Часть третья - глава 17

О сильном ангеле-хранителе Джеймсу и Мануэле, пожалуй, не сказал только самый ленивый работник горнолыжного курорта «Батл Граунд». Через считанные мгновения после происшествия на место прибыло четыре пожарные машины и один экипаж гарнизона спасателей Британской Колумбии – дюжина удалых молодцов в костюмах астронавтов. Проявить свои способности, увы, не получилось ни у борцов с огнём, ни у бригады в скафандрах: упавшая в сугробы кабина потухла самостоятельно, не пролежав в снегу и пары минут.

До деревянного домика на проливе Джорджия супругов довезли на грузовике с мигалкой. После представители специальных служб откланялись и уехали по своим делам. Должно быть, в зимний парк, ведь убирать покорёженную будку предстояло именно им.

Джеймс долго не мог прийти в себя. Недоумевал и благодарил Мануэлу за столь спасительную потерю равновесия. Та отвечала, что ни при чём, мол, и впрямь испугалась садиться во взмывавшую к небесам колымагу, да поскользнулась по невнимательности. Пару-тройку последовавших часов супруг связывался с кем-то по телефону. Похоже, речь шла о работе. Потом уединился в спальне. Мануэла прилегла на тахту в гостиной. Произошедшее не давало покоя: «Чёртова железяка должна была рухнуть на обратном пути! Сбой? Или Майкл собирался убить и меня заодно? Жопой чую какую-то подставу… Окей, допустим, хотел прикончить нас обоих. А зачем? Я ж наследница! Чёрт, ничего не понимаю…».

Время тянулось медленно. В шесть вечера в дверь постучали. К тому моменту за окном стемнело. Вечера на севере значительно отличались от южных широт: сначала местность обволакивали сумерки – едва различимые, маломальские – такие, что сперва глаз вовсе не замечал наступления тёмного времени суток. Однако не проходило и четверти часа, как Британскую Колумбию плотно обтягивало чёрным покрывалом. Отсутствие певчих птиц и стрекотавших насекомых вовсе наводило на мысль о переносе в неизвестное измерение. На планету бесконечной ночи. Недостаток освещения – ближайшие фонари располагались на шоссе в миле от дома – дополнительно подтверждал мысли об альтернативной реальности.

К деревянной двери Мануэла шла медленно. Глазком ту не наделили, а гнетущие раздумья с переживаниями, коих за последние дни скопилось больше, чем пылинок в старом сундуке с сокровищами, заставляли бояться каждого шороха. Глухой стук повторился. Коснувшись ручки дрожавшими пальцами, щёлкнула замком и потянула на себя.

– Эм, миссис Хабрегас? – спросил одетый в тёмно-зелёную шинель и габардиновую фуражку с атласным козырьком полицейский. Погоны присыпало снегом. Впрочем, Мануэла и без того не разобралась бы в иерархии званий канадской полиции. Прямой нос слегка посинел, тонкие губы оставались сжатыми, а узко посаженные глаза смотрели со смесью испуга и нетерпения.

– Да, верно. Здравствуйте.

– Комиссар Лемье! – страж порядка достал из кармана шинели удостоверение, на долю секунды приоткрыл буклет и тут же спрятал обратно. – Хотел бы видеть вашего мужа, мэм.

Хоть Мануэла и понимала, что инцидент с подъёмником с огромной долей вероятности заинтересует полицию и даже в некоторой степени ожидала людей в форме, всё равно испугалась. Комиссар попросту выполнял рабочие обязанности и уж точно не мог знать про договорённости с Майклом. Вместе с тем, картина собственного ареста уже не казалась фантастическим сюжетом.

– Он наверху. Спит. Думаю, вам лучше заглянуть завтра.

– Комиссар, добрый вечер! – раздался голос сзади. Отвлечённая страхами потенциального задержания, Мануэла не заметила спустившегося по ступеням Джеймса. – Милая, впусти человека. Не вынуждай полицейского мёрзнуть, в конце концов!

Отступив в сторону, дала пройти блюстителю порядка. Джеймс пригласил Лемье на кухню. Мануэла поднялась на второй этаж и, не закрывая двери спальни, присела на краешек кровати. За это время мужчины успели представиться друг другу и обменяться парой шуток. Самую интересную часть беседы не пропустила:

– Признателен вам, комиссар, – доносился голос Джеймса. Тонкие деревянные стены позволяли слышать абсолютно всё, – но скажу откровенно, не совсем улавливаю цели вашего присутствия.

– Объясню, мистер Хабрегас. Искры, которые видели вы, ваша супруга и работник парка – вещь странная. Канаты подъёмника не электрические, понимаете? Фактически, это просто прочный трос. Одним словом, в управлении подозревают умышленную атаку, и я полностью солидарен с коллегами.

– Чушь, комиссар.

– Не соглашусь. Мистер Хабрегас, давайте будем откровенны. Есть ли у вас недруги?

– Искры – результат трения! Вы вообще изучали физику в школе?

– Не повышайте голос, прошу. Итак, много ли у вас недоброжелателей?

Возникла пауза. Молчали всего пару секунд, но в голове Мануэлы успел зазвонить тревожный колокол: схватят Майкла – схватят и её!

– Нет, сэр, не думаю… – Джеймс, судя по скрипу пола, расхаживал по кухне. – Навряд ли сильно ошибусь, предположив, что не нравлюсь многим. Богатеям не всегда рады, смекаете? Тем не менее, назвать одного конкретного злодея, который, как вы утверждаете, мог бы попытаться убить меня с супругой, не могу.

– Не утверждаю, мистер Хабрегас. Лишь выдвигаю гипотезу.

– Не суть. Ваши гипотезы рискуют оставить курорт без единого посетителя. Много ли, скажите на милость, найдётся желающих кататься на лыжах и сноубордах, если из каждого утюга будут трубить об орудующем в парке убийце?

– Понимаю, сэр. Всё же рекомендовал бы вам бережнее отнестись к безопасности себя и красавицы жены. Простите за этот непрошенный совет. Как ни крути, но шанс коварного замысла всяко выше нуля. Так что…

– Довольно! Не пытайтесь продать эликсир молодости юнцу! Если мерещатся коварные замыслы – организовывайте проверку, ясно?

– Хорошо, мистер Хабрегас. В случае, если после проверок буду располагать обновлёнными данными, сможем ещё раз пообщаться?

– Не вижу проблемы. Но строго здесь: в доме. Желанием кататься по управлениям не горю.

На этом диалог завершился. Джеймс проводил комиссара до двери и, невзирая на нескрываемое раздражение при разговоре, вежливо попрощался. Вот только брошенная по возвращению в спальню фраза повергла Мануэлу в шок:

– Тучи сгущаются, любимая. Копу не сказал, поскольку не хотел, чтобы полиция совала нос и отнимала моих клиентов. От тебя секретов нет… – расставив руки в стороны и уткнувшись ладонями в дверные косяки, он добавил. – Случай с обвалившейся будкой – дело рук Майкла. В этом больше, чем уверен. С сегодняшнего дня на нас объявлена охота!

***

Стоило полоске термометра опуститься на несколько делений, как префектуру Ванкувера накрыло завораживающим рассветом. Восточный фланг неба залился насыщенно-розовым, а утренние лучи подсветили ледяной туман – редкое даже для севера природное явление, при котором замёрзшие капельки влаги парили в воздухе, будто алмазная пыль. Свечение окрашивало жемчужинки всей палитрой пастельно-красного – алым, розовым, пунцовым – а дворовая территория превратилась в огромную рождественскую гостиную с натуральной гирляндой. Сияние переливавшихся бусинок радовало глаз с первых мгновений появления солнечного диска и достигло кульминации в момент, когда над едва просматривавшимися верхушками далёких елей, по-прежнему державших в лапах невесомые снежные насыпи, светило показалось наполовину. Дальнейший подъём привёл к завершению рождественской дискотеки и постепенному рассеиванию тумана.

Ближе к восьми небо затянуло сизыми тучами, одарившими Британскую Колумбию отборными снежинками: крупные хлопья безмятежно парили в полном безветрии и неспешно, подобно праздному туристу, устремлялись к земле, присоединяясь к миллионам ожидавших собратьев. Вскоре кристально-белое полотно стало заметно пышнее, а сугробики на лапах елей дополнились полноценными мягкими шубками.

Картину испортили восемь до зубов вооружённых верзил, широкие плечи которых отчётливо просматривались в окно спальни. Свора, одетая в чёрные куртки и джинсы с тренировочными, держала путь ко входу. На ремне или поясе каждого тряслась кобура с пистолетом, а двое и вовсе сжимали в руках автоматы.

– Идут… – промямлила Мануэла, а затем потёрла кулачками покрасневшие глаза.

– Правда? – лежавший с краю Джеймс вытянул шею и, убедившись в правдивости слов избранницы, хлопнул в ладоши. – Есть! Наши задницы теперь под контролем!

Тяжёлые ночи на пике карьеры «бабочки» и близко не стояли с сегодняшней. Во-первых, раздражало поведение Джеймса: после произошедшего супруг превратился в комок нервов. Общался резко, не стеснялся повышать голос и даже пару раз просил возлюбленную заткнуться. Остывал, кстати, ещё быстрее, чем вспыхивал. Перемешанные с признаниями в чувствах извинения лились рекой, но спустя десять минут приступ гнева повторялся. Говоря короче, супруг превратился в капризного ребёнка. Истеричное и непоседливое дитя. Эдакие эмоциональные качели выглядели вполне понятными – не далее, как вчера, он очутился на волосок от смерти – однако Мануэлу подобное бесило в прямом смысле слова. Эмоции удерживала внутри, но, смотря на мужа в секунды приступа, всякий раз удивлялась тому, как вообще могла связать жизнь с таким трусливым малым.

Второй причиной стали холода, истощившие тело и психику за считанные часы. Деревянный домик толком не отапливался (батарейной системы не предусмотрели, камин ремонтировали, а старый масляный обогреватель сломался сразу после включения), и непривыкшая к продолжительным морозам бразильская кровь взбунтовалась всего за одну ночь. Невозможность раздеться донага вызывала лёгкий дискомфорт, а вот сон на узкой кровати с ледяным постельным бельём, то и дело нарушаемый сверхподозрительностью Джеймса, который через каждый час вскакивал с дикими воплями, будучи уверенным в пришествии то ли зловещего Майкла, то ли снежного человека, довёл до белого каления. Сжимая кулаки, корила саму себя за то, что оставила живым этого мямлю. Хотелось надавать тумаков по первое число, но, сдерживаясь всякий раз, покидала ложе и ковыляла в туалет: от холода участились позывы к мочеиспусканию. После четвёртого похода за ночь решила, что непременно придушит муженька голыми руками, если только схлопочет цистит с температурой. Словно активировав супружескую телепатию и прочувствовав негодование спутницы, Джеймс утих. Вовремя, стоит отметить: до прекрасного рассвета оставалось каких-то пара часов.

Ни сказочное природное представление, ни гарантировавшая безопасность вооружённая охрана тем утром не радовали. Низ живота, благо, успокоился. Жмурясь и укрывая голову одеялом, Мануэла подавила беспокоивший в сотый раз зевок. Джеймс, в свою очередь, вскочил на ноги и устремился вниз по лестнице. Приветствие вооружённых подчинённых слышалось в спальне, будто орава стояла на расстоянии вытянутой руки. Приказав охранять дом с периметром, он поднял повара и распорядился приготовить завтрак на двоих, плюс состряпать что-нибудь лёгкое для восьмерых здоровяков. Мексиканцу Яиру, к слову, стужа Ванкувера также пришлась не по душе. Мануэла уловила дрожь в ответе подчинённого и мысленно пожелала тому не разболеться. Джеймс же не беспокоился ни о чём, кроме сохранения собственной шкуры. Случившаяся метаморфоза действительно впечатляла.

Шерстяные носки, трусы, лифчик, облегающий красный трико-костюм, синтепоновые штаны и норковая шуба – превращавшая в настоящую русскую матрёшку одежда всё равно не спасала от замерзания. Используя одеяло в качестве пледа, Мануэла сползла с кровати, нос к носу столкнувшись в дверях с нёсшим поднос супругом. Завтрак от падения на пол спасли считанные миллиметры и превосходная реакция обоих.

– Куриные стрипсы в соусе барбекю и оладьи с малиновым вареньем. Скоро будет и капучино. Кушай прямо в постели, куда намылилась-то? – передав поднос, Джеймс томно выдохнул и прошептал. – На кухне опять ожидает чёртов комиссар. Не знаю, что ему нужно, но если сунет нос ещё раз – прикажу людям Тома надрать тощий коповский зад!

Супруг скрылся за дверью проворнее призрачного гонщика, а Мануэла поднесла ко рту измазанный в коричневом соусе панировочный сухарь и откусила кусочек. Поняла, что аппетита нет. Оставив поднос на кровати, вновь направилась к двери. На этот раз магическую реакцию проявил увернувшийся и не проливший ни капли кофе Яир. Схожие пируэты повар показывал ещё при подготовке стола на острове Санта-Каталины.

– Из… Извините, мэм… – либо переохлаждение, либо неловкость ситуации заставили голос дрожать. Почему-то больше верилось в первый вариант.

– Ничего страшного. Отдыхай и согревайся!

Обменяв верблюжье одеяло на кружку с кофе и запретив возвращать до вечера, Мануэла отправила лакея в комнату прислуги. Сама же, вооружившись походившей по форме на барную пинту фарфоровой чашкой с длинной ручкой, ароматным дымком и соблазнительной густой пенкой, поспешила вниз. Пить кофе не хотелось – слишком сложно было раздеваться для посещения уборной – но вот план уже придумала.

Привычный деревянный пол и бревенчатые стены, выделявшаяся на фоне старинного антуража современная кофемашина, классический сервант с горой традиционных блюдец, чайничков, сахарниц и фужеров и противоречившая ему новейшая вытяжка с широкой металлической трубой – кухня стала плацдармом, где в непримиримом противостоянии схлестнулись мудрость веков и передовые технологии.

– О, сэр, доброе утро! – натягивая на лицо обворожительную улыбку, Мануэла поприветствовала Лемье. – Любимый, прости, что отвлекаю от важной беседы. Я буквально на минуту! – приблизившись к дубовому столику, с двух концов которого на винтажных креслах-качалках восседали мужчины, поставила кружку капучино перед носом полицейского. – Вот… это вам… Хотела извиниться за то, что вчера заставила стоять под дверью лишние секунды.

– О, ну что вы, мэм! – если бы не французские корни, гнусавый голос с воротившим слух резким произношением буквы «Р» превратил бы Лемье в последнего ханыгу. – Пустяк, сущий пустяк! С вашим супругом как раз обсуждали запись с камер видеонаблюдения. Сейчас, секундочку…

Одетый в ту же тёмно-зелёную шинель страж порядка полез в напоминавшую почтальонскую сумку, достал оттуда какие-то бумаги и протянул на ознакомление. В те мгновения у Мануэлы душа ушла в пятки. Видеокамеры! В том, что увёртливый Майкл замаскировался от попадания в прицелы объективов на курорте почти не сомневалась, но предусмотрел ли он то же самое, когда дважды проникал в коттедж? Второй раз провернул трюк вовсе при свете дня! Есть ли у Джеймса камеры? Что будет, если додумается изучить записи?!

– Эм… да, вот! Миссис Хабрегас, посмотрите, пожалуйста. Вдруг узнаете здесь кого-нибудь.

– Зря тратите время, сэр! – скрестивший руки на груди Джеймс всем видом показывал недовольство. – И я, и любой здравомыслящий скорее разглядит что-то в «Чёрном квадрате» Малевича, чем на этих снимках!

Фотографии брала дрожавшими руками. Как бы не старалась, но подавить тремор попросту не могла. При любых подозрениях, впрочем, апеллировала бы к температуре в доме. Бросив беглый взгляд на матовую бумагу, почувствовала облегчение. И вправду мазня. С трудом различимые очертания елей с соснами, ограда и перелезавший её неизвестный. Вместо лица красовалась огромная маска Микки Мауса, тоже видневшаяся чересчур размыто. Слова комиссара окончательно потушили не успевший разгореться пожар тревоги:

– У нас есть двадцатитрёхсекундная запись вторжения в парк, но кадров лучше там не найдёте. Смотрите на самые чёткие. В ночь перед происшествием – в третьем часу, если быть точным, – некто перебрался через ограду и, предположительно, пошёл в сторону склада с инвентарём. Там же находился и подъёмный механизм. Замечу, что камер у самой кабины нет: пользовавшихся ВИП-лифтом насчитывалось совсем немного, и наблюдения за этой частью не устанавливали. Возможно, ваш муж исправит подобное недоразумение. Так или иначе, человек на кадрах, очень вероятно, связан с диверсией. Что скажете, мэм?

– Я знаю, кто это! – выпалив, Мануэла обратила внимание на остолбеневшего Лемье. Джеймс тоже напрягся: насколько смогла разобраться, к оттоку посетителей из-за инцидента супруг готов не был. Оба с неприукрашенным интересом уставились на ту, кого в данной партии минутой ранее воспринимали помельче пешки. – Микки Маус! Мы с любимым видели кучу таких в «Диснейленде»!