Люди, годы, жизнь Через тернии к звёздам

            
Будь сиянье, будь ненастье,
                Будь, что надобно судьбе,
                Всё для жизни будет счастье,
                Добрый спутник при тебе.
                В. Г. Белинский
Однажды много лет ещё назад, когда я работал главным редактором республиканской газеты «Минбари халк» («Народная трибуна»), решил проведать на дому Народного поэта Таджикистана Убайда Раджаба, с которым у нас были хорошие отношения, и который, как я узнал, захворал, слёг и лечится от недомогания. Меня сопровождать взялась его землячка, одна из сотрудниц нашей газеты Бибихонум Дарвешзода.
Теперь уже, увы, покойный Убайд Раджаб жил в районе Кара Боло в одном из особняков по соседству с другими писателями. Туда вот после работы мы и приехали. В тот день я ещё раз воочию убедился каким гостеприимным и радушным хозяином, интересным во всех отношениях собеседником является Убайд Раджаб, один из преданных учеников и сподвижников самого незабвенного, светлой памяти глашатая мира и дружбы, и поныне всенародного любимца  Мирзо  Турсунзаде.
Мы переговорили обо многом, в частности вспомнили и об Сатыме Улугзаде, который незадолго перед этим переехал с женой и младшим сыном в Москву. Как сейчас помню то, с какой теплотой, с каким глубочайшим уважением говорил об этом поистине выдающемся писателе, классике, другого слова не подышещь, современной таджикской литературы Убайд  Раджаб
- С устодом; 1- сказал он, - не один год мы прожили, что называется бок о бок, потому как наши особняки находились впритык. Мы дружили семьями, общались чуть ли не каждый день, по поводу и без оного. Его супруга, Любовь Андреевна, учительница по профессии, не только глубоко уважала своего мужа, а без всякого преувеличание боготворила, а за что, ей знать самой. Точно также, если не более, к нему относилась его первая жена, изначальная покорительница его чуткого сердца, звезда первой величины на безоблачном небосклоне его любви, Клавдия Александровна Улугзаде, в девичестве Благовещенская, учёный – востоковед. В её переводе и обработке не только в Душанбе, но и в Москве и даже за рубежом неоднократно издавались таджикские народные1Устод— значит учитель, наставник сказки, причём так, что трудно отличить перевод от оригинала. Большой и тонкий знаток таджикского языка, она перевела на него ряд произведений русских писателей, в том числе басни Ивана Крылова. И в этом деле ей всегда и охотно помогал муж. А когда она скончалась, его охватила неизбывная печаль.
Продолжая свою беседу, Убайд Раджаб добавил:
- Обе супруги устода делили с ним и радость и печали, а горя устод, чего вы тоже знаете, и чего никак не заслуживал, хлебнул немало.
Нетрудно было догадаться, что имел ввиду наш собеседник. Жизнь человека не столбовая дорога, на ней бывают и ухабы, а судьбы капризна колесница. Только жернова крутятся равномерно, а жизнь оборачивается по разному. Устод это познал с лихвой. Дело в том, что старший сын писателя Азиз, будучи в служебной командировке в Индии, не думая о последствиях, а может даже пренебрегая, пришёл в британское посольство, попросил политического убежища и не вернулся обратно в Советский Союз. Такой поступок тогда считался кощунственным и непростительным. Сам перебежчик наказания избежал, но боком вышло его отцу, над ним сгустились тучи, судьба пошла под откос, и приговор её свершился. А всё потомучто, живой классик вопреки ожиданий не стал публично осуждать, клеймить своего сына, проклинать, отрекацаться от него. Видимо это ему не позволяли отцовские чувства, которые сродни материнским. Власти не простили ему это, стали подвергать его, пусть и негласно, политическому давлению, на издание его книг было наложено табу. Такие были времена, такие нравы.
Но несмотря на вынужденное, можно сказать принудительное затворничество, живя, что называется, на отшибе, С. Улугзаде продолжал писать, творить подобно демиургу свои шедевры. Его творчество напоминает безбрежное море. Он был не только выдающимся прозаиком, драматургом, сценаристом и переводчиком, но ещё писал стихи, но как утверждают знатоки, больше в стол, не афишируя их, под псевдонимом Устувор, что означает устойчивый, непоколебимый. Этот псевдоним как нельзя лучше отражает характер, силу воли и целеустремлённость этого всегда читаемого и почитаемого писателя.
Своими достижениями он во многом обязан своим жёнам, благодаря которым не чувствовал  себя одиноким, позабытым и позаброшенным. А наоборот, ощущал себя как на Парнасе, как в триумфальной арке, испытывал блаженство покоя, наподобие буддийской нирваны. И первая, и вторая супруга готовы были даже в решете для него воду приносить, чтобы он не испытывал жажды.
Особенно когда в Таджикистане наступили новые времена, к власти пришли люди с совершенно другим взглядом на мир. С. Улугзаде был полностью реабилитирован, снова стали издаваться его книги, снова стало трудно найти билеты на спектакли по его пьесам. А Глава независимого таджикского государства, всенародно признанный Лидер нации Эмомали Рахмон посетил тяжело больного, почти совсем потерявшего дар речи писателя в его московской квартире. А когда он скончался, Президент Таджикистана отправил специально самолёт в Москву, чтобы доставить тело классика в Душанбе и предать таджикской земле, как он того желал. Ныне Международный университет иностранных языков в Душанбе носит имя незабвенного Сатыма Улугзаде. И вот что примечательно, даже в годы травли, С. Улугзаде был как и раньше любим в народе. Потому что молоко и ночью белое.
Интернациональной семьей обзавелась раз и навсегдаи дочь С. Улугзаде – Элеонора, так отец назвал её в память о своей матери, имя которой было Нори. Дочь писателя отдала руку и сердце русскому еврею Альберту Леонидовичу Хромову, в будущем доктору филологических наук, профессору, исследователю иранских языков. Он свободно владел ягнобским, языком малочисленной этнической группы горных таджиков. У него были красивые черты лица, а ростом и телосложением он был похож на знаменитого французского киноактёра Жана Маре. Впрочем в красоте мужу не уступала и Элеонора Сатымовна. Кто – то правильно заметил, что дети в интернациональных семьях, как правило, рождаются красивыми. Да, если вода крисстально чиста, прозрачна и ароматна в истоках двух слившихся, смешавшихся, объединившихся рек, то такой же она будет и в низовьях. Каковы всходы, таков и урожай.
Большое счастье снизошло и на Носирджона Масуми и на Веру Осмакову, с той поры когда они связали себя, причём крепко, на всю оставшуюся жизнь супружескими узами. А иначе ни он, ни она поступить не могли. Потому как гласит поговорка, суженого, от себя добавим, суженую, на коне не объездишь. И он и она, светлые головы, дополняли друг друга, это тот случай, когда вполне уместно сказать, что они одним миром мазаны, в самом хорошем смысле слова. Их совместная жизнь была похожа на унисон, созвучие и гармонию струн в слаженном оркестре. В их семейной жизни, говоря словами Фёдора Ивановича Тютчева, воздух был любовью растворён.
Уроженец, как овеянный славой бессмертной Мирзо Турсунзаде, кишлака Каратаг, Носирджон Асадович был феноменальной личностью, учёным- литературоведом, автором учебных пособий и монографий, удостоился звания члена- корреспондента А Н  Таджикистана и много лет являлся директором Института языка и литературы имени Абуабдулло  Рудаки. Ещё был и хорошим поэтом. Он был на редкость трудолюбивым человеком, что такое лень и безделье, ему, казалось, были невдомёк, выходных и праздников не признавал, и любой день с утра до позднего вечера сидел за письменным столом и корпел над рукописями.
После себя он оставил огромное научное наследие. И во всём ему помогала его жена, женщина образованная, которая ни на шаг не отходила от своего мужа- трудоголика, и готова была следовать за ним хоть на край света, за тридевять земель, даже через множество труднопроходимых перевалов. Их любовь была похожа на песню, у которой нет конца. Когда Носирджон Масуми покинул сей бренный мир в свои 59 лет, Вера Осмакова написала о нём, у которого на рабочем столе осталось множество недописанных рукописей, за душу берящие воспоминания. В этой книге каждое слово излучает любовь к покойному мужу, сквозит глубочайшим уважением к его помяти.
Я бы это искреннее и трогательное произведение озаглавил бы так---«Книга тоски» или «Море печали» или же «Река слёз». Потому что когда я читал эти воспоминания вдовы Масуми, у меня было такое ощущение, что какая- то невидимая рука оторвала у автора не просто кусок окровавленного сердца, а чуть ли не всего его.
Не один десяток лет душа в душу вместе под одной крышей прожили Хабибулло Назаров и Нина Семёновна, ставшая Назаровой, с сыном которых, Тимуром, родно ушедшим из жизни, у меня были дружественные отношения. Его родители познакомились ещё совсем молодыми, когда незадолго до того Нина Семёновна, в будущем доктор экономических наук, многолетний декан экономического факультета  Т Г У, была ещё студенткой, комсомолкой, спортсменкой, как и Нина из знаменитой кинокомедии «Кавказская пленница», и красавицей осталась навсегда. Увидев её впервые, Хабибулло Назаров твёрдо решил не упускать своего счастья. Не привыкший отступать в жизни, смелый и решительный, он добился своего. Но и он, жизнерадостный, крепкого телосложения, отзывчивый и добрый, тоже пришёлся по душе его будущей жене .
Хабибулло Назаров родился в живописном кишлакеТуда, что в Гиссарком районе, в детстве и отрочестве был пастухом, а спустя время, заочно закончив Московский юридический институт, достиг многого в жизни как государственный деятель. Не один год он занимал пост председателя Верховного Суда республики и министра юстиции. Но он ещё широко, если не больше, известен как писатель, поэт и сценарист, автор ряда популярных произведений, среди которых выделяется повесть «В поисках Карима—девоны». В своих книгах он всегда стремился к правдивости и достоверности, поэтому эпиграфом к его творчеству могут служить слова замечательного русского писателя, автора повести «В окопах Сталинграда» Виктора Платоновича Некрасова: «Я никогда не унижу своего читателя ложью».
Не раз я слышал от людей, хорошо знавших этого мужественного человека, но больше всего от Народного писателя Таджикистана Кароматулло Мирзоева, что он был эталоном чести, достоинства и справедливости. А когда был судьёй и министром юстиции, свято чтил верховенство закона, не прощал и не игнорировал даже малейшего отклонения отнего, невзирая ни на какие лица, и действовал по принципу «Сократ мне друг, но истина дороже». Он понимал, что не все люди одинаковы, как не все белые купола –храмы.
И ещё говорят, что он был удивительно гостеприимным, радушным, общительным и щедрым. Когда он по выходным приезжал в свой кишлак Туда, где на месте старой отцовской кибитки он построил красивый особняк, от гостей не было отбоя. А хозяин был готов заколоть быка в честь гостя, которому хватило бы и курицы. Да, из чистого родника мутная вода не потечёт. Поэтому люди охотно тянулись к нему, потому что к кому душа лежит, к тому и ноги несут. В жизни очень много трудодней, а праздников не так уж много в ней. Поэтому каждый визит друзей и знакомых, в том числе и новых, он воспринимал как праздник, а из бесед с ними порою ещё и черпал темы и сюжеты для своих произведений.
При этом он всегда держался скромно и тихо, подобно тому, как глубокая река течёт бесшумно.
Когда Хабибулло Назаров внезапно для всех скончался, поэт Бобо Ходжи  посвятил ему стихотворение, в котором есть и такие строки:
Врата дома его, как и сердца, открыты были всегда для друзей,
Теперь, когда его нет, кажется, что Хотам Тай покинул мир сей.
В Т уду как на загородную дачу, любила приезжать и Нина Семёновна. Здесь она как и в их душанбинской квартире рядом с Зелёным базаром, блистала как солнышко. Между ею и Хабибчиком, как она частенько называла своего мужа, сложился хороший, удачный тандем, союз нерушимый двух взаимно любящих людей. Это о таких супружеских парах говорят: «Два сапога пара». С годами они стали даже похожи по характеру и вкусам, и казалось, что на мир взирали одними глазами. Но в жизни всякое бывает, случались трудности и у него и у неё, и тогда они друг дру врачевали души.  15 апреля 2015 года умер Сахиб Шухратович Табаров, член—корреспондент А Н   Таджикистана, без вякого преувеличения выдающий литературный критик и педагог, которого друзья, коллеги, многочисленные ученики, к которым я отношу и себя, так как будучи студентом факультета таджикской филологии слушал его замечательные лекции, за глаза называли уважительно таджикским Белинским. И ещё не раз слышал о нём, что этот человек всегда говорит только и только правду в любой ситуации. И ещё не разя слышал о нём, что этот человек всегда говорит только и только правду в любой ситуации.
Провожать устода  в последний путь выехала группа литераторов во главе тогдашнего председателя Союза писателей Таджикистана Мехмона  Бахти в Муминабадский район, в селении Чорраха, где родился покойный. По его завещанию тело для захоронения доставили туда. В группу входил и я. По прибытии на место, где состоялся прощальный митинг, я вначале увидел во дворе дома устода с его большой библиотекой,  ухоженную могилу его жены, верной спутница жизни, которая была трудностей и испытаний с сиротского детства до самой старости- Ванды Витольдовны  Яблонской, известного языковеда, автора нескольких учебных пособии. Любовь этих людей наглядно показывает, что вместе можно преодолеть любые препоны и неурядицы.
 Насколько счастливой была их многолетняя супружеская жизнь, можно судить со ссылкой на самого устода, который говорил, что дату своего рождения он не знает и сам, и поэтому отмечает её 23 ноября, так как сам решил «втиснуться» между днём рождения своей верной супруги и любимой дочери— Саодат, музыкального педагога.
 Устода предали земле рядышком с могилой жены, как того и хотели супруги. Такова была их последняя воля. Их любовь и преданность выражались не толь на словах, но и в поступках. Разная национальная принадлежность для представителей таджикской интеллигенции, и отнюдь не только для них, но и простых тружеников, не являются преградой для любви и создания крепкой семьи. И говоря словами известного английского священнослужителя Роберта  Бёртона (1577 – 1640): « Приводить в данном случае пример, всё равно что зажигать на солнце свечу». Любовь одна, а рождается в двух сердцах
   Что верно то верно, любовь не знает акцента, цвета кожи и национальности. Интернациональные семьи объединяют культура, расширяют кругозор, а их основу составляет чистая и бескорыстная любовь и взаимоуважение. Когда супруги разных национальностей, они обогащают друг друга, отмечают разные праздники и передают традиции, обычаи и обряды своих народов. Интернациональные семьи противостоят  шовинизму и национальному эгоизму.
  Семья—это волшебный мир, это сердце нашей жизни, источник любви, поддержки и радости, музыка, которая создаёт гармонию, лад и благозвучие. Время, проведённое в месте с семьёй, это бесценный подарок. Счастлив тот, кто может сказать: «Моя семья—моё богатство».
    Если в семье царят любовь, верность, единство и взаимопонимание, то супруги даже через тернии могут пробиться к звёздам. И Ангел—хранитель Божьей милостью всегда с ними.