Часть третья - глава 21

Оставшиеся до роковой субботы три дня прошли без каких-либо значимых событий. Едва заметно выделилось лишь пришедшееся на четверг двенадцатое число ноября – трёхмесячный рубеж после кошмарной ночи с Мигелем. Мануэла давным-давно позабыла насильника, но волнения перед второй попыткой убийства память слегка освежили. Каких-то девяносто дней назад из себя представляла заурядную стряпуху, жившую с родителями за чертой бедности, а сейчас замахивалась на исчисляемое миллионами долларов состояние. Взлёт ракеты! Восставшего из пламени феникса, не иначе!

Несмотря на очевиднейший повод для гордости, тревожиться не прекращала. Беспокойство, помимо намерения собственноручно совершить убийство, вызывала также роль Анабель. Удивляло, что меркантильная напарница попросила жалкие десять миллионов – считанные проценты от общей суммы. Разве ценившая деньги больше всего на свете эскортница не должна требовать половину куша? Если вовсе не большую часть, ведь разработка чёткого и выверенного плана, без сомнений, – фундамент всей операции. Мануэла в своё время не хотела делиться с Майклом, но отдать мизерный кусочек бывшей коллеге была готова: доверие к некогда наставнице по-прежнему оставалось. Но на самом ли деле та успокоится? Не будет ли шантажировать в дальнейшем? «Доить» десятилетиями после едва имевшего срок давности преступления?

Чем больше Мануэла размышляла, тем сильнее укоренялась в убеждении: подругу с дороги придётся убирать. Не сразу, разумеется, поскольку найти более полезного лжесвидетеля сейчас попросту не могла. Пусть та сначала поможет провернуть все махинации и обеспечить алиби, а лишь после – независимо от наличия шантажа – получит пулю в лоб. Или инсценировку похожего несчастного случая. Или любую другую смерть – организовать подобное с миллионами в кармане виделось вполне реальным. Майкл казался наименьшей из угроз: сам по себе всё ещё оставался головорезом, но ранее пугавший до мурашек шантаж терял силу сразу после смерти Джеймса. Ну, узнают в полиции об изменах миссис Хабрегас. И что? Прелюбодеяние ведь законом не запрещено. И пускай вся общественность считает наследницу состояния богатейшего человека в Калифорнии последней ш***вой – миллионы будут у неё, а не у них.

Подолгу уговаривать Джеймса не пришлось: супруг с лёгкостью согласился выбраться на пикник в ближайший уик-энд, а локация близ гор Сан-Бернардино – лишённого суеты мегаполиса живописного местечка – понравилась сразу. Наделав возлюбленной комплиментов за потрясающую идею и утончённый вкус, он намекнул на интимную близость на природе. Оставалось только подыграть: озорная улыбка, признание в чувствах, наделение мужа статусом «постельного искусителя» – и светившийся лучами счастья Джеймс буквально пританцовывал от радости.

Тем не менее, подавляемая глубоко внутри напряжённость продолжала испепелять. Понимание ответственности за каждое действие, высоченная цена ошибки и наличие бесчисленного множества мелочей, способных вмиг повернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов, – подобное по-настоящему настораживало. «Завтра твой звёздный час, сеньорита! Покажи лучшую игру, и пусть даже апокалипсису будет не под силу тебя остановить!» – с этой мыслью и погрузилась в сон в ночь, которая, согласно всем задумкам, планировалась последней в постели с Джеймсом.

***

Сравнимые с остроконечными бамбуковыми копьями потоки душевой воды напористо врезались в тело. Проткнуть насквозь, к счастью, не могли. Начисто вымывшись, Мануэла вот уже четверть часа бесцельно стояла под массировавшими плечи струями. Время от времени наклонялась в стороны или вперёд, подставляя под тёплые ручейки спину или ягодицы. Наконец опустила серебряный рычаг, вытерлась и покинула ванную комнату.

– Любимая, доброе утро! – одетый в махровый халат Джеймс мгновенно вскочил с кровати, допрыгнул до тумбочки и вооружился стоявшим на ней подносом. – Нью-Йоркская слойка с бараниной и сладким перцем, французские круассаны с ванильным кремом и мягкий капучино с ароматным карамельным сиропом. Яир вложил душу, я лично ему приказал!

– Ах, как мило, дорогой! – собственного голоса не узнавала. – Обязательно попробую.

Завтракали прямо в постели. Ни изумительно приготовленная баранина, ни медовая начинка круассанов, ни изысканный кофе настроение не подняли. От перенапряжения в горле стоял ком, и больше пары укусов или глотков каждого блюда сделать не смогла. Избранник, в свою очередь, подвоха не заметил и с трудно скрываемым восторгом скушал большую часть лакомств. После умылся и облачился в белые спортивные тренировочные от «Адидас», светло-серую майку, поверх которой нацепил клетчатую летнюю рубашку. Поясная борсетка, наручные часы с позолоченным браслетом и громоздким циферблатом и повисшие на вырезе рубашки солнцезащитные очки идеально дополнили образ.

– Деточка, подъём! – улыбаясь, он обратился к валявшейся в обнажённом виде супруге. – Собирайся, да выезжаем! Ох, с радостью взгляну на то, как переодеваешься… И кто сказал, что старина Хабрегас не извращенец?

– М-м-м… Стесняюсь, милый… – перевернувшись на бок, Мануэла подтянула колени к груди. – К тому же, пусть цвет белья под платьем станет для тебя сюрпризом…

– Что ж, уговорила! Ладно-ладно, я ж шучу. Пока сгоняю вниз и проверю, всё ли собрали ребята из прислуги. Одевайся без спешки и тоже спускайся.

Развернувшись, Джеймс вышел из спальни. Мануэла вскочила на ноги, как ужаленная. Первым делом бросилась в ванную, встала на четвереньки рядом с джакузи и открыла один из встроенных в мраморно-акриловую поверхность ящичков. Порядок! Подаренный Анабель стальной шар лежал нетронутым. Сжимая твёрдую поверхность обеими руками, вернулась в комнату и встала у кровати. «Так, какая из сумочек подойдёт лучше…» – мысль прервал звук поворота дверной ручки. Джеймс! Никто иной в спальню к переодевавшейся хозяйке войти не посмел бы! Судорожно толкнув шар вперёд, потеряла равновесие и следом за ним растянулась на кровати. К моменту появления избранника чудом успела закутать орудие убийства в кашемировое одеяло и принять расслабленную безучастную позу.

– Ну и ленивая попа! – Джеймс зашагал навстречу. – Сейчас как отшлёпаю!

Страх парализовал всё тело. Как объяснить наличие этой стальной штуковины в постельном белье?! Что предпринять?! Мозг отказывался соображать, а слова вылетали, будто на инстинктах:

– Стой! Испачкаешься! Я… я поставила себе свечку… Женскую… гинекологическую… Чтобы сделать нашу близость ещё более незабываемой и обезопасить обоих от обмена лишними бактериями. В «Космополитен» прочитала и решила купить. Извини… так неловко об этом говорить… но мне нужно полежать какое-то время, а затем мигом соберусь, окей? Не приставай сейчас, а то боюсь испачкать себя, тебя и пододеяльник с простынёй… Мяу, мне стыдно…

Недоумевающий супруг замер на полпути. Даже поднял руки, словно намеривался сдаваться в плен.

– Это ты извини, моя ненаглядная… Не знал, прости. Да, конечно, поваляйся. Столько, сколько надо. А вернулся я спросить о противомоскитных средствах. Спрей или крем, как думаешь?

– Спрей. Определённо, спрей, бэби.

– Хорошо! Оставляю тебя. Как будешь готова – спускайся к гаражу.

Первую непредвиденную помеху удалось обойти. Причём легко. После ухода Джеймса Мануэла пару минут пыталась укротить учащённое сердцебиение. Так и не дождавшись прихода пульса в норму, поднялась с кровати и достала обитую натуральной кожей салатового оттенка сумочку. Две длинные ручки и три вместительных отсека – удачный выбор для утаивания шара. Внутрь также швырнула упаковку влажных салфеток, флакон хлоргексидина и пару-тройку косметических аксессуаров. На себя надела жёлтые купальные стринги с утопавшей между ягодиц полоской сзади и схожего цвета миниатюрный бюстгальтер. Эротическое бельё лишало последней доли комфорта, но возможность отвести подозрения казалась намного важнее: пусть копы будут уверены, что парочка и впрямь ехала забавляться на природе. Хотя вряд ли последние станут проверять бельё у потерпевшей. Сверху напялила однотонное оранжевое платье – лёгкое и дышащее, оно также безупречно подходило для сокрытия орудия убийства под подолом. Плетёные сандалии, солнцезащитные очки и маленькие часики на запястье завершили летний облик. Полезность последнего элемента переоценить было сложно: именно с помощью наручных часов предстояло определять оставшееся до появления поезда время. Сейчас часовая и минутная стрелки слились воедино, показывая без десяти десять.

Спускаясь по застилавшему лестничные ступени мягкому ковру, раз за разом повторяла, что выдвигаются с запасом. Неожиданно поднявшуюся уверенность в успешном завершении операции опустила погода за окном: небо затянуло серыми тучами, а в воздухе пахло приближением грозы. Невпопад брошенная Джеймсом фраза при подходе к «Кадиллаку» обескуражила окончательно:

– Может, перенесём на завтра, а? Только посмотри на эти чёртовы тучи…

Внутри что-то сжалось. Стоявший у капота и взиравший на небеса супруг точно ничего не подозревал, но неведомая сила, надо полагать, спасала его от неминуемой гибели.

– Там же есть беседки, мой сладкий! – приблизившись, Мануэла обвила руками плечи мужа. – К тому же давно хотела неистовых ласк под проливным дождём… А-р-р-р!

– Хью рядом с багажником, упаковывает мангал и угли… – шепнул на ухо Джеймс. – Ты вроде бы стеснялась говорить о чём-либо откровенном при служащих.

– Ой, неловко…

– Ничего. Окей, считай, уломала. А как насчёт взять с собой Айка? Понимаешь, не фанатею колесить по мокрой дороге… Айк в этом плане профессионал с большой буквы, а я могу и в кювет угодить при первом же повороте.

«Дьявол! И почему ты всё усложняешь?!» – гневные мысли маскировались под ласковыми объятиями. Подняв солнцезащитные очки выше лба, Мануэла уткнулась лицом в область груди избранника, что сводило к нулю риск прочтения эмоций. В этот момент багажная дверь хлопнула, а секундой позже дворецкий Хью обратился к боссу:

– Полный порядок, мистер Хабрегас! За провизию не в ответе, так как её собирали ребята из кухни, но вот мангал, угли и жидкость для розжига укомплектованы… – обойдя внедорожник, он вылупился на нежившуюся пару. – Ух ты! Прошу прощения.

– Ничего, Хью. Просто обнимаемся, а не то, что мог подумать. Окей, ступай в дом. Спасибо за помощь, отдыхай! – лакей потопал к крыльцу, а дождавшийся его ухода Джеймс ласково потрепал густые локоны партнёрши и проговорил. – Ну так что? Доверишься мужу или всё-таки попросим услуг Айка?

– Доверюсь, какие вопросы… Честно, хочу быть только с тобой. Любой водитель… Б-е-е-е… Нет, давай не нарушать то, о чём ранее договаривались.

– Но ведь у всех служащих есть пейджеры, детка! Айк отвезёт к горам, а после слиняет на сотню миль. При необходимости просто вызову его нажатием одной кнопки, да и всё. Делов-то!

– Мяу, небезопасно оставаться наедине с природой, когда машина на расстоянии сотни миль. К тому же… – отстранившись от груди, взглянула в глаза, – кто сказал, что не наброшусь на тебя ещё по пути, а? Слишком уж сексуальный, могу и не удержаться…

Приблизив лица, супруги слились в продолжительном поцелуе. Джеймс задрал подол платья и вовсю щупал сочную попу возлюбленной. Выбор едва ощутимых при сжимании ягодиц трусов, судя по всему, главе семейства понравился.

– Шалун, не могу! Прекрати, вдруг увидят… Ах, раздеваешь меня на глазах дюжины служащих…

– Все в доме, бэби!.. До чего ты горячая штучка! Просто вау!..

Уняв сбившееся дыхание, они сели в «Кадиллак». Второе препятствие, как ни крути, Мануэла тоже преодолела. Вот-вот предстояло отправление в сторону чёртового Сан-Бернардино. Туда, где уже ничто не помешает довести задуманное до конца.

Джеймс завёл мотор. Совсем скоро автоматические чугунные ворота с рельефной росписью раздвинулись в противоположные стороны, а мощный внедорожник, издав рык двигателя, двинулся за пределы особняка.

***

Из знакомых мест по дороге встретился лишь Анахайм. Вернее, видневшиеся вдали окраины «Диснейленда»: сказочный голубой замок и очертания огромного колеса обозрения. Через полчаса и аттракционы, и многочисленные фермерские владения с россыпью деревянных домишек остались позади, а главное шоссе превратилось в свободную асфальтобетонную полосу. Увидеть другие машины не предоставлялось возможным ни через лобовое стекло, ни через зеркала заднего вида – и спереди, и сзади раскинулась, будто вычерченная в пустоте, безлюдная дорога. Напоминавшие клубы густого серого дыма тучи обволокли небо сильнее прежнего, а насыщенное холодной мглой полотно не пропускало и лучика солнца. За невысокими металлическими ограждениями у обочин росли зелёные кусты и деревья – ярких цветков на данном участке не виднелось. Ровно как и пальм. Не исключено, что финиковые культуры в черте города сажали намеренно. Вершины холмов, изумрудная поверхность которых рябила из-за приличного расстояния, соприкасались с линией горизонта, превращая ту из идеально прямой в хаотично-косую. Кто знает, может знаменитый математик Энтони Руф, доказывая уйму теорем о бесконечных кривых во Вселенной, вдохновлялся непосредственно горами Калифорнии?

Шумоподавляющая обшивка салона со своей задачей справлялась: невзирая на трескуче-скрипучий звук соприкосновения шин с пока ещё сухим покрытием, стоявшую внутри тишину ничто не нарушало. Плотно закрытые окна компенсировал беззвучный кондиционер, от дуновений которого подол платья то и дело вздымался вверх. Джеймс молчал, будучи сосредоточенным на вождении. Мануэла – ввиду накрывшего мандража. Вдруг поток воздуха задрал платье чересчур высоко: так, что на пару секунд любой смотрящий мог разглядеть не только миниатюрные жёлтые трусики, но даже пупок. Тем самым смотрящим предстал лишь супруг. Мануэла, отвлечённая тревожными думами и не ожидавшая столь подлого приёма от кондиционера, среагировала не сразу. Да и прижать ткань к бёдрам с первой попытки не вышло.

– Ни капли не против такого стриптиза… – протянул избранник.

– Смотрел бы лучше на дорогу, ненасытный котофей. Вот возьмём и врежемся в бордюр.

– Ошибаешься, бэби! Не врежемся, а аккуратно припаркуемся.

«Кадиллак» и вправду начал терять скорость. Немного погодя вовсе остановился, съехав на обочину.

– Ну же, давай сделаем это немедленно! – расстегнув плечевой ремень, Джеймс подался в сторону возлюбленной.

– Ч-ш-ш-ш… Прекрати, мы ж в общественном месте! – попытка обуздать возбуждённого супруга успехом не увенчалась: тот вмиг оказался рядом, впившись губами в шею.

– А разве нам нельзя нарушать? – ладони скользили по неприкрытым бёдрам. – Хотя бы иногда, м?

– Можно, но… – Мануэла справилась с замочком своего ремня безопасности и теперь обеими руками тормозила партнёра, – посторонние могут заметить. Я стесняюсь, чтобы ты понимал!

– Стёкла затонированы, детка! Никаких лишних свидетелей!

Больше аргументов не находила. Джеймс уже задрал платье выше, чем это сделал кондиционер, а языком вовсю водил от шеи к щеке и обратно.

– Мне некомфортно, даже если никто не наблюдает! – завопив что есть мочи, Мануэла открыла дверь и, оттолкнувшись правой рукой от тела спутника, вывалилась на обочину.

Под тончайшим слоем песка скрывался всё тот же асфальт, падение на который выдалось жёстким. Однако самым неприятным сюрпризом стал удар многокилограммового стального шара в не успевший напрячься живот: салатовую сумочку с плеча не снимала, поскольку засветить орудие преступления хотела не больше, чем внедрённый в террористическую организацию агент ЦРУ выдать себя. При приземлении сумка с находившимся внутри железным мячом как следует приложилась «под дых». В глазах зарябило, дыхание будто замерло, а по брюшной полости плавно распространялась тянущаяся и местами похожая на предменструальную боль. Молнии сумки при этом не подвели, и заветный шар остался тайной.

– Господь Иисус Христос! – выпрыгнувший вслед за избранницей Джеймс нарезал круги, схватившись за голову. Наконец, подал руку. – Даже предположить не мог, до чего доведёт невинная шалость! Вставай… вставай, ты в норме?

– Ы-ы-ы… – Мануэла испустила отрыжку и с горем пополам поднялась на ноги. – У меня же был опыт сексуального насилия, дорогой… Вот и немного растерялась…

– Тьфу! Вот я болван! Прости!

– Ничего страшного. Я в порядке. Можно, поеду сзади?

– Да, конечно, как скажешь! – некогда решивший обнять супругу, Джеймс за долю секунды передумал и метнулся к задней двери. – Прошу, садись.

Спустя пару минут успевших утомить извинений, поездку продолжили. Лишь оказавшись на мягком, просторном и обтянутом кожей цвета слоновой кости сиденье, Манула поняла, насколько же ей повезло с подобным перемещением: извлечение стального шара, замах и оглушение теперь виделись относительно лёгкой процедурой. Оставалось не выдать себя через висевшее над лобовым стеклом салонное зеркало. Джеймс, к слову, туда практически не смотрел.

Простиравшихся на многие мили пейзажей стало вдвое больше: расположившись по центру схожего с объёмным диваном заднего сиденья, Мануэла смотрела в оба боковых окна. В одном из них – том, что по правую сторону – различила удивительное природное явление: вид сбоку на дождь. Малахитовые склоны гор скрыло сплошной серо-голубой завесой, шедшей прямо от облаков и до верхушек видневшихся вдали деревьев, а сравнимая с упавшим на землю облачком туманная пелена переливалась различными оттенками серого. Ранее и не знала, что этот неприметный на первый взгляд цвет наделён столь глубокой палитрой: свинцовый, пепельный, сизый, дымчатый, серебристый. Вспыхивавшие на долю секунды огоньки знаменовали собой молнии, однако шумоизоляция салона раскатов грома не пропускала. Или же те попросту не доходили из-за колоссального расстояния.

– Лишь бы не торнадо… – выдохнул Джеймс.

– Вау, милый, это так красиво!

– Да, детка. Калифорния в целом неописуемо хороша! Как и моя жизнь после знакомства с тобой!..

Буркнув в ответ что-то отдалённо похожее на признание в чувствах, Мануэла посмотрела на наручные часики. Вести романтические беседы не желала вовсе, а вот быть в курсе времени ещё как хотелось. Циферблат треснул! Вероятно, именно тогда, когда падала на обочину. Принявшись проклинать всё на свете, смогла различить скакавшую между делениями секундную стрелку. Часы работали, вот только показывали уже 11:20.

– Милый, мои не врут? Двадцать минут двенадцатого?

– Хм… Да, верно. Двадцать одна, если быть безупречно точным.

– А ехать ещё сколько? Примерно?

– Часа полтора.

По телу прошла холодная волна. Поезд ведь в 12:40! Не успевают! Взяв себя в руки, сообразила, что полтора часа езды отделяли непременно от места пикника, а сами рельсы, очевидно, находились гораздо ближе. Но насколько? И как об этом узнать? Судорожно прогоняя по кругу разговоры с Анабель, припомнила, что железнодорожный переезд находился за аэропортом «Онтарио» и следующим через несколько миль городком с сохранившим в названии индейские корни Ранчо-Кукамонга. Взлётно-посадочную полосу с терминалами, решила, увидит сама, а вот про индейский городок пришлось как бы невзначай спросить:

– Любимый, а правда, что по пути встретим поселение с названием коренного племени?

– Ты о чём? – усмехнулся Джеймс. – Коренные здесь только американцы, бэби!

– Ничего не знаю… Я вообще бразильянка. Так проедем или нет?

– Проедем-проедем. Но не питай иллюзий: ни одной древней постройки там не сохранилось, а по улицам ходят обыкновенные калифорнийцы.

– И всё же можешь сказать, когда будем рядом?

– Эм…

– Ну, пожалуйста! Чего вредничаешь, а?

– Окей. Скажу.

– Спасибо! Люблю тебя!

За следующие сорок минут по встречной полосе проехало всего две машины. «Кадиллак» же не обогнала ни одна. Подобное лишь подтверждало как слова о пустынной местности, так и об отсутствии посторонних у переезда. Впрочем, накручивать себя Мануэла не переставала: «Грибники, отшельники или же просто случайно проехавшая мимо машина! Чёрт, свидетели способны разрушить любые байки, которые только обсуждали с Анабель! Особенно, если людей там будет несколько…».

Белые панели стен и заходивший на посадку «Боинг», смахивавший издалека на парившего в небе андского кондора, дали понять, что аэропорт «Онтарио» совсем рядом. Теперь от заветной цели отделяли считанные мили. Мануэла замерла в одной позе. Сердцебиение непроизвольно участилось, а в ушах зашумело. Приложив неимоверные усилия, дотянулась до лежавшей слева сумочки. При пересадке назад оставляла её аккурат за водительским сиденьем: так, чтобы в отражение салонного зеркала вынимаемые предметы не попадали. Дрожавшими пальцами коснулась застёжки молнии. От перенапряжения руки озябли настолько, что холодная пряжка, казалось, даже согревала подушечки пальцев. Начала тянуть. Раздавшийся звук почудился неимоверно громким, но в реальности не превышал шипения при открытии банки с газировкой. Открыв на треть, заглянула внутрь. Ничего, кроме чёрной дыры, не увидела. При этом ударивший в нос запах железа дал понять, что шар никуда не делся.

– Вот и твой город, детка! – крикнул Джеймс. Неожиданность заставила отпрянуть от сумочки. – Ой, напугал? Извини. Короче, мчим мимо Ранчо-Кукамонга.

Бездумно поглазев на загородные домишки – богатые каменные вместе с бедными деревянными – и буркнув про то, что от ЛА толком не отличаются, как бы согласилась с тезисом мужа об отсутствии древних индейцев. Сама же оцепенела. Пара минут и они на месте! Судорожно взглянула на часы. 12:25. Запас имелся.

– Тебе нужно выйти? – оглядываясь по сторонам, спросил супруг.

– Не поняла, мяу…

– Хочу отлить. Здесь настолько пустые края, что, думаю, можно остановиться. Ты со мной?

– Нет, спасибо.

– Как знаешь!

Через считанные мгновения Джеймс припарковался на обочине и поковылял в кусты. «Вот так шанс, чёрт его дери!» – радость била через край. Молниеносно расстегнув сумочку, Мануэла вынула стальной шар, положила на сиденье и села рядом, прикрыв тканью платья. Орудие давило на лобок и даже слегка соприкасалось с половыми губами. Тончайшие трусики от холодного металла не спасали. Похвалив себя за оперативность, покосилась на запястье. Почти 12:30. Из шелестевших под порывами ветра кустов супруг так и не выходил. Глянула вперёд – на обозримом участке дороги рельсы не виднелись. «Поезд стартует в сорок минут, а уже в сорок пять, максимум в сорок семь будет на месте… Чёртов ссыкун, пошевеливайся!».

Наконец Джеймс вышел из зарослей и вернулся в салон. Кинув шутку про облегчение, завёл мотор и рванул с места. Слишком резко: тяжеленный шар ударил в лобковую кость с такой силой, что крик помогли сдержать только мысли о владении миллионами. Вскоре острая боль перешла в плавную и тягучую, а внимание привлекли красно-синие столбики и дорожный знак с паровозом. Вот оно! Шлагбаума на самом деле не оказалось. Светофоров тоже. Всё, как и рассказывала Анабель. Кстати, на месте ли она?

До сохранивших насыщенно-чёрный цвет резиновых настилов оставалась пара сотен метров. Пальцы рук сжимали шар под платьем, а глаза впились в серые рельсы, металлические ленты которых уходили на десятки миль влево. Туда же тянулся и водоём с мутно-коричневой водой. При взгляде направо обратила внимание на расположенную рядом с переездом скалу с остроконечными камнями серо-буро-малинового цвета. Толком оценить местность не успела. Да и вряд ли ситуация располагала. Время замедлилось. Прекратило течь. За сто метров Джеймс сбавил скорость – стандартная практика перед пересечением железнодорожных путей. Пятьдесят – посмотрел по сторонам. Помех не наблюдалось. Десять. Пять. Один…

Истошно закричав, Мануэла достала стальной шар из-под подола и, не медля и тысячной доли секунды, со всей силы шмякнула в голову того, кого последние два месяца гордо называла своим законным супругом. Глухой звук заставил Джеймса отпустить руль. Тело подалось вперёд, а затем, поддерживаемое лишь ремнём безопасности, обмякло. Первоначальное движение опустило ноги на педали, и, к огромному счастью, левая дотянулась первой. Внедорожник, скрипнув шинами, остановился в паре метров после рельсов.

Какое-то время Мануэла просидела с закрытыми глазами. Глубокие вдохи с прерывистыми свистами на выдохе ничуть не успокаивали. Разомкнув веки, оценила последствия: на виске уткнувшейся подбородком в собственную грудь головы образовалась глубокая вмятина. Крови не увидела. Сжимая в трясущихся руках стальной шар, покосилась на запястье. Треснутый циферблат показывал тридцать четыре минуты. Комфортный запас. Если, конечно, не сказать вовсе «вагон времени». Подтолкнуть машину прямиком к рельсам, оставить мотор работающим, отдалиться и вуаля! Положив орудие рядом, коснулась дверной ручки. Медленно открыла. Несмотря на работавший кондиционер, воздух за окном предстал неимоверно свежим. Между тем следовало действовать. Поправив бельё, обошла машину, остановившись у массивного капота с широкой решёткой радиатора, объёмными фарами и переливавшейся сине-красно-золотой эмблемой компании. Положила руки сверху. Толкнула. Безрезультатно. Повторила попытку, упираясь сандалиями в асфальт. Лицо тут же покраснело, но внедорожник не сдвинулся ни на бразильский миллиметр, ни на американский дюйм.

– Хэй! Долго пыжиться будешь?

Раздавшийся за спиной голос чуть не довёл до обморока. Развернувшись и увидев Анабель, расслабилась.

– Напугала, сука…

– Мать твоя сука. Садись в машину, да сдай назад. Потом слегка вперёд, чтобы последнее движение осталось именно таковым. Так до вечера толкать будешь, а я и помочь не смогу: свои «пальчики» на капоте никак не смогу объяснить.

– Но… там тело…

– Там миллионы долларов, дура! Шевелись!

Лоснящиеся чёрные «велосипедки», белая майка-топ и спортивные кроссовки – кажется, именно в таком виде подруга завалилась в номер «Вэлью Хотел» в ночь, когда советовала выходить за Джеймса. Тогда вроде тоже назвала сомневавшуюся подопечную дурой.

Оглядев напарницу с ног до головы, Мануэла обратила внимание на натянутые до середины предплечий кожаные перчатки. «Ленивая жопа! Могла бы и помочь, и отпечатков не оставить! Вот нахалка!» – мысленно бранясь, дошагала до водительской двери. Отворяла неспешно. Картина вызвала отвращение: всё тот же Джеймс с помятым черепом и неестественно повисшей головой. Место удара успело окаймиться свежей незапёкшейся кровью. Дверцу закрыла. Обошла и села в салон с пассажирской стороны.

– Поторопись там! – скомандовала Анабель. Жёсткий тон с нотками злого босса возражений не терпел.

Отвернувшись от трупа – отёки на руках, бледная кожа лица и отсутствие видимых признаков дыхания указывали на то, что избранник уже мёртв, а не просто оглушён – Мануэла повернула ключ зажигания и на ощупь отыскала педаль газа. Поставив рычаг в положение «R», сдала назад пару метров. Вид из бокового окна говорил о том, что остановилась ровно на рельсах, косы которых изгибались, уходя за серо-буро-малиновую скалу: ту самую, из-за которой ожидалось появление локомотива. Треснувшее стекло часиков показывало сорок одну минуту. Выходит, состав уже тронулся, и теперь лишь какие-то мгновения отделяли от завершения операции. Удачного, незамысловатого и без улик. Безукоризненного, чёрт возьми, завершения! Прогоняя в голове облик Майкла и гадая, как вообще могла связаться с таким неудачливым киллером, вылезла из салона. Хлопнула дверью. Обошла внедорожник. Увиденное заставило потерять дар речи.

Анабель стояла в паре-тройке метров от «Кадиллака». На лице застыла хитрая ухмылка, а кожаные пальцы перчаток сжимали рукоятку настоящего револьвера. Увидев подругу, экс-наставница вытянула руки вперёд:

– Хорошая девочка! Просто умница! – в выразительном корейском взгляде сверкнуло презрение. – Спасибо, что помогла мне заработать сто с хером миллионов! Думаю, обязана кое-что рассказать. Медлить не буду: совсем скоро из-за угла покажется многотонная махина. Слушай в оба, уяснила? Мы с Майклом – пара. Не ванильные котята и уж тем более не муж и жена. Скорее тандем. Союзники, схавала? Тебя читали получше открытой книги. Точнее, читала я. Майкл лишь выполнял поручения. Он тупой. Окей, не суть. После первого посещения коттеджа в Хантингтон-Бич я сразу поняла, что искренних чувств к Джеймсу у тебя нет. Знала и раньше: не просто ж так ты советовалась перед вступлением в брак. Но, видишь ли, у юных девятнадцатилетних девчушек чувства могут созреть и позже. К счастью, не в твоём случае. Так вот, Майкл довольно долго ожидал самую верную жёнушку всея Калифорнии в клубе «Мистери Мун». Ты нехило взбесила его, надо сказать! К якобы случайной встрече наш донжуан готовился ни одну неделю. Даже начал рычать на меня, упрекая в ненадёжности плана. Стоит отметить, что твой звонок с просьбой подсказать ночные заведения знатно обрадовал меня. Знала бы насколько! Сразу же набрала Майклу и предупредила, что цыпочка клюнула. Каким бы недалёким тот ни был, но со своей частью справился. Ставлю руку на отсечение, что задание ему понравилось. Всласть потр*****ся, ещё бы! Свою часть, кстати, я тоже выполнила. Теперь догадываешься, откуда появились фотографии-доказательства измены?

Вдали раздался гудок. Слышался совсем нечётко, и, если бы не разряжённый грозовой воздух наряду с обострившимся от переживаний слухом, Мануэла вряд ли б его различила.

– Двигаем дальше, моя лапочка, – продолжала Анабель, – теперь про завещание. Ох, сколько же тонкостей в законодательстве Калифорнии пришлось изучить! Полагаю, Майкл рассказывал тебе про совместное сотрудничество с Джеймсом. Вещал и про торговлю оружием, да? Позже к историям присоединилась и я. Развеивать мифы не собираюсь: чистая правда! Они работали в паре аккурат во время Вьетнамской войны. Твой бывший не воровал по-крупному, но хитро обставлял Майкла. Как удавалось? Повторюсь: Майкл – тупой! В один прекрасный момент война закончилась, и контрабанду пришлось прекращать. Последний кусок – наиболее жирный – Джеймс захапал себе. Подробности мне правда неизвестны, поскольку Майкл делиться ими не желал. А мне и не очень-то хотелось знать. Единственное, что видела я – именно то, что и заставило ввязаться в эту, как оказалось, весьма прибыльную игру – злость Майкла. Безудержная и беспощадная. Быстро смекнула, что на этом можно сыграть. Он рассказал, что когда-то в прошлом с Джеймсом заключали обоюдную сделку, завещав в случае смерти все средства партнёру. Тогда это виделось логичным: работали в опасной сфере. Твой муженёк «вырос» и документ давным-давно переписал, но вот Майкл… Пусть и твердолобый, но свой экземпляр сохранил. Не поверишь, краля, измятый клочок бумаги действует до сих пор! При условии, конечно, отсутствия других легитимных завещаний. Думаешь, мы не сможем добраться до сейфа банка «Голден Калифорния»? Хах, если это сделала такая лошпеда, как ты, то мне или Майклу подобное дастся проще, чем приготовление яичницы! Держи в уме ещё и то, что про твои игры с изготовлением оттиска и взломом ячейки узнает вся общественность! Мы позаботимся об этом, не переживай. После сенсационного скандала миссис Хабрегас прослывёт хитрожопой шал***й, пытавшейся подстроить покушение на мужа, но умершей в тот же день по собственной глупости. Не успела вылезти из машины, схватываешь? Последнее действующее лицо – Пол Эллиот. Вкусный у него член, а? Можешь молчать. Розовощёкий юрист – наш парень. Он тоже в доле, но разобраться с ним будет легко. Как и с Майклом. Как и с тобой, сеньорита!

Услышанному верить не хотелось. Лукавый прищур, дерзость, надменность – к такой наставнице Мануэла привыкла с самой первой встречи. Однако осознание, что та бесцеремонно воспользовалась и коварно подставила, по-настоящему удручало.

– Обойдёмся без молитв и последних слов, хорошо? – Анабель зажмурила один глаз, выцеливая лоб или висок. – Ни за что не поверю, что такая грязная ш***а хочет помолиться перед смертью!

Оскорбления за живое не трогали. Покоя не давала лишь собственная глупость. Насколько же надо быть наивной, чтобы довериться сначала неизвестному гангстеру, а потом – продажной эскортнице! Довериться и ожидать, что выиграешь по итогу! Поделишь куш или вовсе ликвидируешь всех конкурентов и завладеешь кипами зелёных бумажек единолично! Себя, безусловно, переоценила. Ум, прыткость, настойчивость – не самые плохие личные качества, вот только для подобного дерьма нужно нечто большее. Гораздо большее. Умение люто ненавидеть, сворачивать шеи, высасывать мозги через трубочку, ходить по головам как по тротуарной плитке – истинные преступники и живут, и мыслят, что ни говори, совершенно иначе. И вот, добравшись до своеобразной вершины и получив реальный шанс на аферу века, столкнулась с настоящим криминальным миром. Жестоким и беспощадным. Таким, который раздавит и не заметит. Проглотит целиком. Размозжит на куски или вовсе разложит на атомы.

Смерть в шаге от миллионов долларов – что может быть глупее?! Прогоняя в голове осколки воспоминаний – бедное детство, родительский дом, походы к тётушке Берте – Мануэла поймала себя на мысли, что ничуть не против вернуться к тому распорядку. Вернуться и работать простой стряпухой. Работать и жить с мамой да бабушкой. Жить… но не умирать! Неужели слова одного из европейских философов о том, что приговорённый к смертной казни с огромной радостью согласился бы ютиться в клетке размером в один кубический метр и подвешенной над пропастью – правдивы? Получается, так.

Пронёсшиеся за секунду мысли Анабель не читала. Наклонив голову набок и окончательно прицелившись, она нажала на курок. За миг до этого раздался второй – куда более громкий – гудок поезда. Рука дрогнула! Вылетевшая из ржавого ствола пуля пролетела в считанных сантиметрах над головой Мануэлы, которая, к слову, не успела ни среагировать на выстрел, ни даже заметить рассекавший воздух маленький свинцовый шарик. Всё же сам хлопок раззадорил. Как и завозившаяся с револьвером бывшая коллега: для повторной пальбы следовало прокрутить барабан на одно деление, но оружие оказалось далеко не новым. Ржавый барабан заклинило!

Дав время красноволосой кореянке на разборки с пистолетом, Мануэла развернулась, открыла дверь «Кадиллака» и, заглянув в салон, обеими руками схватила стальной шар. На уже начавшее истончать трупный запах тело Джеймса внимания не обращала. Прижав спасительный предмет к груди, со всей силы толкнула в сторону обидчицы. Отвлёкшаяся на револьвер Анабель момент броска не видела, но занятия тайским боксом, видимо, даром не прошли: наклонив корпус в сторону и прижав голову, от летящего шара с лёгкостью увернулась. Тот пролетел несколько метров, стукнулся о деревянные шпалы и затерялся то ли между ними, то ли в растительности вне рельсов.

– Не от пули, так от кулака! – отбросив пистолет прочь, напарница метнулась с перекошённой яростью физиономией.

Испугаться драки с профессиональным бойцом Мануэла не успела. Действовала на инстинктах: от джеба правой с последующим оверхендом левой увернулась простым сгибанием колен и, хоть и села слишком низко (почти на корточки), молниеносно прыгнула, обвив руками и ногами корпус противницы. Перемещаясь по телу, как орангутанг по стволу палисандра, вышла за спину. Мозг не соображал, но мышцы помнили обучение от клиента Сэма – того самого, кто не только вылизывал пятки, но ещё и занимался бразильским джиу-джитсу. Сейчас знания, без сомнений, могли спасти жизнь. Обвив ногами талию и закрыв «замок» в районе пупка, продела левую руку под подбородок. Вошла идеально! Предплечьем правой принялась давить, сжимая удушающий захват. Вложила сразу все силы.

Анабель хрюкнула. Изо рта тут же вырвались потоки вязких слюней, которые стекали прямо по душившему предплечью. Мануэла не чувствовала ни капли отвращения: при спасении собственной шкуры брезгливость отключилась начисто. И всё же сдаваться профессиональный кикбоксёр не собиралась. Хрипя и безуспешно пытаясь глотнуть воздуха, она сделала несколько шагов в сторону, сошла с прорезиненного настила и встала спиной к рельсам. Пару секунд взглядом выискивала брошенный на землю револьвер, а затем, придав дополнительный импульс руками, со всего маха плюхнулась на спину. Удар двойной силы о прочнейший стальной рельс пришёлся на поясницу Мануэлы. В спине что-то хрустнуло, а по телу прокатилась волна неудержимой боли. Но захват не ослаб.

Задыхавшееся тело трепыхалось из стороны в сторону. Цепкие пальцы Анабель сжимали смертоносное предплечье, но разомкнуть захват не давало и отсутствие сил, и смоченная слюнями кожа, как следует зацепиться за которую было весьма затруднительно. Анабель постепенно прекращала сопротивление. Изо рта вырывались сиплые стоны, ноги дрыгались невпопад. Движения потихоньку замедлялись. Вскоре тело полностью обмякло.

Продержав несколько контрольных секунд, Мануэла расцепила захват. Разомкнула и «замок» на талии. Выползла из-под тела бывшей подруги. Оглядела. Лицо по цвету предстало краснее волос, миндалевидные глаза практически вылезли из орбит, а до последнего пытавшейся вдохнуть широко открытый рот застыл в неестественном выражении. Вместо прощупывания пульса глянула на велосипедки и поняла: противница мертва. На ткани леггинсов между ног выступила заметное мокрое пятно. Умирая от удушья, организм всегда избавляется от газов или мочи.

Поморщившись, Мануэла отвернулась. В ближайших кустах увидела очертания велосипеда с розовой рамой и чёрным сиденьем. Мгновенно вскочив, схватила за руль, докатила до внедорожника и бросила на рельсы.

Гудок!

На этот раз гораздо более громкий. Ещё один и…

Из-за серо-буро-малиновой скалы на огромной скорости выехал локомотив! До столкновения с «Кадиллаком» оставались считанные секунды!

Мануэла зажмурилась и, не глядя под ноги, прыгнула в кювет. Глубина оврага вынудила пару раз перевернуться, царапая голени, колени, бёдра и руки о торчавшие веточки кустов. Стоило только достичь дна, как тремя метрами выше послышался грохот. Оглушительный хлопок, смешанный со скрипом тормозов, неистовым рёвом и звуком мнущегося металла. Если ранее сомнения ещё оставались, то сейчас можно было констатировать громко и чётко: двое на рельсах официально попрощались с белым.

Мануэла не чувствовала жалости, но пережитый стресс всё же дал о себе знать: перед глазами поплыла сравнимая с разноцветными фигурами калейдоскопа пелена, на лбу выступил холодный пот, а сознание постепенно улетучивалось.

***

Ощущавшийся неприлично громким хруст ломавшихся веток нарушал звенящую тишину. Перед глазами стоял зелёный склон и полотно серого неба. Мануэла лежала ногами вперёд, из-за чего подол платья задрался выше груди. Не одёргивая ткань, подняла голову. Ссадины на бёдрах, синяки на животе. Пустяки. Попыталась подняться. Поясницу пронзила дикая боль. Выругавшись, плюхнулась обратно. Дышала сквозь плотно сжатые зубы. Где-то совсем рядом протяжно квакнула лягушка, а после вновь воцарилась тишина.

«Надо выбраться отсюда! Обязательно! Выползти да уничтожить улики! Револьвер, стальной шар…» – вторая попытка оказалась успешной. На ноги поднялась, но в спине всё равно чувствовалась тяжесть. Угол наклона позволял шагать только согнувшись вперёд. Иногда опускалась на четвереньки и ползла «по-собачьи». Разок даже задалась вопросом: сексуально ли выглядит со стороны? Ладони испачкались в земле. Благо, избавиться от сухих комков оказалось легко. Вскоре доползла до верха. Вереница вагонов стала первым, что бросилось в глаза: цистерны с машинным маслом или нефтью, закрытые контейнеры, платформы с различной перевозимой техникой – экскаваторами, фермерскими тракторами, частями башенного крана – поглядев обе стороны, так и не увидела ни локомотива, ни конца состава. На месте «Кадиллака», велосипеда и двух тел осталось лишь красное пятно. Оторванных частей тела или плоти, к счастью, не различалось. «Отлично, затормозил не сразу! Во-первых, меньше шансов на то, что те двое выжили. Во-вторых, машинист подойдёт нескоро, и я успею отыскать улики. Хм, а сколько провалялась в кювете? Может, машинист уже совсем рядом?!».

Не желая искушать судьбу, принялась за поиски. Осмотрела окрестности, кусты, заглянула под поезд. Вот они! Револьвер валялся в метре, но на противоположной от рельсов стороне. Столкновения избежал: Анабель бросила пушку в сторону, и с поездом та не взаимодействовала. Шар нашёлся в паре метров и тоже на другой стороне. Выглядел нетронутым. «Погнали!» – оглянувшись, встала на четвереньки и шмыгнула под поезд. Места под вагоном хватало с запасом, но капавший мазут или нечто подобное вкупе с затхлым запахом вынудили ускориться. Через несколько трудных мгновений Мануэла телепортировалась на нужный «берег». Платье, стоить отметить, не сберегла: оранжевая ткань пропиталась чёрными каплями, вовсю формировавшими неотмываемые пятна. Но подобное заботило в последнюю очередь. Схватив револьвер в одну руку и шар в другую, побежала к озеру. На этой стороне водная гладь предстала отнюдь не коричневой жижей, а сизо-бирюзовой, с лёгкими гребешками волн. Отбрасывая мысли о купании, замахнулась и запустила в воду пистолет. Вертясь в воздухе, тот долетел почти до середины водоёма. Затем метнула шар, который бултыхнулся в воду совсем рядом с берегом. Брызги при этом дошли до неприкрытых голеней, а на воде образовалась настоящая воронка. На любования времени не оставалось. Развернувшись, поспешила в обратный путь.

– Эй! Есть кто-нибудь живой?

Голос заставил замереть. Машинист!

– Да… Я… я здесь, сэр!

– На другой стороне? Окей, оставайтесь там. Сейчас придёт подмога. Оставайтесь, опасность позади.

Слушаться Мануэла не собиралась: про испачканное мазутом платье копы обязательно спросят. Задачу предстояло упростить. Дошагав до поезда, различила ноги машиниста: резиновые сапоги с заправленными внутрь грязными синими тренировочными. «Пусть подтвердит, что лазила под вагонами… Он должен это видеть!» – снова «четвереньки», и снова путь под дурно пахнущей железякой. Выбора не оставалось.

Массивное серебристое колесо скрипнуло! Через миг поезд покатился вперёд!

– Предупреждал же! Нельзя! – завопил наклонившийся машинист. На относительно молодом лице застыла гримаса ужаса.

В следующую секунду железнодорожник схватил Мануэлу за руку и со страшной силой рванул на себя. Оказавшись на земле, оба по инерции угодили в овраг. Впервые летевший под скрипы веточек машинист испугался сильнее попутчицы: густо кричал и метал нечленораздельные междометия. Вскоре они очутились на дне. Весивший больше спаситель докатился быстрее, распластавшись на спине. Мануэла упала рядом. Бедра оказались на уровне головы машиниста, а платье задралось пуще первого падения.

– Вы целы? – прохрипел парнишка.

– Вроде бы. А вы?

– Тоже.

– Прошу прощения, – одёргивать ткань не спешила, – вряд ли в ваши планы на сегодня входил осмотр моего белья…

– Эм, что, простите… – повернув голову и увидев прижимавшую половые губы жёлтую полоску трусиков так близко, машинист покраснел. – Ой… Не до этого, сами поймите… После экстренного торможения колодки перегружены. Состав не уедет, но метр туда-сюда может дать. Что, собственно, и стряслось. Поэтому и кричал не лезть… Эх… Предлагаю выметаться отсюда.

Поясница вновь начала капризничать, но галантный железнодорожник в буквальном смысле вынес из оврага на руках. По пути рассказывал, что женат, но собирается подавать на развод, а португальский акцент – страсть с подросткового возраста.

– Кстати, я Ричард! – выбравшись к рельсам, он поставил Мануэлу на землю. – Что у вас здесь произошло?

– Машина заглохла на путях… Я вышла… Муж не успел. Ричард, у него есть шансы?

– Ну… сомневаюсь.

– Ах! – не в силах сыграть плач, Мануэла уткнулась носом в пропахшую потом серую рубашку.

– Давайте найдём место, куда отбросило ваше авто… То есть вашего мужа. Пойдёмте!

По пути Ричард рассказывал что-то про отсутствие происшествий на данном участке: мол, даже диких зверей поезда не сшибали. Мануэла слушала вполуха. Постепенно приходившее осознание поражало воображение. Всё закончено! Джеймс мёртв, Анабель – тоже, а по завещанию миссис Хабрегас – первая наследница! Шама! Дело в шляпе, а джокер – в колоде! Майкл всё ещё дышал земным воздухом, но его шантаж, как и предполагала, не стоил и погнутого цента: на слово вряд ли поверят, а фотографиями измены удивит разве что жёлтую прессу. Не каждая неверная жена склонна к убийству, и полицейские точно в курсе этого.

– Вот, смотрите! – Ричард схватил Мануэлу за плечи и повернул лицом к кювету, на дне которого лежали обломки некогда престижного внедорожника.

Сквозь разбитое лобовое стекло виднелись ошмётки Джеймса. Ошмётки, иные слова здесь не подходили. «Это его ещё защищал корпус машины… А во что же тогда превратилась голубка Анабель? Теперь понятно, почему не чуралась стрелять в меня! Ни удушения, ни удара шаром по голове, ни пулевого отверстия экспертиза не выявит!» – мысли прервал приступ тошноты. Резкий и неудержимый. Успев лишь махнуть рукой машинисту-спасителю, Мануэла развернулась спиной, обхватила руками волосы и, наклонившись, начала блевать.