Глухая ночь

Серые, безмолвные сумерки обернулись абсолютной тьмой. Здесь не было ни единого источника света, ни проблеска надежды на скорый рассвет. Ни окна, ни люка, ни даже щели, сквозь которую мог бы проникнуть звук или запах внешнего мира. Только густая, чёрная ночь, обволакивающая и бездонная, как самое глубокое озеро.
В этой тьме, тесно прижавшись друг к другу, спали те, кого мир вытолкнул из своих объятий. Их называли зверями, хотя в их сердцах хранилось куда больше боли, чем можно было представить. Они пришли сюда из разных мест, оставив всё позади не по собственной воле, а по необходимости.
Они забыли о грядущем, потому что будущее было слишком ненадёжным миражом, а думать о нём означало тратить последние силы. И, что было важнее всего, они научились не думать о прошлом.
Прошлое — это болото, затягивающее обратно. Оно пахло кровью и горьким дымом пожарищ, металлическим холодом острожных клеток и монотонным скрипом ржавых цепей, от которого сходишь с ума. Там было слишком много смертей — чужих и собственных, тех, что забрали кусок души. Они не хотели знать, где были их корни, потому что корни лишь привязывали к земле, с которой им пришлось бежать.
Их единственной реальностью стала свобода, которая всегда была в бегстве. Постоянное движение, обход препятствий, ускользание от невидимой, но всегда ощущаемой погони. Их ритуалом было заметать следы так, чтобы земля под лапами оставалась нетронутой.
Один из них, старый Волк с посеребрённой мордой, поднял голову и посмотрел в печальное небо. Оно было таким же чёрным, как всё вокруг, но где-то далеко, за его непроницаемой завесой, он надеялся увидеть его край — границу, за которой начиналось что-то иное. Что-то, что не знало их боли.
Наступило время ужина. Скромный, безрадостный ужин: несколько сушёных кореньев и вода из стоячего пруда. Она была мутной, подёрнутой тиной, но оставалась водой, а значит — жизнью.
Сырость проникала под шкуры, усталость наваливалась неподъёмной плитой, но в темноте, где не было ни окон, ни дверей, они, по крайней мере, были вместе. Не ожидая утра, не вспоминая вчерашнего дня, просто дыша, пока глухая ночь держала их в своих объятиях.