Ночной гость

Степан всегда раскладывал и расстилал диван, даже когда жена уезжала, и он ложился спать один. И всегда предпочитал раздеваться даже для недолгого сна, если есть такая возможность. Начинались длинные (аж 4 дня!) выходные, жена со своим братом на вечернем поезде отправились навестить могилу родственников.  Ему был непонятен смысл столь долгого и утомительного путешествия: полночи на поезде, затем полуторачасовое ожидание маршрутки, еще почти час в ней ехать и в конце километра 2 пешком до кладбища. И все ради того, чтобы собрать с могил старые искусственные цветы, потерявшие яркость, положить новые (которые вскоре тоже станут такими же), и пройтись маленькими грабельками по периметру участка. И все это сделать нужно в темпе, чтобы успеть на маршрутку, и проделать весь путь обратно.  Но теперь между прибытием маршрутки на вокзал и отправлением поезда зазор критически минимален. А следующий поезд только через 4 часа. Но Степан уважал интересы жены и не возражал, что на это будет потрачен целый выходной (и даже больше), он даже собрал ей в дорогу пару бутербродов, и, что жена особо ценила, приготовил ей в термосе ароматный травяной чай.

Сын после окончания института уехал по распределению в другой город, хоть и не далеко, в 60 километрах, но к родителям наведывался изредка, предпочитая выходные проводить с друзьями и коллегами по новой работе. Проводив жену и оставшись один, понимая, что не нужно никуда торопиться и ни под кого подстраиваться, Степан принял расслабляющую ванну с солью, затем надел махровый халат, зашел в комнату. Ощущая приятную расслабленность во всем теле, он запоздало подумал, что надо было бы заранее разложить диван и расстелить постель. «Ладно, прилягу так, уж больно не хочется спугнуть, как стаю голубей, это расслабленное спокойствие в теле каким-нибудь резким движением или лишним напряжением». Как был в халате, Степан лег на неразложенный диван, подложил под голову маленькую подушечку, а ноги накрыл лежавшим на подлокотнике пледом. Лежа на спине, полностью расслабившись, почувствовал приятное легкое покалывание на коже. Дыхание становилось ровным, спокойным, как морской прибой в ясный погожий день. Вспомнил, как они с женой летали к морю и нежились на пляже под звук прибоя. Веки медленно тяжелели, и глаза стали закрываться. Степан не провалился в сон, но неспешно вошел, как входят  в бассейн с теплым источником. Сначала он слышал тихие посторонние звуки, доносившиеся с улицы, ощущал свое тело, но постепенно с кончиков пальцев ног  тело становилось каким-то невесомым, неким подобием пористой губки. И это ощущение медленно поднималось выше, к рукам, груди, голове… и вот он уже с головой окунулся (но не провалился) в сон, который своим теплым окутывающим течением подхватил и нежно понес его во что-то неведомое, искривляя при этом привычное нам представление о пространстве и времени.

Да, именно искаженное ощущение времени иногда творит удивительные вещи. Сколько прошло с момента, когда Степан лег на диван, он не мог определить, но он как-то внезапно, в один момент открыл глаза. В ушах, казалось, еще остался маленький отголосок какого-то звука.… Или показалось? Прислушался, звук не повторился. Так что-то было, или просто приснилось? Сконцентрировавшись на слухе, Степан полностью расслабил тело, инстинктивно приоткрыл рот и максимально замедлил дыхание, чтобы звук вдыхаемого воздуха не мешал слушать. Через минуту он уже отчетливо слышал, как жужжит холодильник на кухне, как за окном в соседнем доме сработал домофон, как кто-то из соседей по подъезду включил, а через пару секунд выключил воду… Еще через пару минут слуховой концентрации, казалось, он слышит даже как шевелятся листья фикуса. Но не более.  Но что-то не давало списать все на сон, повернуться на бок и снова уснуть. Во рту пересохло из-за длительного дыхания с несомкнутыми губами. «Надо глотнуть воды, тем более все равно проснулся», - загорелась, как маленькая лампочка, мысль в голове. «Заодно и постелюсь по - нормальному, разденусь и полноценно высплюсь».

Легко отбросив плед, Степан спокойно опустил поочередно обе ноги на пол, быстро нащупал тапочки, и расслабленно, специально стараясь обойтись без лишних напряжений в теле, чтобы не выбиться со сна, вышел из комнаты. Пробивающееся через широкую щель между штор уличное освещение привносило в комнату немного света. Вдобавок, неяркие лампочки различных световых индикаторов бытовой техники, будь то телевизор, удлинитель или выключатель, дополнительно чуть освещали комнату и, главное, служили своего рода маяками и помогали ориентироваться. Поэтому включать свет необходимости не было, тем более яркий свет мог выбить из сна.

В коридоре Степан резко остановился и от неожиданности даже вырвалось: «Ой!» На фоне белой двери ванной комнаты он увидел очертания человеческой фигуры. Точнее некое существо, одетое в длинный, до самого пола, плащ без пояса с накинутым на голову глубоким капюшоном. Незнакомец слегка пошевелился, и в этом едва заметном глазу движении не чувствовалось какой-либо опасности или угрозы, скорее наоборот, желание сблизиться, установить доверительный контакт.
- Вы … ко мне? – как-то само-собой глупо сорвалось с пересохших губ.

Степан не видел лица незнакомца, только черный провал под капюшоном, но ему показалось, наверное, по едва уловимым движениям, что незнакомец как-то грустно, слегка виновато усмехнулся и произнес:
- За вами…

В голосе незнакомца не чувствовалось ни угрозы, ни повеления, а лишь какая-то смесь обречённости и сожаления. И сам голос был довольно мягкий, немного сипловатый, как у французского исполнителя Jean-Jacques Goldman в когда-то популярной песне «Comme Toi».
- Проходите… - одними губами произнес Степан и машинально жестом предложил войти в комнату. В ответ незнакомец в темноте произвел подобный жест, как бы говоря «после вас».

Степан вошел обратно в комнату, за ним бесшумно, словно не касаясь пола, вошел незнакомец. Он не вызывал страх, лишь некое непонятное спокойное чувство печали и безысходности исходило от него. И это чувство постепенно передалось Степану, заменив собой шок от неожиданного визита незваного гостя. Осознав окончательно цель визита, у Степана окончательно пересохло во рту, ноги сделались ватными, сдавило в груди так, что он некоторое время не мог дышать. Почему-то опять вспомнилась поездка с женой на море, именно тот момент когда они, держась за руки, стояли на огромном камне, возвышающемся над игривыми волнами… Но потом, совладав со своим телом, Степан сделал медленный глубокий вдох, и, смирившись с неизбежностью, обреченно выдохнул. Степан понимал, что это все равно когда-то произойдет  - рано или поздно. Так когда же лучше? Вспомнил, как медленно умирал его отец, слабея с каждым месяцем и требуя за собой все большего и большего ухода… Тогда уж лучше пусть раньше, чем позже.…

Неизвестно сколько времени прошло, пока проходило это осознание, может мгновения, а может несколько десятков минут. Но незнакомец не торопил, безмолвно стоя рядом. Повернувшись к нему тихо, без дрожи в голосе, но с грустью Степан спросил:
- Уже пора?- вырвавшиеся из пересохшего рта звуки были едва различимы, они были похожи больше на смесь хрипа и стона, чем на связную речь.

Незнакомец понял вопрос, но не ответил. Хоть в темноте не было видно его лица в глубине капюшона, но по легкому кивку Степан понял, что тот как-то виновато-обреченно улыбнулся, наверное, даже поджал губы. Это было красноречивее любых слов.

- Как это произойдет? – немного совладав с собой, безропотно и уже более отчетливо спросил Степан.
- Я возьму твою руку, нащупаю пульс, поймаю ритм и после очередного удара сердца выдерну тебя из оболочки твоего тела. Это будет не больно и легко, словно сбросить с себя тяжелое пальто…

Степан машинально посмотрел в сторону вешалки в коридоре, на которой висели куртки, затем себе под ноги, и представил, как свалится его обмякшее тело и останется лежать на ковре в непонятной позе, с раскинутыми руками, открытыми ртом и глазами... Представил шок жены, когда она это увидит.
- Можно тогда я лягу на диван?
- Конечно, - как-то даже с капелькой радости от такой неожиданной просьбы ответил незнакомец.

Степан осторожно лег на спину, снова прикрыл ноги пледом, вытянулся по струнке, прикрыл глаза… но потом чуть подумав вспомнил о не политых цветах, о купленном накануне куске свинины, которую он завтра с утра хотел замариновать к приезду жены, а в сложившейся ситуации лучше переложить в морозильник, о не повешенной на стену картине, не вынесенном мусоре… «Стоп, стоп! - скомандовал он начавшим было бешено крутиться в голове мыслям,  - это уже слишком».

Незнакомец словно прочитал его мысли:
- Обычно те, за кем прихожу, впадают в истерику, умоляют, просят обождать «еще немного», а то и предлагают забрать кого-то другого… Все думают только о себе. Не часто такое встречаю. Знаешь, дам я тебе еще немного времени. Чтобы ты успел.
- Сколько? – слабым голосом спросил Степан, но ответа не услышал, попытался открыть глаза, но веки стали очень тяжелыми.

Утренний свет буквально ломился в комнату сквозь щель между штораами. Слышался типичный городского утра шум с улицы: где-то завелась машина, кто-то поцокал каблуками по тротуару,  кто-то проходя под окнами разговаривал по телефону… Степан осознал, что так и проспал всю ночь в халате, на не расстеленном диване.

« Это же надо присниться такому! – окончательно проснувшись, подумал Степан. – Или это был не сон? Все как-то так отчетливо. Нет, конечно, сон! С чего бы это: чувствую себя нормально, водительскую медкомиссию проходил год назад, кардиограмма, сказали, в норме, давление иногда скачет, но несильно и не систематически. Чего еще опасаться? Сон конечно!»

После привычного холодного душа и чашки чая с усмешкой полил цветы, затем вынес мусор, неторопливо разделал и замариновал мясо. Еще раз прикинул, куда вешать картину, но решил все-таки пока не делать этого, а еще раз примерить с женой.

Тут зазвонил телефон. По звуку сигнала Степан понял, что звонит сын. Звонок его обрадовал: сын нечасто звонил, да и вообще по мере его взросления они общались все реже и реже. Совместных интересов не было, в его советах сын (как он сам считал) особо не нуждался, считая, что Google выручит в любой ситуации и в любое время суток. А в этот раз понадобились как раз-таки его опыт и советы: интересовали кулинарные хитрости, лайфхаки, как принято сейчас называть. Потом сын слегка смущенным, но довольно бодрым  голосом сказал, что познакомился с девушкой и спросил, не против ли он, если он приведет ее домой в гости, когда мама приедет. По голосу и манере разговора Степан понял, что никакой недосказанности нет, все в порядке и тревожиться не о чем. Эта новость была неожиданной, но как-то приободрила Степана, да и в целом разговор придал ему дополнительной энергии.

- Надо бы сходить на рынок, прикупить овощей и специй. Может, плов приготовлю к приезду сына с гостьей.

Погода за окном радовала: солнышко светило, дул легкий ветерок, было не холодно. Степан быстро оделся, и бодро отправился на рынок пешком, благо он был не слишком далеко, да и пройтись всегда был не прочь. Минут через 20 идя по солнечной стороне улицы он почти дошел до рынка, осталось перейти проезжую часть. После ремонта дорогу расширили, и пешеходный переход стал работать в два этапа: нужно было дождаться зеленого сигнала светофора, дойти до середины, остановиться на островке и снова ждать пока загорится зеленый для остальной части дороги. Неудобно конечно, но вынужденная мера, так как дорога слишком широкая и с интенсивным движением, по 5 полос в каждую сторону. Хотя не привычно.

Ожидая зеленого сигнала для первого этапа перехода, он обратил внимание на девушку лет 22 стоящую слева рядом. Девушка была симпатичная, скромно, но аккуратно одета, но Степана привлекло, что она не просто стояла на краю бордюра, а слегка подтанцовывала и, еле слышно подпевала: только теперь Степан разглядел в ее ушах беспроводные наушники. Сразу вспомнился разговор с сыном; интересно, какая она, его девушка. Может попросить сбросить фото? Хотя нет, пусть пока останется тайной.

Слева машины стали останавливаться, загорелся «зеленый человечек», разрешающий двигаться до середины дороги,  и все ожидающие почти в одном темпе зашагали по переходу. Пребывая все еще в своих мыслях, Степан дошел до «островка безопасности», сбавил шаг: дальше идти не разрешал «красный человечек». Но «танцующая девушка», видимо, не освоившая эту схему перехода, а может просто поглощённая музыкой, не замедляясь прошагала дальше…

Степан встрепенулся, как от холодного душа, когда девушка уже сделала шага 2-3 по мостовой. А справа боковым зрением он увидел быстро приближающееся что-то большое и черное. Наверное джип, но разглядеть времени не было; он резко, одним прыжком настиг девушку, схватил за плечи и не то оттолкнул, не то отбросил назад, к островку безопасности… Собрался уже сам отпрыгнуть, но все прекратилось, словно на середине киносеанса пропал свет.

     Вой сирены «скорой» слышался как-то приглушенно. Во всем теле почувствовав боль, Степан попытался открыть глаза, хотя бы чуть-чуть. Сквозь узенькие щелочки он увидел молодого человека с озабоченным лицом в форменной жилетке врача «скорой помощи». Как-то тревожно он возился со своим врачебным оборудованием, озабоченно глядя на Степана, включал какие-то приборы… Нет сил больше смотреть, глаза закрылись, вой сирены все отдалялся и отдалялся. Но тут Степан четко почувствовал, как, наверное, врач взял его запястье, нащупывая пульс. И ясно услышал голос:
- Ну что, теперь все успел?

Голос показался ему знакомым. Это был голос ночного гостя.