коли на Благовещенье снег на крышах лежит, наверняка на Егория (шестого мая) будет и на полях ещё лежать. На Евдокию (четырнадцатого марта) холодно – поднатужься, скот кормить лишние две недели. На Рождество высоко набило сугробы – как ни крути, к хорошему году. Если в Василёв вечер (тридцать первого декабря) ветер дует с юга – верь, год будет жарким и благополучным, с запада – к изобилию молока и рыбы, с востока – ожидай по садам пропасть яблок.
Кому не известно: на Екатерину (двадцать четвёртого ноября) оттепель, туман да слякоть – не жди морозов раньше Варварина дня (семнадцатого декабря). А на Клима (двадцать пятого ноября) зима клин клином вышибает. Если до Егория (шестого мая) бывает иней – помни, сев овсов в будущем году окончится тоже шестого мая. Гусь стоит на одной ноге на Фёдора (восьмого июня) – к вёдру. На Парамона (двенадцатого декабря) земля каменеет, речка стонет. Пойдёт снег на Андрея Первозванного (тринадцатого декабря) – знай, пролежит он ещё сто десять дней. И так далее, и много ещё чего подобного можно обнаружить в крестьянском календаре.
Одним словом, все триста шестьдесят дней имеют каждый невероятное множество примет, подробно и ярко характеризующих земледельческую народную мысль.