Сеятель. Часть 2 глава 19

Время и гравитация
- Пограничник снова здесь? – услышал он того, кто и прежде был его тюремщиком.
 
В след за словами пришло и осознание того, что пир для него оказался иллюзией, видением и обманом. Где-то в его  нутре  прорвалась  горечь и растеклась по телу.
 
А изменчивая структура сдавила его со всех сторон, так что  он не мог пошевелиться.
 Это снова была  его тюрьма и он, ее единственный узник, находился там же, откуда прежде пытался сбежать.

Места для него теперь совсем не было.

- Пограничник снова принес в себе то, что делило меня.

Аз молчал, так как тело его было сдавлено и он едва мог дышать.

 - Теперь я знаю что это, – продолжал его тюремщик - время! – на этом слове стенки тюрьмы  загремели.

 Аз, скорее в отчаянии, нежели желая ответить  своему собеседнику, собрался с силами и выкрикнул, хотя в самом крике и не было никакого смысла:
 - Я не хотел возвращаться!

Сделал вдох и выкрикнул вновь:
- Время мое осталось там!

Затем он добавил еще и в мыслях: «Другие умирали от жажды и голода через неделю, а я здесь существую и существую, в полном отсутствии того и другого. Какой же все это - обман...

- Пограничнику там, в его коробке с жизнью, тоже было плохо – поспорил с ним все тот же невидимый наблюдатель.

Сам по себе, разговор с его тюремщиком был единственной для него привилегией здесь и поэтому Аз, несмотря на все неудобства, решил поддерживать беседу сколько сможет.

- Знает ли твой мир, что такое обман? – спросил он своего надсмотрщика.

- Мой мир не знает обман – сразу ответил ему тот, в чьей власти Аз так давно находился.

- Обман - это пустые надежды – выдохнул Аз – обман - что я выбрался отсюда и больше сюда не  вернусь – эти слова дались Азу совсем тяжело,
но он собрался с силами, сделал глубокий вздох и продолжил:
- Обман – это  тот пир, на котором я был.

И снова  вдох:
- Обман - это моя жизнь.

- В моем мире нет обмана, - отвечал его надзиратель - в моем мире в нем нет надобности.

- Какая каверза… - прогудел Аз, в который раз погрузившись в мысли о безысходности своего положения.

В числе прочего,   припомнилось ему как  «Интуиция», как только он ослабил свое внимание к ней, перестала охранять и тем самым, обрекла его на вечное пребывание здесь.

- Каверза – прозвенел тот, кто говорил с пограничником – Моему миру больше нравится то, что вы называете - «игра». Твой мир разделен на части. Разве это не игра?  Когда части стремятся к выгодному для них положению? В твоем мире  все соперничает между собой, потому что твой мир состоит из частей. Где разделенные части, там всегда игра. Где есть разделение - там есть время, где есть пограничник - там время.

Аз снова вздохнул и тяжело выдохнул:
 - Ничего не могу поделать.

 - Мой мир понял, что время тоже игра частей – следовал теме его «тюремщик».

- Я устал и от тебя и от этой игры.  Нет сил и нет дела, - он снова вздохнул -  ни до тебя, ни до проклятого времени.

 - Мой мир наблюдал за тобой, когда разум Пограничника создал  «коробочку». И когда дополнил ее смыслом, назвав - «сундуком». В нем, мой мир наблюдал за Пограничником. Мой мир сделал все, чтобы Пограничник создал свой мир и поместил его в коробочку.

Аз молчал.

- Мой мир понял, что время – это когда Пограничник дает оценку, также как он оценивает, когда ему вкусно или не вкусно.

- Ха – ха… - выдавил через силу Аз – Если было бы так просто…

- Мой мир понял – продолжал тот, кто  говорил с Азом – что время там, где есть  внимание, а без него нет времени. Пока в моем мире нет твоего внимания, то нет и времени.  А внимание - есть начало игры. Мой мир понял, что без  Пограничника,  нет его мира, а есть только мой мир. Нет Пограничника - нет игры - нет времени, которое делит Мой мир на части. Нет Пограничника - и времени нет.
Здесь в голове у Аза мелькнула очень простая и интересная мысль. Он вдруг понял, что  за долгое общение со своим тюремщиком,  так и не наделил его никаким именем.

- Кто ты? – выдохнул человек -  Как зовут твой мир? – наконец он сформулировал свой ответ более точно.

- В мире Пограничника, мой мир называли бы – Гравитацией.

- Гравитация – обдумывая всесилие и вездесущность  данного явления в человеческой жизни, выдохнул Аз.
 
Вдруг стены, давившие на Аза, задрожали  и образовали подобие воронки.
 
- Моему миру надоело время! – завибрировала воронка.

Ко всему прочему,  поверхность его «тюрьмы» заколотила по его телу со всех сторон, из глубины образовавшегося отверстия, как из глотки прокатилось волной и охнуло:
« Пр-о-очь!»

  Ошеломленный, Аз тут же задрыгал ногами. Отталкиваясь от стен, он продвинулся вперед, затем еще и еще.

Изнутри яростно  забарабанило собственное сердце. Ему стало так страшно и тошно, что сквозь сжатые, до скрежета, зубы, он завопил:
- Господи помоги!

Тут же, в лицо полоснула яркая вспышка. Аз зажмурился. Тело пробрало ледяным холодом, а нутро его сжалось и задрожало так, что он не мог открыть рта. Да что там рта, он не мог вздохнуть и забыл все слова, а они были ему нужны, потому что настало самое время, звать на помощь.

- Здравствуй! – вдруг внял он  прекрасное и светлое.

Такое, что от услышанного, почувствовал легкость и потянулся вперед руками.
Из глаз  тут же потекли слезы. Они омыли и разомкнули веки, а ласковый свет поцеловал его глаза.