Последнее лето его Жизни

               
                Глава 1

          Вторая половина августа 2010 года. Он сидел на высоком крыльце своего дачного дома в деревне Гремячки и вспоминал свою жизнь, которая стремительно катилась к своему концу.
          Дом в Гремячках он любил. Стоял он последним, на самом краю улицы Ильинки. Место высокое. Рядом с лесозащитной полосой из громадных оранжевых сосен. Зелёные лапы на соснах виднелись только на самых макушках. Высоко темнели на фоне голубого прозрачного неба.

          День стоял теплый и солнечный. Летали пчелы соседа и его постоянного партнёра игры в шахматы Владимира Борисовича, который раньше был инженером-конструктором, а на старости лет вдруг решил завести пасеку. Его веселил тот факт, что ещё ни одной партии соседу не удалось у него выиграть, хотя их турнир длился подряд несколько дачных сезонов.
- Надо бы встать и сварить что-нибудь, - размышлял он спокойно.
- Сегодня пятница, наверняка приедет жена. Может быть, привезёт кого-нибудь из внуков. Впрочем, вряд ли, - думал он.
          Все в его многочисленной семье: трое детей, сноха, два зятя и пятеро внуков, знали, что он серьёзно болен и старались его не напрягать.
- Надо Елене показать, как отекли у него ноги. От самого паха до подошвы. И двигаться очень тяжело,- продолжал он раздумывать.

          Он сам принял решение не делать вторую операцию. Первую, которую ему сделали в онкологическом диспансере, он пережил с большим трудом. Хорошо ему было только тогда, когда ему дали наркоз. После, когда он приходил в себя, его сердила мысль:
- Зачем они разбудили меня, ведь мне было так хорошо Там.
На первой операции настояла жена. В то время ему ещё не было семидесяти. Внуки – маленькие.
          Тогда на обследование его положили в 38 больницу. Совсем рядом с домом. Анализы показывали, что у него очень высокий ПСА. Когда по направлению, полученному в поликлинике по месту жительства, его жена привела Юрия в приёмный покой больницы и с тревогой спрашивала у врача, чем может грозить ему такой высокий ПСА, врач, женщина возрастом около пятидесяти лет, цинично произнесла:
- Однозначно – онкология! Неужели Вы не видите, какой у него жёлтый цвет кожи?
          Ему было очень неприятно выслушивать «приговор» доктора. Но он решил идти до конца.  Он не был ещё готов покинуть жену, детей, внуков и после установки диагноза согласился на операцию.
 
          Физически он всегда чувствовал себя сильным. Это ощущение физической и мужской силы всегда помогало ему в жизни, давало ему смелость и уверенность в себе.
          Он помнил, как ещё в парнях ребята дрались между собой на кулаках деревня на деревню. С ним никто не связывался после одного памятного случая. Как-то разозлившись на одного молодого мужчину из соседней деревни, не сумел он сдержать свою злость. Ударил того со всей силы!  Тот рухнул на землю, как подкошенный. Оклемался и встал не сразу.
- Ну, ты и злой брат! -  услышал он от своего двоюродного брата, друга и одноклассника Николая Тимофеева. С тех пор, его перестали включать в разборки между деревнями. Боялись и уважали.
          Ещё, он вспомнил, как они с женой ещё в молодые годы ехали на длинном автобусе «гармошке» с какой-то вечеринки. То были времена, когда в автобусах не было кондукторов, а было самообслуживание: бросаешь в кассу деньги за проезд шесть копеек и сам отрываешь себе билет. Вечерний автобус почти пустой. На одной из остановок, входят трое. Один из севших в автобус подходит к кассе и «забыв» положить деньги за проезд, отрывает длинную ленту билетов. Улыбаясь нагло, возвращается к приятелям и победно размахивает перед их глуповатыми физиономиями билетной лентой.
          Они с Еленой стояли на задней площадке, недалеко от парней.
- Чего ты творишь? - не слишком громко, глухим голосом спросил он тогда парня.
Хулиган вытащил из кармана нож и, цедя сквозь зубы слова, произнес:
- Сейчас я тебя по-ре-жу. Страшно?
          Одним движением Юрий схватил хулигана за грудки и приподнял над полом. Не ожидал парень такой молниеносной реакции. Его слова прозвучали негромко, но очень весомо:
- Пока ты меня будешь резать, я тебе зубами глотку перегрызу. Понял? – произнёс он спокойно и грозно.
          Небрежно отбросил парня в сторону его друзей. Легко, как обычно скидывал мешок картошки с нагруженной телеги.
          На следующей остановке ребят, «как ветром сдуло». Подняв оторванную ленту билетов, он аккуратно пристроил её около кассы, чтобы будущим пассажирам автобуса было удобно от неё отрывать билеты после оплаты. Он не гордился своим поступком, а просто считал себя нормальным мужиком и честным человеком.
          Должен же он защитить водителя, которому пришлось бы платить из своего кармана за оторванные, но неоплаченные билеты.

          Он считал, что стал сильным потому, что ему с самого детства пришлось много работать. После смерти отца, он остался «единственным мужчиной» в семье матери. С одиннадцати лет ему приходилось обрабатывать по двадцать соток, засаженных картошкой. И он справлялся
          В колхозе ещё школьником подрабатывал на уборочной. В институте у него не было возможности отдыхать в каникулы. Каждое лето он ездил в стройотряды.
В течение учебного года в Строительном институте подрабатывал на разгрузке товарных вагонов. Осенью разгружал баржи из Астрахани, нагруженные арбузами.
          После женитьбы, когда у них в семье появился земельный участок, он не разрешал жене копать грядки. Хорошо помнил, что у его тётки, старшей сестры матери на ногах от тяжёлой работы были атрофические язвы. Не хотел он своей жене такой же участи.
          Он вспоминал, что ещё совсем недавно, до болезни, он мог перенести пятидесятикилограммовый мешок с собранными в саду овощами, на плече на расстояние четырех километров без отдыха.

          Обследование в больнице прошло «из рук вон плохо». Сначала поставили ему неправильный диагноз. Считали, что у него – рак простаты. Взяли под наркозом кусочек ткани на гистологический анализ. Даже эта совсем небольшая операция далась ему с очень большим трудом. Но анализ оказался отрицательным при очень высоком ПСА и пожелтением кожи.
          Его показывали всем врачам больницы и интернам. Наконец, молодая девочка - интерн, нашла ему опухоль прямой кишки и все анализы сразу «срослись». Он получил направление на операцию в Онкологический диспансер на Сахарный Дол.
          Специальная клиника, в которую приезжали на аналогичные операции со всей страны.
          Кроме того, в диспансере работала школьная подруга его Елены. Она, узнав о проблемах со здоровьем у мужа близкой подруги, договорилась с опытным и успешным хирургом второго хирургического отделения, что его будет оперировать именно он, сам.

          В диспансере он в полной мере ощутил, что очень сильно ревнует свою Елену, не смотря на прожитые вместе 35 лет, и её немолодой «бабушкинский» возраст.
          Жена его была моложе почти на девять лет, и это было для него предметом постоянной тревоги в течение их совместной жизни, хотя она вроде никогда не давала ему повода к ревности.
          Сейчас через шесть лет после первой операции он чувствовал себя развалиной. Удивительно, но сил на ревность у него, однако хватало. Когда он лежал в Онкологическом диспансере, то ревновал свою жену ко всем больным, которые находились с ним в одной палате.
          Елена была полной его противоположностью, общительная, разговорчивая и доброжелательная.  Легко знакомилась, ласково интересовалась самочувствием больных. Могла оказать мелкую услугу: позвать санитарку, медсестру, врача, подать лекарство, воду, достать из холодильника продукты и т.д.  Он же был человеком закрытым, молчаливым, подозрительным, резким и упрямым. Жизнь не баловала его приятными сюрпризами. Нет, он не озлобился, но так как видел от окружающих много неприятного, что мило улыбаться и благодарить их за каждую мелочь не приходило ему в голову.
 
          После того, как выскочила замуж в двадцать лет за одноклассника их младшая дочь, умерла в возрасте 85 лет его мать, и они с женой остались вдвоём, он стал ревновать жену ко всему. Не только к сослуживцам на работе, но и к соседям по дому, по даче, а теперь ещё и к соседям по палате. Его раздражало желание жены «очаровывать» всех знакомых. Она не давала ему повода, не кокетничала с мужчинами, но её желание нравиться всем подряд: не только мужчинам, но и женщинам, детям, казалось ему неправильным и обидным для него. Впрочем, она была такой всегда. С первого дня их знакомства в мае 1969 года.

          Они поженились, когда его жена ещё училась в университете, на пятом курсе. А после окончания университета и рождения сына, она вышла на работу, когда малышу не было года.
          Много времени занимала работа в их жизни.
          Трое детей, и его старенькая мать требовали тоже много внимания, заботы, времени от Елены. Он никогда не возражал против желания жены работать, отдав детей ещё до года в ясли. Да, они бы и не прожили на его одну зарплату. Инженерам строителям в то время платили меньше, чем каменщикам, сварщикам и монтажникам, которые трудились на его объектах, под его руководством. Кроме работы, занятий с детьми, его жена все годы училась. Он не мог определить, нужно это ей по работе, или просто ей «нравится сам процесс обучения».
          Ещё она умела и любила чего-то организовывать: какие-то встречи, юбилеи, праздники, мероприятия на работе, в детском саду, в школе. Быть членом родительского комитета, собирать дома одноклассников своих детей и т.д., и т.д.
          Ему она организовала несколько Юбилейных дней рождения: 40-летие; 50-летие; 60-летие; 70-летие.
 
          Однако, последний год его огорчало, что за сорок лет совместной жизни он не мог похвалиться тем, что был избалован чрезмерным вниманием со стороны жены. А ему хотелось, чтобы он наконец стал для неё самым главным в её суматошной и очень активной жизни! Впрочем, он понимал, что сам мало способствовал наличию в жизни жены дополнительного свободного времени, которое она могла бы посвятить только ему.
          Когда шесть лет назад его прооперировали, он сразу остро почувствовал, что после операции былая сила к нему так и не вернулась.  Он так и не стал «настоящим мужиком», каким привык себя ощущать всю свою предыдущую жизнь.
Теперь для него состояние постоянной слабости стало ужасным! Кружилась голова. Не проходило чувство постоянной усталости!
          Маленькую куртину под посадку картошки на даче, которую раньше он мог вскопать за час, теперь приходилось копать понемножку в течении трёх дней. Возникала необходимость отдыха после любой физической нагрузки.


          Год назад, когда ему объяснили, что теперь у него проблемы с предстательной железой и нужна повторная операция, он категорически не согласился. Но жена возила на машине его на анализы и на консультации к врачам. Он узнал о её упрямстве, сразу же, ещё до свадьбы. Уж, если она приняла решение, её не свернёшь. В этом он убеждался ни один раз. А сейчас они вместе уже сорок первый год.

          Когда жена привела его прошлой осенью на консультацию к урологу, тот озвучил совершенно определенно, что без второй операции обойтись совершенно невозможно.
          За год до этого похода на консультацию жена организовала ему празднование 70-летнего Юбилея. Конечно после пышного празднования его 60-летия, ещё до его болезни, этот праздник прошёл гораздо скромнее, в кругу его разросшейся за это время Семьи.

          Врач, который консультировал его по второй операции был вальяжным мужчиной, лет пятидесяти. Он не пытался уговорить Юрия. Просто начал рассказывать, что готов сделать ему одолжение и прооперировать сам.
- Я проделал множество аналогичных операций, - хвалился он. И продолжил с энтузиазмом:
- Просто я удалю Вам предстательную железу. Если во время операции обнаружу, что задеты некоторые другие органы, придётся почистить и их. Если опухоль задела уже мочевой пузырь или мочеточники, то удалю и их. Установим мочеприёмник…

          В тот момент Юрий с отвращением вспомнил, как в палате с ним в онкологическом диспансере, где ему сделали первую операцию, лежали больные мужики, у которых на животе или на боку крепились пластиковые мешочки: мочеприёмники и калоприемники.
          Иногда ночью некоторые больные случайно во сне могли раздавить мешочек. Тогда отвратительный запах разносился по всей палате. Приходилось вызывать санитарку, которая с поджатыми губами вела виновника происшествия в душевую и срочно меняла грязные и сырые простыни. Себе он не хотел такой участи. Был несказанно рад, что его опухоль разместилась очень низко и после операции хирургу не пришлось подшивать ему калоприёмник.

          Когда врач-консультант вещал ему о том, что отрежет ему во время второй операции, Юрий не дал тому закончить свои «размышления вслух». Он встал и сказал резко и громко:
- Ты, что кастрировать меня собрался? Не буду оперироваться!
После этого заявления он вышел из кабинета, резко хлопнув дверью.

          Именно после этой консультации жена не смогла его убедить, в том, что после аналогичных операций люди живут по нескольку десятков лет. Ничто не помогло, ни упорная агитация его Елены, ни просьбы детей, ни советы его бывших сотрудников.

                Глава 2

          Всю совместную жизнь с Еленой он работал строителем. Строительство – это его истинное призвание. Закончил он ГИСИ по специальности – Промышленное и Гражданское строительство (ПГС).
          Все ребята, с которыми он дружил и жил в общежитии ГИСИ, были после армии. Даже среди них он был старшим. До учёбы в Строительном институте, сначала он учился в Дзержинском химическом техникуме. После поступления в ГИСИ, отучившись один курс попал на три года по призыву в Армию.
          После Армии ему стукнуло уже 26 лет. Он хотел уйти из ГИСИ, боялся, что всё забыл и не потянет учёбу на дневном отделении института. Но деревенское упрямство и амбиции взяли верх, и он решил попробовать. Сдаваться без борьбы -  было не в его характере.
          Он мог бы перейти на вечернее или заочное отделение, но посчитал, что только на дневном учат студентов ХОРОШО. Воспитывают настоящих специалистов! А он хотел получить только достойное образование.
          После переезда в Горький до самой пенсии работал в одной организации. За многие годы работы менялись только его должности: мастер, старший мастер, прораб, главный инженер, начальник СМУ (Строительно монтажного управления).
          Его 60-летний Юбилей отметили широко и с большим количеством народа. К Юбилею ему присвоили почетное звание: «Заслуженный строитель России». В Удостоверении стояла подпись Президента Ельцина Б.Н. В толстой книге, изданной в 1998 году: «Кто - есть, кто в Нижнем Новгороде» была небольшая заметка о нём, его работе и хобби.
          Много он успел построить за свою жизнь. Строил на всех оборонных предприятиях, которые находились в нагорной части Горького. Работал в тресте № 2 «Промстрой». В этом тресте из восьми СМУ только его СМУ-2 строило в нагорной части города. Большинство объектов строил с котлована.
          Например, автоматическую линию по производству кирпича на заводе «Керама» в Афонино. Когда монтировали итальянское оборудование, из Италии прибыл мастер, который контролировал установку линии. Тот очень удивлялся, что имея всего троих детей и престарелую мать у него должна работать жена.
- Неужели твоей зарплаты не хватает, чтобы содержать не самую большую семью? – спрашивал настырный итальянец.
- У меня четверо ребятишек; кроме мамы жив ещё, и отец и все мы живём на одну мою заработную плату, - удивлялся он.

          Его первым объектом, который он сдал, начав работать в Горьком, был корпус по улице Нартова для завода «Орбита».
          Он много строил для этого предприятия: гальванический цех, котельную… Чтобы его службам было удобно перегонять на объекты технику, заводское начальство выделило его СМУ участок земли за основным корпусом, который он построил первым. На этом участка он разместил ОГМ (Отдел главного механика). На нём хранилась техника, мастерские. Со временем, он построил там и небольшой офис.
          Строил он и для НИИ «Салют». Несколько корпусов прямо на территории, а во времена перестройки, когда Горький превратился в открытый город Нижний Новгород, руководство заключило контракт с какой-то заграничной компанией. Он построил корпус на улице Лариной. В нём должны были разместить Автоматическую линию по производству сигарет. Правда, до установки линии дело не дошло: началась перестройка; борьба против курения. Корпус он достроил полностью, но разместили в нём огромный мебельный магазин «Открытый материк».
          Он много строил в Приокском районе, например, складской корпус на заводе им. Ленина. Он помнил, как именно на этом корпусе произошёл у него единственный несчастный случай за всю его многолетнюю строительную карьеру. Парень, газоэлектросварщик упал с крыши этого корпуса.
          На крыше складского корпуса по проекту должен был быть «Фонарь», полностью застекленная надстройка. Алюминиевые огромные рамы для этого фонаря, разумеется пока без стёкол, стопкой лежали на крыше. Чтобы они не скатились вниз с немного покатой поверхности, рамы с четырёх сторон были закреплены крепкой стальной проволокой. Держались они на крыше за счет собственной тяжести.
          Чтобы разнести рамы вдоль крыши и закрепить их с помощью сварки надо было удалить проволоку. Сварщик разрезал проволоку в трёх местах, и начал освобождать ту сторону, которая была ближе всего к краю крыши. Парень был уверен, что из-за огромного размера рамы будут лежать спокойно даже не связанные между собой. Но самая верхняя рама из-за уклона крыши стала скользить к самому краю и своим весом сбила сварщика на землю. Заграждение на крыше установлено ещё не было. Да и вес рамы был таким, что оно просто сломалось бы. Либо человека прижало бы к заграждению и раздавило тяжестью.
          Парень упал с высоты приблизительно пятиэтажного дома. Если бы он упал просто на землю, то покалечился бы насмерть. Но Ангел-хранитель, по-видимому, решил, что ещё рано пареньку на тот свет. Упал сварщик на откос канавы с рыхлой землёй, которую буквально накануне вырыл экскаватор, чтобы затем уложить в неё канализационные трубы для нового корпуса.
          Пострадавший получил царапины и перелом ноги. Не было даже сотрясения мозга, так как после приземления, он просто кубарем скатился на дно канавы, которая была глубиной около двух метров.
          Пришлось много раз беседовать со следователем, с представителем технадзора и оплатить из собственного кармана больничный лист пострадавшего. Но по сравнению с тем, что могло случиться, если бы парень разбился насмерть, до сих пор вызывали ужас в его душе. Налицо была и вина паренька. Не сообразил он того, что нельзя вставать на пути рам и убирать проволочный крепёж, стоя спиной практически на краю крыши. Но молодость – бесшабашна!
          После того, как парня выписали из больницы, тот всем рассказывал, как в тот памятный день у его матери был вещий сон, что с ним случится на работе что-то нехорошее. Мама, с которой он жил в то время, уговаривала его даже не ходить на работу, но он разумеется отмахнулся от материнских страхов. По-видимому, Господь-Бог захотел уберечь набожную и любящую своего сына женщину от материнского горя – пережить своего ребёнка. Сохранил ему Жизнь.
          Строил он и для ГНИПИ, и для завода им. Фрунзе. Но там всё обходилось без несчастных случаев. Более того, руководители этих предприятий, заинтересованные в том, чтобы корпуса были построены, как можно быстрее старались помочь строителям. В то время, было принято присылать работников предприятий на стройку, чтобы помочь убрать мусор, помыть в корпусе окна и полы.
          Однако, не все руководители проникались уважением к строителям, когда узнавали, что на стройке не хватает чернорабочих.
          Когда он строил на улице Родионова здание ВНИЦ Биоавтоматика и котельную, то директор, доктор биологических наук, профессор Блохина И.Н. отчитала его, как пацана за то, что он попросил прислать людей для уборки корпуса и прилежащей к корпусу и котельной территории. Хотелось сдать объект в срок. Сроки, обычно, устанавливались руководством города и области. Проблемы строителей учитывались не всегда. Руководство любило отчитываться о досрочных сдачах.
          Ирина Николаевна интеллигентно объяснила ему, что людей не даст, что сдача объекта в срок это – проблема строителей. А что руководство может приказать сдать объект в празднику Великого Октября (7 ноября) вместо указанного конца года (31 декабря), никого не волновало, кроме него. Как успеть выполнить все работы на два месяца раньше?
          Когда достраивал котельную для Городской детской больницы, куратор от администрации города требовал нереальных сроков и даже вымогал материальное поощрение себе любимому. Но ещё больше его возмущал тот факт, что в УКС Городской администрации взяли человека, который не имел строительной специальности (окончил физический факультет университета), но тем не менее считал, что он разбирается в строительстве лучше, чем он, окончивший ГИСИ по специальности ПГС. Административные работники часто, но всегда безуспешно, пытались учить его, как «правильно» надо строить.
          В те времена ещё не было ярко выраженного бандитизма, но Административные тузы любили за чужой счёт «попасть в Рай». Он не забыл, как когда он строит Универбыт на площади Советской, то ему опять установили срок, сдачи объекта досрочно. Опять к дате Великой Октябрьской Революции вместо первого квартала следующего года. В этот раз его вызвали к Руководителю администрации Советского района и кроме досрочной сдачи потребовали за счет средств, отпущенных на строительство Универбыта и гальванического цеха, который он строил на Орбите (район у обоих объектов строительства – Советский) достроить пристрой к зданию Администрации Советского района.
          Он пытался объяснить, что на воровство и приписки не пойдёт. Что в смете этих объектов нет лишних средств, но Руководство района не желало его слушать. Тогда он развернулся на 180 градусов и самовольно покинул кабинет. Думал уволят его за своеволие, но обошлось и в этот раз. По-видимому, на «самом верху» не поддержали районных чиновников.

          Да, у него был жёсткий характер, но ответственность и умение грамотно работать создали ему репутацию человека, который может сделать то, что некоторым не под силу.
          Он вспомнил, как они с женой двадцать один год стояли в очереди на домашний телефон. В то время не было ещё сотовых телефонов. Жена на работе с 8-15 до 17-15 каждый будний день. Дома – старенькая мама и трое ребят. Телефон, конечно, необходим.
          В то время он строил для АО «Нижегородсвязьинформа». Построил АТС в Заречной части, АТС на площади Советской и офисное здание на Ванеева. Его попросили построить АТС на Ковалихе. Его жена уговорила его поставить условие Владимиру Люлину, в то время он руководил этой организацией, чтобы его семье в качестве поощрения поставили домашний телефон. Жили они тогда в центре Нижегородского района.
          Его проинформировали, что нет технической возможности!  Его жена не поверила отговоркам и пошла на приём к Владимиру Люлину сама. Тот лично был с ним знаком. Хорошо помнил Белова Юрия Васильевича, так как тот строил им уже не первый объект. Большой начальник объяснил его жене, что им можно поставить телефонную точку только через блокиратор. Когда они будут пользоваться телефоном, то соседи с третьего этажа не смогут звонить и наоборот.
- Телефоны через блокиратор теперь не ставят, - озвучил он Елене свой категорический отказ.
Жена очень расстроилась. И тогда, строить АТС на Ковалихе он отказался. Кроме личной обиды из-за отказа поставить ему домашний телефон, он входя в курс дела по строительству этого объекта, понял, что на него хотели «повесить» решение очень серьезной проблемы.
          Самым последним его объектом стала огромная котельная с высокой трубой на Деловой. Эта котельная отапливала весь жилой район Верхних Печор. А он вспоминал, как поднимали, монтировали огромную трубу. Как устанавливали современное оборудование, в котором он знал каждый котёл и каждый вентиль.
          Обычно от проекта объекта до его реализации проходило достаточно много времени. Он не знал, в какой ещё отрасли надо было собрать столько же  согласований, как тогда было положено в строительстве. Некоторые вещи успевали устареть, не будучи ещё реализованными. Ему приходилось тогда оформлять рацпредложения. Стал он тогда рационализатором "по необходимости", вспоминал Юрий с улыбкой.   

                Глава 3

          Любовь! Как она пришла в его жизнь? Он – простой деревенский паренёк, который никогда не читал любовных романов.  Не знал о ней ничего до тридцати лет!

          Впервые он поцеловал свою будущую жену только после того, как сделал ей предложение и услышал её тихое: «Да». Современные молодые люди подняли бы его на смех! Они сначала наживутся, потом разбегутся. Для них обычный, просто нежный поцелуй давно не значит – НИЧЕГО!
          Они в молодости были совсем другими. Не лучше, не глупее, как наверно считает современная молодежь. Просто – ДРУГИМИ!

          Он был старомоден. И в тридцать лет в каких-то вещах был неопытным подростком. Кроме того, деревенские предрассудки крепко засели в его голове и ему приходилось считаться с ними несмотря ни на что!

          С женой они познакомились во время организационного собрания студенческого строительного отряда «Ангара-2». Он хорошо помнил, что это было 16 мая 1969 года. Собрание проходило в потоковой аудитории четвертого корпуса радиофизического факультета ГГУ.
          В тот год он заканчивал Строительный институт (ГИСИ), готовил диплом.
Его пригласили поехать мастером в Коми со строительным отрядом «Ангара-2». С этим отрядом он уже ездил в прошлом году в Сибирь. Было несколько причин, по которым он согласился поехать.
          В стройотряде была возможность хорошо заработать. Деньги ему были нужны. Его мать Пелагея Федоровна жила в деревне. Ухаживала за своим слепым отцом.  Из доходов у них на двоих было две колхозные пенсии: у деда, как у Заслуженного колхозника – двадцать рублей, у матери – двенадцать. Если бы не усад, корова, поросёнок и куры, вряд ли бы им с дедушкой удалось не голодать.

          Кроме того, мать мечтала о его свадьбе. Очень хотела, чтобы её старший сын Юрынька, которому в декабре предыдущего года уже исполнилось тридцать лет, наконец, женился и подарил ей внуков.
          Второй причиной была – девочка, студентка радиофизического факультета университета, Света Косенкова. Она понравилась ему ещё в прошлом году, когда он ездил мастером с этим же отрядом в Сибирь. Он смущался в её присутствии, хотя и был старше её на целых десять лет.
          Сам не мог определить, что именно его привлекало в Светлане. Она просто была другой, не такой, как девушки в их институте. Например, Валюшка Тесёлкина, которая постоянно на занятиях старалась сесть поближе к их компании великовозрастных студентов. Компания у них была действительно необыкновенная.
          Все они отслужили в армии, кто два, кто, как он целых три года.
Некоторые призывались в армию после окончания строительного техникума, некоторые после непонятной отсрочки со второго курса института, как он.
          Всем им было на последнем курсе института около тридцати лет. Удивительно, но Валюшка немного раздражала его своей постоянной заботой: то пирогов притащит, то блинов напечет, то предложит погладить рубашку.
- И чего я злюсь? - думал он иногда. Хорошая девчонка! Симпатичная, не глупая. Учится нормально. Смотрит на меня влюбленными глазами.
          Скромности ей не хватает, по нашим, деревенским меркам – сделал он неожиданный для себя вывод.
          Но ведь Светлана, которая притягивала его мысли, вовсе не была скромной. Она была комиссаром в стройотряде. Командовала ребятами, организовывала внутри отряда различные мероприятия, но при этом оставалась для него такой женственной и притягательной, что он начинал краснеть даже тогда, когда просто думал о ней.
          В прошлом году он так и не осмелился предложить Светлане ни дружбу, ни стать его девушкой. Он чётко видел, что воспринимает его Светлана только, как мастера. Да и разница в возрасте в десять лет, тоже, наверно, имела для неё значение.
          Он хорошо запомнил случайно услышанный в отряде разговор врача отряда и Светланы. Врач явно подшучивала над Светой:
- Не боишься в старых девах засидеться? Вон Витя Жидов по тебе сохнет, да и кажется наш мастер к тебе неровно дышит.
          Светлана обрезала шуточки, заявив:
- Я на радиофак поступила не затем, чтобы клушей стать. Сначала учеба, аспирантура, наука, защита диссертации, а потом семья.
          Кстати жизнь дала ей возможность осуществить все её честолюбивые планы. Замуж Светлана вышла только в сорок пять лет, после успешной защиты докторской диссертации.

- Попробую ещё раз! – с деревенским упрямством рассуждал он, когда пришёл на это организационное собрание.
- Если со Светой ничего не выйдет, то женюсь на Валюшке. Пусть хоть она будет счастлива, - рассуждал он.
          Недавно у них с Валюшей состоялся серьёзный разговор.
- Чего ты хочешь от меня? - спросил он у Валюшки прямо во время одной вечеринки в общежитии.
- Хочу заботиться о тебе всю жизнь. Буду готовить, стирать, убирать. Хочу, чтобы наши дети были похожи на тебя. Чтобы вместе на всю жизнь, - ответила та серьёзно и совершенно искренне.
          Казалось, ничего неприличного не сказала Валюша, но его с его деревенской толстолобостью покоробило:
- Она мечтает залезть ко мне в постель и делать детей, - подумал он после её ответа зло.
 
          Сейчас, сидя на крыльце своего деревенского дома, он усмехнулся, вспоминая свою тогдашнюю реакцию на слова своей однокурсницы.
          Они прожили с женой сорок лет. За это время он четко осознал, что настоящей близости между мужем и женой не будет, если изо дня в день, каждой ночью не ложиться рядом в общую постель, двуспальную, как у них теперь в деревне, или на узенький самый первый в их совместной жизни с Еленой диван «Ладогу». Первое их семейное ложе, на котором не было им никогда ни тесно, ни неудобно, потому что засыпали они, прижимаясь, друг к другу, как одно целое.

          Правда тогда, в его прошлом, после серьёзного разговора с Валюшей в письме к матери он успокоил её, что осенью обязательно жениться, и что его невесту зовут Валенькой.
          Однако жизнь повернулась совсем по-другому. В то время, пока он смущался, разговаривая с комиссаром отряда Светланой, в аудиторию вошла его судьба, его Елена, Ленушка, как звала её его покойная мать!
          Её привел к ним в отряд Саша, комиссар сводного студенческого строительного отряда ГГУ. Они с Еленой когда-то вместе ездили на целину. Потом она ездила в Сибирь со сводным, межфакультетским, стройотрядом «Ангара».
- Опытный стройотрядовский боец, - дал характеристику Елене Александр, представляя командиру Саше Гаврикову высокую, худенькую девушку с русыми, слегка с золотистым отливом волосами ниже плеч.
          Девушка смотрела серьёзно своими серо-голубыми глазами и вдруг улыбнулась, протягивая для знакомства ладошку. Юра вынул из кармана брюк свою руку и пожав теплую узкую ладонь, подумал:
- Будто солнышко взошло.

          В стройотряд её взяли, хотя количество мест для девочек было сильно ограничено: две девчонки – поварёшки, женщина – врач, Светлана – комиссар отряда и две девочки Елена и Татьяна.
          С Еленой вопрос решился очень просто, рекомендация Саши Моничева и опыт работы в предыдущих стройотрядах сделали своё дело.
          Таню взяли после долгого обсуждения. Она объясняла, что заканчивает четвертый курс химического факультета университета, и поездка с «Ангарой-2» в Коми, это - её последний шанс. После окончания ГГУ в следующем году, её ждёт распределение в другой город. В Горьком её не оставят, так как она – иногородняя, живёт в общежитии. А иногородних студентов в то время распределяли обычно только в другие города.
          Девчонка уговаривала так страстно, с таким напором, сверкая своими черными цыганистыми глазами, что ребята, которых в отряде было больше 35 человек, пожалели её, вошли в её положение и взяли в отряд, при условии, что кроме основной работы она будет дежурить и помогать на кухне.

          После собрания он стоял на остановке автобуса, собираясь ехать в общежитие ГИСИ, как заметил, что к этой же остановке подходит Елена. На правах уже знакомых, хотя их знакомство было сильно ограничено обсуждением организационных вопросов поездки в Коми со стройотрядом, они немного поговорили.
          Он объяснил, что живёт в общежитии ГИСИ на улице Гоголя, она сказала, что – в центре, напротив Банка, что на улице Свердлова. Обсудили, что придётся ей досрочно сдать экзамены за летнюю сессию.
          Он поймал себя на мысли, что разговаривая с этой девочкой он совсем не чувствует смущения, хотя она заинтересовала его и явно понравилась. Но подошёл его автобус, и он поехал в общежитие не найдя достойного повода, чтобы задержаться.
          Пока он заканчивал свою дипломную работу, несколько раз серо-голубые глаза Елены всплывали в памяти и мятежная мысль:
- Вот бы встретить её на улице Свердлова, ведь рядом живём, - тревожила его душу.

          Но диплом защищён, отряд встретился на Московском вокзале и весело, и шумно занял целый плацкартный вагон поезда на Ухту.
          Елена была в фирменной стройотрядовской рубашке голубого цвета и коротенькой джинсовой юбочке, отстроченной вдоль всех швов. Такая же в точности юбочка была и у Светы – комиссара.
          Как он узнал позже, юбочки сшила сама Елена, и были они не джинсовые, а из тонкого мягкого брезента. Гораздо позже, во времена жуткого дефицита, эта способность Елены шить, вязать, штопать, мастерить что-то собственными руками, не раз помогала им решать некоторые бытовые проблемы.

          Поезд тронулся, и ребята начали знакомиться.  Отряд «Ангара-2» был сводным в полном смысле этого слова: тут были ребята с разных факультетов ГГУ и несколько человек из Горьковского института иностранных языков.
Врачом с отрядом поехала выпускница Медицинского института, которая сразу же положила на него глаз. Пыталась заинтересовать, кокетничала, что вызывало у него улыбку.

          Молодые ребята очень быстро проголодались. Девочки предложили объединить съестное, наделали бутербродов и разносили их по купе. Елена вела себя дружелюбно со всеми, никого не выделяла, а он тихонечко наблюдал за ней, забыв совершенно о Свете-комиссаре и не обращая внимания на других девчонок.
Добирались почти трое суток, сначала на поезде, затем по Печоре в трюме какой-то ржавой баржи. Наконец, благополучно прибыли и разместились в домах, построенных в прошлом году стройотрядом из Политехнического института.

          Столовая тоже осталась с прошлого лета: сарай из толстых необработанных досок, с земляным полом, длинным столом. Кирпичная плита с чугунной варочной панелью и духовкой, занимала большую часть в середине сарая. Вдоль стены стол для приготовления еды, и раковина для мытья посуды.
          Условия жизни – самые спартанские. Девчонки-поварёшки, которые только в этом году окончили кулинарное училище, и которым ещё не было даже восемнадцати лет, совершенно растерялись. Но в помощь им была дана Танюша, которой на тот момент было двадцать два года и большой опыт проживания в общежитии.

          Доктор осуществляла функции контролёра за качеством приготовления еды. Ей, было на тот момент 25-26 лет. Вполне взрослая барышня. Было очень заметно, что она поставила себе цель, найти в стройотряде жениха или мужа. И в первую очередь рассматривала его кандидатуру: он идеально подходил ей по возрасту.

          В первый вечер после прибытия был организован вечер знакомства, с музыкой и танцами. Девочек в отряде было мало. Ребята прикалывались, танцуя друг с другом медленные танцы. Света-комиссар объявила, что в связи с малым количеством дам, все медленные танцы будут «белыми», то есть девочки сами выбирают себе кавалеров.
          Он стоял и смотрел, как Елену пригласил на быстрый танец парень из института иностранных языков, затем Витька Спирин, студент мехмата… Но вдруг заиграла медленная музыка, и рядом с ним оказалась Елена. Он стеснялся её пригласить, так как никогда не считал себя хорошим танцором, но она как будто прочитала его мысли и, протянув ему руку, просто сказала: «Потанцуем!».
- Я неважный танцор», - ответил он глухим голосом. Но она ободрила его: «Это же так просто. Может стоить попробовать?».

          Ему показалось, что танец закончился моментально.  А ему не хотелось с ней расставаться. Поэтому он произнёс негромко:
- Ты так похожа на мою сестру, она умерла два года назад.
Елена с удивлением взглянула ему в лицо. Однако увидела что-то горькое в его глазах, поняла, с каким трудом давались ему слова, и по-видимому почувствовала сострадание к этому «взрослому дяденьке». Сама предложила:
- Может быть, пойдём отсюда. Просто погуляем.

          Сестру он действительно очень любил и жалел, как мог. Чувство вины таилось в его сердце все эти два года, хотя в её смерти он не должен был считать виноватым себя.
          Она была моложе его на восемь лет, и когда в 1949 году умер от гнойного плеврита их отец, ей было всего три годика. Она была тихой спокойной девочкой и сравнительно мало доставляла ему хлопот, если сравнивать её с младшим его братом Витенькой, которому на момент смерти отца ещё не было трёх месяцев.
          Он часто слышал от своей матери, как перед самой смертью отец жестоко заявил ей:
- Я рад, что оставляю тебя с тремя ребятишками. Будет тебя кто-нибудь сватать, ты не пойдёшь, чтобы наши дети не были обижены чужим мужиком. А, впрочем, умираю спокойно. Кто тебя возьмёт с такой оравой?
          Отец ошибся. Мать была симпатичной молодой вдовой. Работящей и хорошей хозяйкой. В год смерти отца ей исполнилось всего 34 года. Сватал её года через три хороший человек, тоже вдовец с единственным малолетнем сыном, но мать не пошла за него. Побоялась его, Юру, старшего своего сына. Он, тогда будучи четырнадцатилетним подростком, жестоко заявил матери:
- Выйдешь замуж за чужого дядьку, я из дома убегу.
          Не понимал он тогда, как тяжело его матери. Приходится в доме и на усаде делать и женскую, и мужскую работу.
          Кроме этого, приходилось ей работать в колхозе, за трудодни (за палочки, как их тогда называли). Косила, как мужик. А утром до работы, пекла в русской печке хлеб, пироги, пампушки на целый день для ребятишек. Суп в чугунке, каша в плошке и топленое молоко в кринке.

          Сейчас, на склоне своих лет он уже не считал себя правым, установив ультиматум матери, что не примет «чужого мужика». Он и отца своего почти не знал в детстве. Жил с малых лет на Пекшати, в доме деда, отца своего тяти. Отец в это время работал на железной дороге.
          Юрию после смерти отца было нелегко. С одиннадцати лет на его попечении был младший брат, бегающий босиком и часто совсем голым по деревне чуть ли не с апреля месяца. Почти каждый день приходилось ему отмывать грязные ножки и ручки младшего брата, вечно в цыпках и ссадинах.
          Сестрёнка Рая по сравнению с младшим братом была очень спокойной и разумной девочкой. Хлопот почти не доставляла. Пошла учиться, когда ей ещё не было полных семи лет, так как родилась осенью. Училась хорошо.
          Тяжелее всего после смерти отца было Юрию летом. Часть усада, засаженная картошкой, была почти полностью на нем. Уходя на работу в колхоз, мать ему, 11-летнему мальчишке «давала урок»: приглядывать за сестрой и братом; и обработать 5 рядов картошки, а ему хотелось играть с мальчишками в футбол на поляне около школы.
          Мужики стыдили мать:
- Стыдно, Пелагея, сироту мучить!
          А что ей было делать, работа в колхозе за пустые палочки была обязательной. Может быть, выйдя замуж за того вдовца с пацанёнком, стало бы легче матери жить и вести хозяйство. Легче, наверно, стало бы и Юрию. Но запали тогда ему в душу предсмертные отцовские слова и не разрешил он своей матери повторно выйти замуж. Хотя, если бы не пришлось его сестрёнке жить в такой суровой бедности, может и не умерла бы она. Но, как известно, «История не любит сослагательного наклонения»!

          Никого не трогало тяжёлое положение его матери. Даже её отца.
Отец матери, дед Фёдор, был женат во второй раз, на своей первой и единственной любви. По молодости ему родители подыскали невесту по своему разумению. Считалась их семья зажиточной, а любимая его была сиротой и почти нищенкой.
          Семья деда Федора слыла зажиточной, так как был у них полный двор живности, даже собственные лошади имелись.
          Вот и женили деда Фёдора на ровне. Неплохая, тихая была девушка. Один был у неё недостаток – не любил её дед.

          Когда запрягала первая жена деда Фёдора жеребца, лягнул тот её в грудь. После этого заболела она тяжело, и года не прошло, как умерла, оставив деду Фёдору двух дочек и двух сыновей. Младшей Поленьке, матери Юрия, тогда было всего пять лет.
          Вышла замуж и любимая деда Фёдора. Нашелся жених и ей. Родила она двух дочек. Да овдовела Аксинья ещё раньше, чем он. Похоронив жену, прямо на следующий день дед Фёдор пошёл сватать свою любимую. Никто в деревне не посмел его осуждать - легко ли мужику в деревне остаться с четырьмя малыми ребятами!

          Мать Юрию рассказывала, что уговаривать вдовушку деду Федору долго не пришлось. Открыла Аксинья сундук, достала платочек. В платочке – пряник.
- Помнишь, - говорит: «Федя, ты мне с Ярмарки из Большого Маресьева гостинец привёз? Всё время его берегла, от мужа и дочек прятала.
          Собрала Аксинья кое-какой скарб, дочек взяла и стала мачехой для детей Фёдора. Очень сильно любил Фёдор свою Аксинью. Эта любовь и на дочек её распространялась. А народ в деревне заметил это и шептался:
- Надо же, Федька Бугров, Аксиньиных девок жалеет, а своих обижает.

          Аксинья по словам Юриной тётки Клавдии Фёдоровны была женщиной неплохой, да и хозяйство у них было ладное. Фёдор высокий, сильный, трудолюбивый. Бывало на зиму в погреб насаливали кроме капусты с мочёными яблоками, огурцами и помидорами по две большие кадки мяса, в одной – свинина, в другой – говядина.
          Аксинье забот хватало. Правда сыновья Фёдора не взлюбили мачеху. Она платила им той же монетой. Но дед Федор всегда был на стороне жены. Ребята были старшими в семье и рано покинули родительский дом: один сын прижился в Ульяновске, другой в Перми. В деревне судачили, что выжила Аксинья мальчишек из родного дома, но муж всегда её поддерживал во всём. Между собой жили они очень ладно.

          Общих детей Федору с Аксиньей бог не дал. Да и четырёх дочек поднять, вырастить, замуж отдать - тоже нелегко.
          Больше всех злилась на Аксинью мать Фёдора. Отец к тому времени у него уже умер, а мать попортила им с Аксиньей кровушки. Бывало, сядут всей семьёй обедать, а мать Фёдора губы подожмёт и шепчет своим родным внучкам: Клавденьке и Поленьке:
- Ешьте, ешьте, сиротки. Ваша мамка с неба на вас смотрит и казниться.
Купит Аксинья материю на платья девчонкам. Опять нехорошо. Бабушка выговаривает:
- Своим веселенькой материи купила, а сиротам мешковины какой-то.
У Аксиньи, когда терпение кончалось, забирала своих дочек и уходила от Федора в свой старый дом. Раз пять уходила за первые два года. А потом перестала обращать внимание:
- Что с глупой старухи возьмёшь?
          Каждый раз после ухода любимой жены дед бежал на коленях уговаривать её вернуться. Любил безмерно. Да и она, по-видимому, его тоже любила. Больше десяти лет хранила в сундуке его подарок.

          Бабушкины наветы на Аксинью не остались без внимания от Поленьки. Старшая дочь Фёдора была постарше и поумнее. Видела, что Аксинья разницы между ними и своими дочками не делает. Кормит и одевает одинаково, работать по дому и в саду заставляет всех, без разбору. Учит вязать, шить. А Поленька осталась без матери в пять лет. В первое время часто мнилось ей, что её родная мамка стоит на усаде в светлом платье и зовёт Поленьку к себе, чтобы пожалеть да приласкать.
          Поленька на зов родной мамки побежит на усад, а там никого нет. Наплачется и стоит пока её старшая сестрица Клавденька или бабушка не отыщут.

          Через два года после смерти родной матери пришло время ей в школу идти. Проходила она с месяц, а как стали в классе изучать, как время по часам определять, никак не смогла Поленька этого понять и перестала в школу ходить. Отец ремнём ума вкладывал, Аксинья уговорами хотела заставить, а бабушка, знай, твердит:
- Раз не получается, не ходи. Я вот жизнь прожила неграмотной, и ты проживешь. Самое главное удачно замуж выйти.

          Так и осталась мать Юрия неграмотной. Научилась только свою фамилию писать, да считать научилась, жизнь заставила.
          С замужеством ей, однако, не повезло. Лет с пятнадцати девушки в их деревне собирались по вечерам в келье. Келья – это большая комната в доме у вдовы или какой-нибудь старушки. Договаривались заранее. Сообщали ребятам, где каким вечером сидеть будут. Ребята тоже приходили. Девушки, обычно, вязали, шили приданое или кружево плели. А ребята приносили яблок, пряников, конфет, семечек. Угощали девушек и себе невест приглядывали.
          Старшая сестра Поленьки в восемнадцать лет замуж вышла по любви за Василия Тимофеева. Работящий был мужик. Жену уважал. Все для семьи, всё в дом.
          А на Поленьку обратил внимание учитель из их деревенской школы. Был он очень обходительным, ничего лишнего себе не позволял. Но вот, беда. Он – человек грамотный. В деревне с уважением всегда относились к учителям. Поленька была симпатичная, голубоглазая, белокурая, смешливая. Вот и начал учитель на посиделках оказывать ей знаки внимания.
          Поленьке ещё семнадцати лет нет. Старшая её сестрица Клавденька, замуж вышла и ушла от мачехи. Живёт своим домом. Посмотрела Поленька на жизнь сестры и ей тоже замуж захотелось. Думает:
- Выйду замуж, от мачехи уйду.
          Узнали Федор и Аксинья, что Поленьку учитель среди других девушек выделяет, и начали её учить уму-разуму.
- Что, ты думаешь! Грамотный парень на тебе женится, и жить будет с такой, как ты, дурой неграмотной? Ты, Полька, не дури. Останешься одна, да не дай бог ещё дитя родишь. Кому будешь нужна?
Испугалась Поленька. Говорит учителю:
- Не ходи за мной. Ты образованный, а я дура неученая. Родители согласия на свадьбу не дадут.

          Был тогда в соседней деревне Пекшати парень – Василий Белов. На два года старше Поленьки. Его невеста замуж вышла за другого, то ли разлюбила Василия, то ли родители сосватали кого-то более достойного, чем он. А только остался Василий без невесты. А ему жениться охота. Парню девятнадцать лет. Через год в армию идти, а он не женат. У них в деревне все парни старались жениться до армии.
          Спросил тогда он у своей бывшей невесты:
- Раз уж нам с тобой – не судьба быть вместе, на ком посоветуешь мне жениться.
Та ему и ответила:
- Есть на Ивкове хорошая девушка у Бугровых, Поленька. Посватай, не пожалеешь.
          Пришёл Василий вечером в келью на Ивкове, где девушки сидели. Присел рядом с Поленькой и тихонько спрашивает:
- Поленька, если я к твоему отцу сватов зашлю, пойдешь за меня? Мне Раиска, моя бывшая невеста очень тебя советовала.
          Посмотрела Поленька на Ваську, подумала:
- Парень вроде ничего, самостоятельный. Только нос длинноват. Да и не люблю я его. Только за учителя меня всё равно не отдадут.
          Но уж очень хочется ей уйти от мачехи и зажить своим домом. Вот поэтому и замуж охота.
- Присылай сватов, - отвечает.
          Васька заулыбался довольно.

          На следующий день просватали Поленьку за Василия Белова. Сговор прошёл весело. Стала Поленька невестой. Только нет невесте восемнадцати лет. А Василию охота жениться поскорее. Следующей весной в армию идти.
          Хорошо, что нашелся в сельсовете у семьи Беловых какой-то дальний родственник, обещал расписать, не дожидаясь совершеннолетия Поленьки.
          Приданое она приготовила быстро. Да какое, там приданое! Перешила Поленька нарядное платье своей родной умершей матери на себя. Сарафан матери распустила и простегала одеяло. Одеяло, правда, получилась небольшое. Но где взять лучше-то! Пока шила, да к свадьбе готовились, некогда было задумываться.
          Быстро настал день свадьбы. Посадили молодых в разукрашенную коляску, чтобы в сельсовет на регистрацию везти. Увидел учитель, что увозят его любимую, побежал за коляской, кричит:
- Поленька, как же я без тебя буду?  Ведь ты говорила, что меня любишь! Давай в город уедем. Я тебя грамоте научу. Будем в любви жить!
          Услышала она эти слова и хотела из коляски выпрыгнуть. Да, Василий, не таким простым оказался. Крепко схватил Поленьку за локоть, не разрешил со свадьбы убежать. Так и вышла мать Юрия за нелюбимого.
          А учитель уехал из их деревни навсегда. Говорят, в войну, он немцам прислуживал. Никто не знал в деревне, правда это, или оговор. Да, только Поленька тогда вздохнула с облегчением.

                Глава 4.

          Они медленно шли по тёмной улице поселка. Остановились у какой-то невысокой изгороди. И Юрия вдруг прорвало. Он стал рассказывать этой совсем незнакомой ему девушке о своей умершей два года назад сестре Рае.

          Рая была очень хорошей, спокойной, послушной девочкой.  Но в 12 лет, искупавшись после похода с подружками в лес в пруду, она сильно простудилась и заболела ревматоидным артритом. С этого самого времени проболела она девять лет.
          Мать старалась вылечить дочку, отправляла её почти каждый год в санаторий, покупала необходимые лекарства.
Иногда наступало недолгое улучшение. Училась Рая очень хорошо на одни четверки и пятерки. Школу, одиннадцать классов, закончила правда на год позже, чем её подружки. Перед девятым классом, она прожила полгода в санатории и сильно отстала в учёбе. Зато улучшение было налицо.
          Когда мать ей предложила после окончания девятого класса, пойти учиться в техникум, Рая строго сказала матери:
- Вот вы, мама живете неграмотной, и хотите, чтобы я тоже, такой была. А я учительницей быть хочу! Мне надо одиннадцать классов иметь, чтоб в пединститут поступить. Не в Горьковский, хотя бы в Арзамас.

          Матери нечего было возразить. Именно из-за своей неграмотности и тяжёлой вдовьей доли жила она очень тяжело и бедно.
 
          Когда вышла замуж, жила, как положено, в доме мужа на Пекшати. Василий её был старшим и единственным сыном в семье. Первым наследником отцовского дома.
Перед своей смертью взял он клятву с отца и матери, что не выгонят они его сирот из дома. Но через год после смерти сына свекровь заявила матери Юры, что Васеньки нет, а у них две дочки на выданье.
          Надо Пелагее Федоровне вернуться в дом отца или свой дом покупать. Делать нечего. Немного помогли отец с мачехой. Продали вторую корову, а деньги ей отдали. Купила Поленька дом, на какой денег хватило. А хватило только на дом в дальней мордовской деревне.

          Бывало, идёт Юра в школу, а ребята из этой деревни сторонятся его, говорят только на своём языке, чтоб ему непонятно было. Терпел, терпел Юрий, да и сбежал на Пекшать к деду с бабкой. Поняла Пелагея, что неудачно дом купила.
          Продала с прибытком и купила старенький домик в своей родной деревне.
Недолго жили они в этом домике. Через три года после этого умерла мачеха, и отец остался один. Перешла Пелагея в старый дом своего отца. Уж очень плохой усад был
          у того дома, что она себе купила. ничего не родилось. А вот у её отца усад замечательный, чистый чернозём, зато дом -  старый, гнилой. Пришлось ей задуматься о строительстве нового дома.

          Берегла Пелагея каждую копейку. Копила, чтобы построиться. Приходилось экономить и на дочери. Одевала она Раю очень бедно, как говорила после её смерти, оправдываясь:
- Негде было взять.
          Помнит Юрий, когда сестра училась в одиннадцатом классе, выдалась очень холодная зима. Подружки её все в тёплых сапожках. До средней школы в Большом Маресьеве идти шесть километров в одну сторону. Да нет у Пелагеи Фёдоровны денег на сапожки для Раи, только-только стройку затеяла. Каждая копейка на счету.
          Муж старшей сестры Клавденьки договорился, помог выписать лес-зимник. Выбрали стволы потолще, да попрямее. Мужики свалили, да привезли. Вот теперь в проулке рубят сруб для её нового дома. Она сама каждую свободную минуту ходит около них, щепочки собирает, чтоб не пропало её добро. Складывает во дворе. Пригодятся на растопку.

          Болела душа у матери, ходит дочка по снегу в школу в резиновых сапожках. Носки Пелагея связала Рае теплые, да разве спасут носки, когда на улице больше двадцати градусов мороза. Василий Федорович, муж старшей сестры, принёс для дочери с работы валенки. Да вот беда, оказались валенки серого цвета.
          Дочь уперлась:
- Не надену. Не буду носить. Стыжусь.

          Никакие уговоры не помогли. Упрямая и гордая очень, вся в отца Пелагеи Федора.
          Тот, когда при коллективизации приказали ему отдать в колхоз мерина, отвел его в лес, да и зарубил в овраге. Не захотел отдать в пользование «пьяницам, лентяям и голодранцам свою живность». Коллективизация, по мнению её отца, была на руку только тем, кто работать на земле не хотел, да не умел.
          А у них с Аксиньей хозяйство было крепкое. Жили ладно и сытно. Всех дочек замуж отдали. Всё бы хорошо, да умерла Аксинья в одночасье. Пошла на усад, хотела ножиком откопать пару кустов свежей, молодой картошки. Да и упала там замертво.
          Когда похоронил дед Фёдор жену, хотел повеситься на дворе. Да сосед, Витька Трундов, застал его за этим нехитрым делом и спас, из петли вынул. После этого переехала Пелагея с Раей в дом к деду, а свой дом продала.  Вот и появились у неё денежки на постройку нового дома.

          Правда, не сладко жилось Поленьке с отцом. Хоть и деревня родная. И через десяток домов, на этом же порядке сестрица Клавденька живет. Муж её, Василий Фёдорович, всегда готов помочь вдове с сиротами. Вот Рае валеночки принёс. Да не стала Раиса серые валенки носить. Так и проходила всю зиму в резиновых сапожках. Сапожки остроносые, аккуратные. Но весной, заболела сильнее прежнего. Экзамены выпускные, некоторые дома сдавала, учителя сами приходили. От некоторых экзаменов её освободили, так как всегда училась она очень хорошо.
Когда показывала матери Аттестат об окончании средней школы, Рая уже совсем слегла из-за болезни, но повторяла:
- Вот скоро поправлюсь я, мама. И буду учиться на учительницу.

          Юрий тогда в институте учился. А каждое лето отправлялся в строительный отряд на заработки. Осенью и в зимние каникулы приезжал домой к матери; то крыльцо поправить, то крышу перекрыть на дворе, то в заборе на усад калитку починить.
          Поправиться его сестре было не суждено. До нового дома, который строила Пелагея Фёдоровна целых два года, дожила, а через полтора года после окончания школы умерла.

          Мастер рассказывал Елене об умершей сестре тихим, глухим голосом. Но боль и вина, которую он чувствовал перед сестрой, не отступала. Она слушала его внимательно, не перебивая и не комментируя его рассказ. Минутное сожаление пронеслось вдруг в его голове, ведь они совсем незнакомы. Он даже Валюше, которую порой считал своей невестой, не рассказывал подробностей смерти и похорон сестры. Боль, сжимавшая сердце, при этих воспоминаниях, не давала ему облегчить свою совесть. А вот сейчас этой девчонке, которая моложе его почти на девять лет, захотелось рассказать и снять с души камень вины.

          После смерти Раи прошло почти два года. Может быть, это время, которое всё лечит, пришло ему на помощь?

          Юра был у своей матери старшим, но не первым ребёнком. Первым был другой Юра, которого она родила перед самым отъездом отца в армию. Первенец матери умер от диареи в возрасте 10 месяцев.  Мать с отцом поженились в 1933 году, когда невесте не было полных восемнадцати лет.  Мужа она не любила сначала. Даже хотела уйти от него к отцу. Но отец Федор не поддержал дочь. Сказал сердито:
- За кого пойдешь? За Ваську – сторожа? (Был у них в деревне такой человек. Вечно грязный, неухоженный. Вроде, в себе, но очень странный и привязчивый). Порядочный парень тебя теперь не возьмёт: ни вдова, ни девка. Позор на всю деревню.

          Поленька мужа своего побаивалась, но больше всего в начале супружеской жизни боялась с ним ложиться в постель. Она была девушка «честная». Своему любимому учителю не позволяла ничего, даже невинного поцелуя в щёчку.
          Василию, своему мужу, в пору официального жениховства, тогда, когда она была уже за него просватана, разрешила до свадьбы поцеловать себя только один раз. После его слов:
- Поленька, можно я тебя поцелую? Все парни надо мной смеются. Мы ведь просватаны, а не целовались ни разу.
          Поленька с важным видом подставила ему щёку, но когда после совершенно невинного поцелуя, Васька хотел заграбастать её в охапку, она вырвалась и строго заявила:
- Что не терпится? Знаю, знаю! К вдовой Майке ходишь по ночам.
И это была совершенная правда. Трудно утаить что-нибудь в деревне.

          Молодой темперамент требовал выхода. В самые первые дни после свадьбы на супружеском ложе вела себя Поленька очень холодно и жеманно. А когда он пенял ей на холодность, она зло кричала ему:
- Не люблю я тебя. Хоть завтра ушла бы к отцу, да он не берёт!
          Разозлился и разобиделся Василий страшно тогда на неё.
- Зачем шла за меня тогда? - кричит. А она в ответ обидные слова:
- Не за тебя шла, а чтобы от мачехи уйти. Попробовал бы столько лет с мачехой прожить!
- Ну и живи сама, как хочешь, ответил её молодой муж.  Хлопнул дверью, да и пошёл к вдовушке. Та давно его жалела, ещё с тех пор, когда его любимая за другого вышла. Несколько дней не подходил Василий к молодой жене.
          Сестра её уговаривала:
- Одумайся, Полька!  Бабы видели, твой Василий каждый вечер ходит к вдове. В её бане они и «безобразничают».
          Вечером того же дня Поленька в сумерки отправилась к чужой баньке. Заглянула в маленькое оконце. И правда, на полатях увидела она Майку и своего Василия со спущенными штанами. Не удержалась, вскрикнула пискливым голосом. Васька из бани выскочил, схватил её за косу, да зло начал кричать:
- Чего тебе тут нужно? Не любишь, не надо! Зато меня другие любят. Я, глупый человек, думал, ты девушка порядочная, а ты по чужим баням ходишь, да подсматриваешь.

          Поленька на эти справедливые упрёки только и смогла произнести:
- Вась! А Вась. Пойдём домой, поздно уже.
          В эту ночь стала она настоящей женой Василия. Правда, до самого призыва мужа в армию, сама его не любила. Но после той, памятной ночи, как положено через девять месяцев родился у них первенец Юра, который умер.

          После призыва Василия в армию три года жила Поленька барыней. Муж писал редкие письма своим отцу и матери, в доме которых, она в то время жила. Жить в доме свекра, приказал ей муж. Василий был единственным и старшим сыном, значит будущим хозяином этого дома. Были у него ещё две младшие сестрёнки. Поленька, писать и читать так и не научилась.

          Без мужа, на сытых хлебах, натуральном молоке и свежем воздухе, поправилась Поленька, до 92 кг. Ростом она была менее 160 см. По деревенским понятиям стала она такой красавицей, что деревенские мужики на неё заглядывались. Но она себя соблюдала, как и положено солдатке.
          Сам Василий на побывку не приезжал, служил очень далеко. Зато, когда старшина сверхсрочник, ездил на побывку домой в соседнюю деревню, послал жене гостинцы. А потом гордо слушал, как тот после своего возвращения в часть хвалил его Поленьку:
- Ну и жёнка у тебя Васька! Как румяная пышка! Когда сено косит, все мужики на неё шеи сворачивают.
          Загордился Василий. В очередном письме скупо похвалил жену и велел ждать его из армии, оставалось ему служить полгода. В 1936 году весной вернулся, а в феврале 1937 года родился сынок Витя. Правда, этот мальчик умер от нелепой смерти, не дожив до двух лет.

          Поленька тогда была уже беременна Юрием. А младшая сестра мужа, Верочка, которой в ту пору было лет десять, взялась катать Витеньку на закорках. Посадила его себе на плечи, держит за ручонки и по комнате кружиться. Помнилось Верочке, что сзади подошла к ней Поленька и хочет Витеньку забрать. Не оглядываясь, отпустила она руки мальчика, тот и упал во весь мах с высоты её роста и зашибся. Носили его к доктору, но тот ничего не определил. А через три дня стал Витенька громко плакать, да и умер на следующий день. Погоревали они с мужем, да назад ребёнка не вернёшь. Василий, правда, с расстройства уехал на работу в район, железную дорогу строить.

          Поленька осталась дома, следующего ребёнка ждать. Ходили они с самой близкой её подружкой, тоже тяжёлой, в гости друг к другу. Пелёнки шили, разговоры разговаривали. Мечтали о своём, о бабском. После армии Поленька мужа уже полюбила. Был он с её точки зрения, не особенно красивым, но хозяйственным, работящим. С ней был ласковым, зря не обижал. Только, если по делу, выскажется «сурьёзно», она и притихнет, слушается.

          Юра сидит на крыльце, вспоминает мать, и старая обида опять всплывает в его сердце. Его мать прожила в его семье до самой смерти в 85 лет и постоянно в день его рожденья 20 декабря каялась и винилась перед сыном:
- Прости меня сынок, Юрушка, ты ведь не в декабре рождённый. День не помню точно, но знаю, что родился ты вскоре после праздника Октября. Ещё помню, как мы с Маруськой, моей исподней подружкой, обе на сносях тогда были. На праздник продуктовая лавка к нам на Ивково приехала. Вот Маруська и уговорила меня пряников купить. Говорит, что рожать скоро. После родов, нажуём мол пряничка, в мягкую тряпочку завяжем и вместо соски маленьким давать будем. В ноябре, вскоре после праздника ты и родился. Василий не хотел тебя регистровать 1938 годом, чтобы в армию попозже пошёл.
          Да, на престольный праздник в их деревне, дядька, который в Сельсовете работал, напугал его, сказал, что донесёт на тебя, Василий, кто-нибудь. До тюрьмы дело может дойти, за укрывательство младенца. Время было не простое, тревожное. Отец Василия в то время уже ни за что своё отсидел.
          Испугался Василий этого разговора и не дождавшись нового 1939 года, на следующий день тебя в Сельсовете зарегистрировал. Вот и получилось 20 декабря 1938 года.
- Было тебе тогда немногим больше месяца.
          Но только число точно мать не помнила. Такое отношение к своему дню рождения не простил Юрий матери до самой её смерти.

          Отец работал на строительстве железной дороги. Приезжал домой очень редко. Юрий дедушку тятей звал. У того - две дочки - малолетки. Зовут деда тятей, вот и Юрий за ними повторяет, а дед смеётся. Приехал как-то отец в отпуск, пристал к нему:
-  Я тебе кто?
          Молчит Юрий, а тот разозлился, услышал, как он к деду обращается, снял ремень и выпорол сына. Юрий так и жил с бабушкой и дедушкой до восьмого класса. Правда, деда тятей называть перестал.

          Пристрастился Юра к чтению, как в школу пошёл. Электричества тогда в деревне ещё не было. Читал потихоньку на печке при лучине, лампаде, керосиновой лампе. Доставалось ему от деда, что спалит дом, да обошлось, слава богу.

          Ещё одна обида была у него на мать. Обиделся он на то, что мать, как ему казалось, совсем не думала о его судьбе. В то время за учёбу в старших классах деньги платить полагалось.
          После окончания семи классов и уборочной пришёл Юра на Ивково к матери. Учебный год уже начался, а мать его и не помышляет о том, что Юрия в восьмой класс не зачислили. Не было у неё денег. Устроил Юрий матери скандал, пошла та в Большое Маресьево, где школа десятилетка была. Стала просить, чтоб сына взяли в восьмой класс. Уговорила директора, тот разрешил, если деньги заплатите, то пусть приходит учиться.

          Обошла мать всю деревню. Набрала по дешёвке куриных яиц. Два громадных чемодана наперевес. Поехала в Горький на рынок. Как дотащила такую тяжесть, сама не помнит. Продала яйца. Вернулась в деревню, рассчиталась за яйца, что брала на продажу. А «навар» отнесла в школу, заплатила за учебу сына в восьмом классе 150 рублей.  Был это 1953 год. А в 1954 году плату за обучение в старших классах отменили.
          После первого опыта, поверила она в себя и стала по нескольку раз в год ездить с яйцами в Горький. Тяжёлый труд, да что делать, копейка в доме нужна, так как в доме трое ребят, а денег взять неоткуда.

                Глава 5.

          Юрий увидел, что к участку приближается знакомая машина. Форд-Фьюжн жены въехал уверенно в горку и развернувшись аккуратно пристроился у сосны. На участке после сборки бревенчатого дома, остались две сосны. Одна около качелей, другая около альпийской горки. Сначала были они маленькими и тоненькими, жалко было корчевать такую красоту. Но теперь вытянулись и стали давать тень. Вот под одну из сосен и парковалась обычно его Елена.
          Он тяжело встал с крыльца и медленно пошёл навстречу жене.
- Ты сегодня одна? Есть хочешь? Я там суп сварил.  Может быть, понравится?
- Спасибо, Юраша. Я посмотрю.

          Он знал, что суп вряд ли ей понравится, но очень хотел, чтобы она никогда не была голодной. Он помнил, как в тяжелые времена, ей иногда не хватало еды на ужин. Их семья была из шести человек: они с женой, его мать и трое детей.
          Жена всегда раскладывала ужин в одном и том же порядке: первому ему, второй его матери, затем сыну, старшей дочери и младшей дочери. И только потом себе. Порой, пока она раскладывала еду по тарелкам, кто-то из детей моментально съедал свою порцию и просил добавки. Даже он иногда спрашивал. И жена мужественно делила свою порцию. Он стал замечать это гораздо позднее, когда стал понимать, что на сковородке только шесть котлет, отварено только семь сосисок (ему всегда, как мужчине две). Поэтому не откуда было взяться добавок за ужином.
          Они никогда не говорили об этом с женой. Но заметив один раз, что она осталась без ужина, он постоянно стал следить, чтобы она не голодала.

          Тогда в стройотряде «Ангара 2» после первого откровенного разговора с Еленой, он вдруг понял, что в его жизни ещё не было девушки, с которой он чувствовал бы себя так свободно и комфортно.

          Между тем, жизнь в стройотряде шла своим чередом. В семь утра подъем и быстрый завтрак. В половине восьмого линейка - построение. Юра раздаёт работу на день. С восьми – начало рабочего дня. В час – обед и отдых. С двух до семи вечера – вторая половина десятичасового рабочего дня. Выходной один в две недели. И так каждый день. Елена занимается пробивкой пакли между венцами из бруса. Этим она занималась ещё в строительном отряде в Сибири.
          Они видятся только во время обеда. Он садится всегда напротив неё. Старается смотреть перед собой не слишком пристально. Вечером после позднего ужина приглашает её погулять перед сном, но она не соглашается, слишком устала. В Коми стоит ужасная жара, тяжело всем.

          В очередной выходной состоится товарищеский матч по футболу между двумя строительными отрядами. Юра в команде. Они едут в другой посёлок. Девчонки будут «болеть» за своих ребят в полном составе.
          Матч они проигрывают, не хватает сыгранности, а может быть, это просто усталость от не привычного физического труда. Он не понимает, почему Елена упорно отказывается вечером после работы пойти с ним просто погулять по посёлку.
          Работы каждый день много, проект застройки посёлка домами из бруса. Громадный двухэтажный клуб. Ребятам приходится таскать длинный тяжелый брус, поднимать его на леса. И это всё на жаре, под звон отчаянных и злых комаров. Он тоже устаёт, но больше, чем его ответственность за стройку, за отряд, за будущие заработки ребят, его угнетает мысль, что вот она – рядом, девушка, с которой ему хорошо, просто и комфортно, но она не хочет приблизиться к нему, ни на шаг, ни на пол - шага. Смотрит спокойно, как чужая. Со всеми держит дистанцию и в то же время в общении – простая и доступная, но не с ним.

          И он заболевает. У него поднимается температура до 39. Он не понимает, что это. Такого с ним не было никогда. Может быть, он просто перегрелся на солнце. Врач отряда делает ему жаропонижающие уколы, а он просит Витю Спирина, который живёт с ним в одной комнате:
- Попроси Елену, навестить меня, как больного.
Виктор уходит ехидно ухмыляясь выполнять поручение мастера, а он достаёт бритву. За два дня болезни щетина отросла, и он не хочет выглядеть неопрятно.

          После ужина приходит Елена. Он вглядывается в её лицо и видит сочувствие и удивление. Она, наверно, удивлена тем, что он просил навестить себя. И вообще он так и не узнал, что ей наговорили врач и Витька Спирин. Она никогда не рассказывала ему этого. Он счастлив и смущен от её присутствия.
          Сейчас, когда они прожили вместе сорок лет, он по-прежнему бывает, счастлив и смущён в её присутствии, если они вдвоём.

          Он не помнит, о чём разговаривали они тогда. Но хорошо помнит, что на следующий день он почувствовал себя выздоровевшим. Провёл линейку и отправился по объектам. Вечером она наконец-то согласилась пойти с ним погулять по поселку.
          Что-то рассказывала о себе, но он почти ничего не понимал. Чувства захлестнуло его, словно потоп. А он совершенно не умел плавать. В той деревне, где жили его бабушка и дедушка по отцовской линии, не было, ни речки, ни пруда. А на Ивково он перебрался уже подростком. Сознаться, что не умеет плавать, было для него и стыдно, и невозможно.

          Правда, через несколько лет, когда у них с Еленой уже было двое детей (младшей дочери – два года, а сыну – три года семь месяцев) ему на работе выделили путёвку на двоих в Адлер. Смена – 21 день. Проживание в частном секторе. Питание в ресторане Адлера. Ему всё-таки пришлось признаться жене, что плавать он не умеет. Елена не стала показывать своё удивление. На Ивкове – четыре пруда, разделенные дамбами. Один порядок домов на одной стороне, другой на противоположной. Четные и нечетные дома в деревне разделены прудами.
          Елена не стала пенять ему, как в тридцать лет Юрий умудрился так и не научиться плавать. Просто пошла с ним на пляж и несколько дней учила его плавать «сажёнками». Сама она плавала, как рыбка. Посещала в детстве в бассейн.

          Быстро промчался жаркий июль. В начале августа в Коми вечерами стало сильно холодать. В домиках, где жили, вернее, только ночевали студенты, стало сыро и зябко. Юра после ужина затапливал печку в своём домике и ждал, когда Елена придёт посидеть с ним у огня.
          Она сказала ему тогда, что в Горьком живет в квартире с печным отоплением и очень любит смотреть на огонь.
          Им никто не мешал. Ребята сразу после его странной болезни поняли, что их мастер болен любовью к Елене и не пытались составить им компанию ни во время вечерних прогулок, ни около огня. Виктор Спирин правда сделал несколько снимков, когда они гуляли и молчали вдвоём, но это – было всё, на что он решился.
          Мастер имел авторитет сурового человека, с которым лучше не шутить.

          Как - то раз, уже в самом конце августа они сидели по обыкновению около печки и смотрели на огонь. Языки пламени отражались в зрачках Елены. Руки спокойно лежали на её коленях. Он не помнит, что вдруг нашло на него. Возможно, даже неожиданно для самого себя, он взял эти руки в свои, и уткнулся в них лицом. Повернул тонкие пальчики узких кистей ладонями вверх и стал нежно целовать её ладони. Никогда раньше, ни одной девушке, ни одной женщине он не целовал рук.
          Елена была удивлена и тронута.  Наверно, любой женщине приятно, когда ей целуют руки. Она не отняла рук от его губ. И тогда он поднял лицо и глядя ей прямо в глаза спросил:
- Ты выйдешь за меня замуж?
          Она помедлила буквально несколько секунд, потом тихо ответила:
- Да!

          Спустя много лет, кажется, перед их серебряной свадьбой, жена смеялась, что он сумел сделать ей предложение таким образом, что она просто не смогла ему отказать. Более того, с этого момента она взглянула на него совсем другими глазами и, кажется, полюбила его.
          Он же почувствовал себя совершенно счастливым. Схватил её в охапку, поднял с табурета, на котором она сидела в этот момент и прижав к стенке прихожей, в которой стояла печка, начал целовать её мягкие и такие желанные для него губы. Целоваться она не умела, но это только добавило ему нежности.
- Чистая и такая желанная для него девочка! – думал он в смятении.

          С её тихого «да» началась его совсем другая жизнь. В нём появилась уверенность, что она станет его. А ведь именно этого он больше всего желал в то время.
          Комиссар Света была совершенно забыта. Теперь не вызывала у него никаких желаний и чувств. Он не думал, почему это произошло. Не думал и о том, что он скажет своей однокурснице Валечке, которая считала себя его невестой и терпеливо ждала его возвращения из Коми. Он хотел только Елену и никого другого. Только её видел в качестве своей невесты и жены.

          Ещё в строительном отряде Юрий иногда напряженно думал о том, нельзя ли взять Елену на руки, унести в свою комнату и положив на свою койку взять её такое желанное тело. Благо он теперь жил в комнате один, Виктор Спирин перебрался к ребятам, с которыми подружился в строительном отряде.
          Мысль об обладании до свадьбы кружилась в его голове постоянно, но за эти два месяца он узнал всё-таки Елену ближе, и понял, что его счастье ещё такое хрупкое, такое призрачное. Что соверши он какой-нибудь неправильный шаг, оно улетучится, как дым.

          До отъезда в Горький оставалась неделя. Отряд уезжал 26 августа, а он оставался в Коми, чтобы закрыть наряды и получить по ним деньги, заработную плату ребят за выполненную работу.
          Прощание с Еленой было грустным, как, впрочем, все прощания на свете. Он спрашивал её:
- Ты встретишь меня? - положив руки ей на худенькие плечи и заглядывая в глаза.
- Я пришлю телеграмму.
- Хорошо, встречу, - услышал тихий ответ.

          Наряды он закрыл очень удачно, получил даже 20% аккордной оплаты за выполненную точно в срок работу. Но ничего на свете не могло отвлечь его от мысли, что вот сейчас, в этом поезде он едет к самой желанной для него девушке, его Елене.
          Телеграмму послал 30 августа. «Встречай 31-го 8-38 Вагон 5 Целую=Юра».

          Ещё одну телеграмму послал другу, с которым учился четыре года в ГИСИ, женатику Ефиму. Очень хотелось, чтоб тот познакомился с его Еленой. Нет, он не собирался «пойти на попятную с женитьбой». Но он понимал, что атмосфера в строительном отряде совсем не такая, как в городе. А вдруг вне строительного отряда всё станет совсем другим. Ему требовались мнение и совет опытного человека. А Ефим был женат уже лет шесть. Дочке четыре года. Есть жизненный опыт.

          Увидев Елену на платформе, он растерялся окончательно. Она в розовом, полупрозрачном платье и туфлях на каблуках показалась вдруг совсем незнакомой и далёкой.
          Подбадривая себя внутренне (сердце внутри щемило) подошел, чмокнул по-хозяйски в щеку и заглянул в глаза. И только теперь, заметив в глазах её настороженность и вопрос, понял, что она тоже боится. Трусит этой встречи в необычной для них обоих обстановке. По-хозяйски, почти привычным жестом, обнял он худенькие плечи, на секунду прижал к себе, поцеловал без стеснения прямо в губы и увидел, как ушла тревога из глаз, как улыбка озарила знакомое и любимое до боли лицо.

          Подошёл Ефим. Юрий представил ему Елену. Глядя на реакцию друга, увидел, что она Ефиму понравилась. Шли по перрону. Ефим что-то говорил Елене. Она внимательно слушала. И он успокоился окончательно и бесповоротно. Он сделает всё возможное, чтобы Елена стала не просто его, а его надолго. Он женится на ней во что бы не стало!

                Глава 6.

          Знакомство с матерью Елены прошло как-то натянуто. Он понял, что не понравился будущей теще, но для него это не имело значения. Через много лет, как-то в порыве откровенности жена посмеялась ему, что её мать была уверена, что дочь выходит замуж «по залету».
          Что в нём ни так, он искренне не понимал. Почему теща так негативно настроена против него и против свадьбы?
          Да, у них с тещей разница в возрасте всего десять лет. Но, он – уже закончил институт. У него есть работа по распределению в Чувашии. Там им с Еленой сразу дадут комнату со всеми удобствами для проживания.
          Его невесте остался ещё год учебы в университете. Но ведь он готов подождать этот год. Не уговаривал Елену бросить университет и уехать вместе с ним в Новочебоксарск.
          Да и не так уж далеко, они со временем будут жить от Горького, всего шесть часов езды на автобусе.

          Сама теща, в свое время, вышла замуж, будучи беременной. А так как он был старше и выглядел настоящим взрослым мужчиной, то ей не пришло в голову, что отношения между женихом и невестой были пока невинными. Когда она в очередной раз злилась за что-нибудь на него, то говорила, что если бы она знала, что между ними ничего ещё не было, то не допустила бы этой свадьбы.
          Кстати, из-за свадьбы на нервной почве у неё разболелись зубы, настолько не нравился ей суженый единственной дочери.

          В общежитии жить он уже не имел права. Его женатый друг, который был из Горького, предложил стать свидетелем на свадьбе и разрешил пожить у него.
          В день приезда, оставив вещи у Валентина Волкова, они с Еленой долго гуляли по центру. Он уже соскучился, хотя они не виделись всего пять дней. Страх, что в городе будет все совсем по-другому, мучил его.
          Но, несмотря на то, что в городе Елена выглядела совсем иначе, вела она себя все так, же дружелюбно и ласково. Он не отпускал её руки. В Кремле был открыт Михайло-Архангельский собор, восстановленный в 1962 году, в который перенесли останки Козьмы Минина. Они вошли в него, все так же держась за руки.
          Храм в то время считался филиалом исторического музея, но росписи и иконостас были восстановлены, как в настоящей церкви.

          Тут он набрался храбрости и обняв невесту начал целовать её губы. Она улыбалась, но отвечала на его поцелуи очень целомудренно.
          Они не расставались весь день. Поздно вечером он проводил её до дома. Она действительно жила в старом деревянном доме с печным отоплением, частичными удобствами, но зато в самом центре города.
          На следующий день, с самого утра он пошел в ЗАГС Нижегородского района, чтобы узнать, как подают заявления на регистрацию. После этого пришел к Елене, и они отправились подавать заявление.

          Сначала регистратор предложила им расписаться 6 октября, так как с момента подачи заявления должно было пройти не меньше месяца. О дате свадьбы они договорились между собой раньше – 26 сентября 1969 года. На Ивкове, в родной деревне его матери, это – Престольный праздник.
          Он был уверен, что матери понравится эта дата. Кроме того, ему необходимо было явиться по месту распределения в Новочебоксарск к 1-го октября. Месяц ему добавили из-за работы в строительном отряде, где он был оформлен мастером в тресте «ПечорЛес».

          В присутствии регистраторши Елена стала рассуждать, что тогда придется сначала справить 26 сентября свадьбу, а потом он подъедет в Горький и 6 октября они распишутся.

          Регистратор смотрела и слушала их с удивлением. Рассмотрев внимательно жениха и невесту, подумала, что их отношения не нуждаются в длительной проверке и согласилась расписать их 26 сентября. Впрочем, до положенного по Закону месяца не хватало всего четырех дней.
          Получив талоны в магазин для новобрачных «Весна», они с невестой отправились туда.
          Юрий вспоминал, как ужасно стеснялся делать покупки в присутствии невесты. На тот момент у него не было даже нормального нижнего белья. Учеба на дневном отделении в Строительном институте, да ещё после армии давалась ему с большим трудом. Его мать, которая жила в то время со слепым отцом, еле-еле сводила концы с концами.

          Младший брат на тот момент служил в Армии. Надо было ему посылать деньги хотя бы на сигареты. У самого, стипендии в тридцать рублей (на последнем курсе – тридцать пять), из которой часть приходилось отдавать за проживание в общежитии, не хватало даже на еду. Благо, общежитие и учебный корпус располагались в соседних зданиях. Экономия на проезде. Но нужны были деньги на ватман, карандаши, линейки и т.д. Так, что речи об одежде не было вообще.

          Выслушивая претензии матери, когда после летней работы с ССО, он мог позволить себе съездить домой, навестить родных не с пустыми руками, что он очень редко их навещает, не мог он сказать, что иногда до стипендии, приходится голодать. Пять рублей на проезд до родной деревни обеспечивали его худо-бедно питанием на неделю.
          У него не поворачивался язык упрекнуть мать за то, что во время учёбы она не помогала ему материально. Набрав из дома картошки, жареных яиц и соленого сала, он мог протянуть до следующей стипендии.
          Он понимал, что это было его решение - учиться в институте на дневном отделении. Он мужественно все пять лет старался получить самое лучшее, с его точки зрения строительное образование.

          Тогда, перед свадьбой, ему пришлось купить в «Весне» новые майки и трусы. Не было у него приличного нижнего белья. Елена, правда, не удивилась, либо не показала своего удивления.  Как говорят в сказках, его невеста «даже бровью не повела» на его покупки, и ему стало легче.

          В самый первый день после того, как они подали заявление в ЗАГС, пошли покупать обручальные кольца. Вернее, кольцо ему, Юрию.
 
          Бабушка невесты, у которой было четыре внучки-погодки, обещала подарить свое обручальное кольцо той внучки, которая первая выйдет замуж.
Кольцо было куплено во времена НЭПа в Торгсине.
 
          Вручая Елене кольцо, бабушка рассказала про него занятную историю.
Во время войны, в Горьком появилось много бандитов, которые грабили тех, кто жил лучше остальных.
          Бабушка Елены не бедствовала, так как с 1944 года жила со вторым мужем, который в то время был комиссован из-за контузии и работал в котельной Госпиталя.
          Сама она работала в ларьке на Московском вокзале. Торговала газированной водой, булочками и пирожками. Её младшая дочь, будущая теща Юрия, тогда училась в старших классах, была почти невестой.
          Место у бабушки было «хлебное». Они не голодали сами. Да и первый муж бабушки, который умер в 1943 году от рака горла, до войны работал в мастерских по ремонту подвижного состава на железной дороге и имел стабильную хорошую зарплату.
          Поэтому ещё до войны бабушка имела возможность покупать в Торгсине золотые колечки, цепочки и сережки. В семье росли две девочки, две будущие невесты.
          Кто-то, по-видимому, шепнул бандитам, что в подвале, в котором жила в то время семья бабушки, есть чем поживиться. Бандиты пришли тогда, когда должна была прийти из школы младшая дочка. Поэтому дед открыл металлическую тяжелую задвижку на входной двери совершенно спокойно. Увидев направленный на себя пистолет, побледнел.

          Бандитов было трое. Все вооружены. Они заставили бабушку и дедушку, в то время ещё совсем не старых (им было немного за сорок лет) залезть под кровать. Кровать была металлическая. Высокая. С белоснежным покрывалом и горой подушек под тюлевыми накидушками.
          Один бандит держал их «на мушке», пока двое других обыскивали квартиру.
          Нашли драгоценности легко. Они все лежали в белой салфетке в дубовом шифоньере, украшенном резной короной, купленном еще на Нижегородской Ярмарке. В дверцу шифоньера было вставлено огромное зеркало, которое спустя много лет висело на стене в прихожей большой квартиры Юрия и Елены.
          Уходя, бандиты приказали сидеть под кроватью ещё минимум час. Иначе они вернуться, и пристрелят хозяев.
          У бабушки с дедом на стене висели часы с боем. Они громко били каждые полчаса. Поэтому бабушка была уверена, что они просидели под кроватью ещё минимум полчаса. После этого случая у бабушки Елены тряслась голова и поднималось артериальное давление больше двухсот.

          Так, благодаря этому случаю, стала она инвалидом в 48 лет и имела возможность растить и воспитывать четырех внучек-погодок: троих девочек от своей старшей дочери Валентины Михайловны и его Елену, единственную дочку своей любимой младшей дочери Руфочки.

          Бандитов поймали быстро, в течение трех дней. Те еще не успели избавиться от награбленного. Высыпал следователь перед Прасковьей Антоновной обручальные кольца и сказал: выбирайте любое! Невозможно отличить обручальное кольцо одно от другого. Золотой ободок и никаких примет. Это – не кольцо с камнем.
          Тогда бабушка Елены рассмеялась и заметила следователю, что свое обручальное кольцо узнает легко. И, правда, взяв в руки несколько похожих массивных колец, безошибочно указала на свое. В её кольце с внутренней стороны были две темные раковинки, одна в виде маленького эллипса, а другая, в виде крохотного треугольника.
          Удивился следователь и вернул кольцо законной владелице. Когда у Прасковьи Антоновны родились четыре внучки и стали подростками, обещала она своим девочкам, что той, которая из них выйдет замуж первой подарит это обручальное кольцо, как семейную реликвию.

Первой выскочила замуж в восемнадцать лет средняя дочка Валентины Михайловны. Та, с двадцати шести лет была вдовой, и у неё самой без надобности пятнадцать лет лежало в шкатулке обручальное кольцо, которое не принесло ей женского счастья. Вот именно его она захотела передать своей средней дочери Татьяне. От бабушкиного кольца отказались. Правда, надо отметить, что Татьяне это кольцо тоже не принесло Счастья. Так и осталось кольцо бабушки дожидаться свадьбы следующей внучки.

          Передала бабушка кольцо Елене. Пальчики у неё были тоненькие, а кольцо – широкое, массивное, десять грамм золота. Ювелир, к которому обратились Юрий с Еленой, предложил выпилить полоску в том месте, где с внутренней стороны были бабушкины метки. Им пришлось согласиться. После пайки шва и полировки кольцо стало впору.

          Юрию обручальное кольцо они купили в ювелирном магазине «Рубин» на улице Свердлова.
          Он в течение всех дней до свадьбы чувствовал себя тревожно. Все боялся, что что-то случится, и он потеряет Елену.
          Хорошо помнил, что в тот день, когда они купили обручальное кольцо ему и ужинали у невесты, раздался звонок в дверь. Елена открыла и впустила в квартиру не очень высокого, симпатичного полноватого мужчину, который был приблизительно Юриного возраста.
          Квартира была коммунальной, у Елены с матерью – две смежные комнаты.
- Можно войти, - спросил незнакомец у Елены стоя в общей прихожей на входе в их комнаты.

          Юрий выглянул из-за плеча невесты. В его руках была коробочка с обручальными кольцами. За ужином они с Еленой ещё раз примеряли их, так как кольцо для Юры тяжело садилось ему на палец из-за сустава на безымянном пальце правой руки (результат тяжелой физической работы). Тогда вместо того, чтобы посторониться и пропустить гостя в комнаты, Елена взяла у Юры коробочку с кольцами, открыла её и с невозмутимым видом показала гостю.
- Посмотри, Вадик, какие мы кольца приготовили к свадьбе.
И все сразу встало на свое место. Не улыбаясь, гость произнес:
- Красивые! Желаю счастья! – и развернувшись направился прямиком к выходу.
Отдав коробочку с кольцами Юрию, Елена отправилась за гостем запереть дверь.

          Стоя на пороге комнат, Юрий мучился вопросом, кем был для Елены этот гость.
          Елена вернулась и без вопросов пояснила:
- Это – Вадик, двоюродный брат Милы.
          Юрий услышав пояснение, почему-то сразу успокоился, и решил, что сделал правильный выбор.


                Глава 7.

          После покупки колец началась подготовка к Свадьбе: приглашение гостей, закупка продуктов на свадебный стол и заказ свадебных нарядов.

          А до свадьбы оставалось ещё 25 дней!
          Двадцать пять дней они не расставались с Еленой. Каждое утро он был у неё и уходил поздно вечером ночевать к Волкову, словно сторожил своё Будущее Счастье. Боялся, что если Елена будет у него не на глазах, то под давлением своей маменьки передумает выходить за него замуж, исчезнет из его жизни.
          Но в то время он ещё очень плохо знал свою будущую жену. Такие, как она не изменяют своему обещанию и не предают.

          Нет, он не считал себя слишком старым для своей молодой невесты. Но разница в возрасте в восемь с половиной лет тяжестью лежала на душе все сорок лет, что они прожили вместе.

          Он не считал разницу в возрасте между ним и Еленой критической. Однако будущая тёща и до свадьбы и после постоянно указывала ему на это «честно и открыто»!
          Девочки у него на курсе в ГИСИ были всего на год старше его невесты. Некоторые сочли бы за большое счастье заинтересовать его и получить от него внимание и расположение.

          Кроме Валюши, его однокурсницы, училась с ним дочка полковника ФСБ. Девушка была белокурой, симпатичной, худенькой… Но он считал её слишком высокой.  А кроме того, жизнь единственной и залюбленной доченьки в очень обеспеченной по тем временам семье не могла не наложить отпечаток на её характер.
          Принцесса, как он называл её про себя за глаза, считала, что одно её внимание к простому деревенскому пареньку достойно того, чтобы тот начал бегать за ней, «заглядывать в рот», исполнять каждое желание. Однако она просчиталась, и поняв, что взрослый уже состоявшийся человек не собирается изменять своим жизненным установкам, умерила свои претензии и старалась завоевать его вниманием и заботой.
          Юрий зауважал её тогда. Не глупая, стало быть, девочка, но так и не изменил своё к ней ровное и спокойное отношение.

          Да, и некогда ему было встречаться тогда с девушками: стипендии в тридцать рублей не хватало ему на жизнь. Плата за общежитие и покупка сигарет (эту дурную привычку он приобрел в Армии) съедали почти треть. Приходилось подрабатывать на железной дороге, разгружая вагоны, или по осени, выгружать астраханские арбузы из барж.

          Тогда при подготовке к Свадьбе, они с Еленой в самые первые дни обошли её родственников и друзей с приглашениями.
          Смотрели на него все по-разному: мать её – откровенно враждебно. Не нравился будущий зять молодой «тёще с претензиями». Да, Юрий действительно был сельским жителем, «деревней», как называла его теща. Но, приглядываясь к будущим родственникам, он не мог понять, чем уж так не угодил той. Может быть, мать его Елены с редким и экзотическим именем Руфина Михайловна, планировала с помощью дочери удовлетворить свои чрезмерные амбиции?

          Возможно! Да только у самой мать, бабушка Елены по материнской линии,  была родом из того же Гагинского района Горьковской области, что и Юрий. Правда, из другой деревни. Да, что это меняет? Образование – обычная средняя школа. А у Юрия – высшее, строительный институт. У него – спортивный разряд по шахматам. У тещи – инженерная должность непонятно за какие заслуги полученная…
          Да, Юрий дорожил своей невестой! Но ему было совершенно не понятно, как в такой неблагополучной (об этом он узнал почти сразу) семье сумела вырасти и воспитаться такое Чудо – его Елена. Прожив с женой сорок лет, он не уставал удивляться этому факту.

          Он до сих пор помнил, как придя к одной из самых близких подруг Елены с приглашениями, услышал, как Мила, успокаивая Елену, которая пожаловалась на резко отрицательное отношение к жениху её матери, произносит кратко:
- А ничего Мужчина, - и мысленно заулыбался.

          Зато, у другой самой близкой подруги Елены - Эльвиры, услышал, как растолстевшая и подурневшая матушка той, ехидно и с иронией «просвещает» его невесту, чтобы та не удивлялась, когда они приедут в его деревню приглашать на свадьбу его родственников, что в Юриной деревне не будет стульев, только деревянные лавки; что вместо тарелок еду подадут в общей большой миске; вместо вилок будут лишь алюминиевые ложки.

          Мать подруги не считала, что надо говорить так, чтобы жених не услышал её обидные слова. Говорила громко, не таясь. Слова чужой и незнакомой женщины больно ранили Юрия. Выйдя на улицу, он поймал ладошку Елены и глядя в глаза глухим голосом проговорил:
- Это все – правда! Тебя это не испугает?
          Елена рассмеялась в ответ:
- Она сама из Ковернинского района. Не из князей! Просто в 18 лет вышла замуж за военного, он служил в Германии. Вот она и считает теперь себя Белой Костью.
Умела Елена успокоить его. Хотя в течении их совместной жизни несколько раз были между ними такие неприятные моменты, что приходилось Юрию скрежетать зубами.
          А пока шла подготовка к Свадьбе!

          В числе первых они с Еленой пошли пригласить бабушку и дедушку невесты по отцовской линии. Жили те прямо напротив Юриного общежития на улице Гоголя, в старом деревянном доме. У них была небольшая квадратная комната в мезонине, с двумя соседями. Елена была похожа на них: серо-голубые, как у дедушки глаза; стройная, худощавая как у бабушки фигура.
          Получив приглашение на свадьбу, бабушка обещала сшить невесте свадебное платье. Была она хорошей портнихой.

          Тетка невесты, Валентина Михайловна отнеслась к нему отлично. Оказалось, что её средняя дочь работала в столовой Строительного института поваром и была знакома с самим Юрием и его друзьями. Трудно было не обратить внимание на группу великовозрастных студентов. Их компания сильно выделялась и на занятиях, и в столовой, и на катке «Динамо», куда они регулярно ходили зимой.

          Пришла очередь приглашать на свадьбу и родственников Юрия, которые жили в Горьком.
          Брат его отца Владимир Белов с женой и троюродные два брата Глуховы, которые жили и работали на Автозаводе, приняли приглашения и обещали быть на Торжестве.
          Оставались самые главные приглашения: ехать в родную деревню Юрия и пригласить мать и её сестру, юрину тётю. Всё конечно было не по правилам, которые существовали в Гагинском районе много лет.

          Его мама мечтала отмечать свадьбу сына в своём новом доме на зависть соседям.
          Но Юрий был уверен, что ни родственники невесты, ни друзья не захотят деревенской Свадьбы. Да и сам он отвык от многих деревенских обычаев. Уехал он из родной деревни более десяти лет.

          Добирались они с Еленой на Ивково через Лукоянов и Большое Маресьево. Не было в 1969 году автобуса до их деревни из-за отсутствия асфальтированной дороги.
          В Лукоянове зашли к тётке жениха Вере, родной сестре Юриного отца. Оставили приглашение её семье и семье её младшей сестры, что жила на той же улице. В доме через дорогу и днём была на работе.
          Из Лукоянова отправились в Большое Маресьево. Здесь жених заканчивал старшие классы школы. Жил зимой в интернате. На выходные ходил шесть км до своей деревни.

          Походили они по селу, зашли в магазин «Коопторг». К большому удивлению в магазине продавали импортную обувь. Купили Юре французские туфли из натуральной кожи за 45 рублей. Это считалось очень дорого для сельских жителей.
          Но в городе такая обувь было невозможно купить ни за какие деньги.
          Французское шерстяное трико, тёмно-синее в мелкую белую полоску на свадебный костюм тройку тоже купили в Большом Маресьеве. Елена удивлялась изобилию на полках магазина, а продавец пояснила, что все импортные товары они получают по бартеру из-за границы в обмен на сельскохозяйственную продукцию, чаще всего за зерновые культуры.

          Шесть километров пешком от Большого Маресьева до Ивкова прошли бодрым шагом по просёлочной дороге. Был солнечный день. Начало сентября. Вошли в Ивково со стороны школы. И поспешили к дому матери под железной крышей.

          Как Пелагее Фёдоровне удалось заранее узнать о приезде сына с невестой Юрий не думал и никогда не спрашивал у матери. Быть может, кто-то из соседей её был в Большом Маресьеве. На лошади приехал на Ивково раньше, предупредил её.
Однако осталось неоспоримым фактом то, что встречала мать их на улице около дома. Увидев сына с девушкой громко на всю деревню заголосила тонким пронзительным голосом:
- Приехал сыночек, Юрушка со своей невестушкой Валечкой! Приехал на родную Сторонушку, порадовать свою матушку!
          Юра без труда заметил, в какой шок впала от этих криков его Елена. Поэтому быстрым шагом устремился к матери и на расстоянии слышимости строго приказал той замолчать.
          Елене пояснил:
- Так, в нашей деревне принято встречать дорогих гостей. Не бери в голову.
          Однако сам он испытал неловкость и смущение, так как мать причитая называла Елену Валюшкой. Он не мог снять вину за этот прокол с себя, ведь он сам ещё до поездки в Коми написал матери, что осенью женится на девушке Валечке.
          Приобняв Елену за плечи он попросил мать:
- Примешь гостей?
          Мамой он не называл свою мать с подросткового возраста. Сложно ему было. Не привык он. А сейчас эта, почти чужая женщина вызывала в нём скорее жалость, чем сыновью любовь.
          Умолкнувшая мама Юрия смотрела на него с грустью и обидой. Не дал он продемонстрировать её сельчанам, как гордится она своим сыном и радуется его приезду.

                Глава 8.

          В деревне пришлось задержаться. Пригласить самых ближайших родственников заняло всего несколько часов, но матери нужно было помочь; на усаде – неубранное сено; картошка, вообще не копанная.
          Вечером случайно подслушал разговор матери с его тёткой Клавдией Фёдоровной. Мать с восторгом сообщает своей сестрице, что будущая невестка попросила разрешения называть её мамой.
- Юрий меня никак не называет, - с грустью объясняет сестре.
- Уж очень некрасивая, девушка, - слышу слова тёти.
- Такая худая, - поясняет она причину некрасивости.
- Наверно, человек – хороший! – Меня мамой с первой встречи кличет. Может быть и Юрий теперь меня мамкой называть будет.
- Вот бы женился на соседке, Клавке Колбасовой, - продолжает свои рассуждения тетка. Та, как пышка, сдобная; и румяная и полненькая. Вот в чём – красота!
          Услышав рассуждения родственников, Юрий тогда улыбался. Катька Колбасова сразу после школы устроилась в магазин продавцом. Разъелась на молоке, на домашнем сливочном масле и разных разносолах до необъятных размеров. Захочешь обнять, рук не хватит!

          Три дня копали на усаде картошку. Для Юрия работа привычная. Он копает. Елена и мать – собирают и ссыпают в каждый мешок по шесть десятилитровых вёдер.
          Когда убирали сено, нагрузили подводу с верхом Юрий и предложил Елене:
- Не хочешь попробовать править лошадкой?
          Услышав в ответ:
- Конечно хочу! – без малейшего колебания передал вожжи в руки своей будущей жены.
          И она справилась. Спокойно довезла сено до сенника, проехав по задам вдоль всех усадов с нагруженной телегой и лихо правила резвой лошадкой, возвращаясь к ещё неубранному стогу.

          Каждое утро в доме матери они просыпались от вкусного запаха пирогов, которые пекла им на завтрак мать Юрия. Запивая свежий пирог молоком из кринки, Юрий наконец расслабился, почувствовал, что ДОМА.
          Вечером в субботу приехали из Гагина его двоюродные братья: Николай с женой Ниной и Виктор. Мать накрыла стол. Хорошо посидели. Дед Фёдор, в то время совершенно ослепший из-за глаукомы сидел во главе стола и внимательно прислушивался к разговорам.
          Елена держалась скромно. Помогала матери ухаживать за гостями. Подавала на стол, мыла в тазике посуду.

          Всего пять дней пробыли дорогие гости на Ивкове. Мать конечно огорчилась, что свадьба состоится в Горьком, но учитывая тот факт, что большинство гостей, даже со стороны жениха живут в городе, согласилась, что она с сестрицей Клавдей и племянницей Наташей на свадьбу тоже приедут.

          Запомнил Юрий и окончательное мнение своей родни по поводу его невесты. Когда усаживался он в телегу, которая должна была довезти их к автобусу в Большое Маресьево, услышал, как тетка Клавдия Федоровна говорит ему приглушая голос:
- Ничего, Юрий, что невеста у тебя не красивая, зато ЛЮТАЯ. Да, похоже, и человек она – хороший.

          Эти слова он долго вспоминал и улыбался про себя. Разные понятия о красоте существовали в деревне и в городе. Через несколько лет после начала его работы в СМУ-2 Треста № 2 "Промстрой" его непосредственный начальник Вировлянский, напросился к ним домой в гости после Первомайской демонстрации.
          Впервые увидел его Елену. Та работала в то время в Университете и ходила на демонстрация вместе с сотрудниками ГГУ. Такие порядки были в те семидесятые годы.
- Ну, ты Белов и даёшь! Как смог завоевать такую красивую женщину со своей деревенской физиономией? Как окрутил? Как уговорил? - возмущался юрин шеф, на демонстрации слегка "принявший на грудь".
          Эти слова долго ранили его самолюбие и тревожили душу. Понимал, что на фоне других его знакомых женщин выделялась его Елена не столько красотой, как умом, обаянием, умением на копейки вести их хозяйство и при этом всегда сохранять оптимизм и веру в счастливое будущее.

          Вернувшись из деревни, срочно заказали ему костюм из того французского трико, что купили ему в Большом Маресьеве. Правда костюм, тройку ему сшили только утром в день свадьбы, но зато дорогой костюм из отличной ткани смотрелся отлично и носился очень долго.

          Встала им свадьба очень дорого. Справляли её дома. Комнаты под застолье выделила соседка Александра Александровна Крылова. У неё комнаты по площади больше, чем у матери Елены. А надо было рассадить семьдесят два человека. Тесновато было, но никто не жаловался.
          Из большой комнаты тещи по возможности большую часть мебели перенесли в спальню и получилась помещение для танцев и свадебных мероприятий.
          Правда погода в день их с Еленой Свадьбы был необыкновенно тёплым и солнечным. Квартира на первом этаже. Есть дополнительный выход из кухни во двор. Открыли окна. Музыку слышно во дворе. Часть гостей танцевали под окнами во дворе, на зелёной лужайке.

          Поняв, что сорвать свадьбу не удастся, теща Юрия подключила все свои связи, чтобы стол был достойным. Фрукты покупала ящиками. Из спиртного, самый лучший коньяк и водка. Съездила в Москву за элитными колбасами, сырами и другими деликатесами. Благо, Юрий с Еленой в деньгах её не ограничивали. Много заработали в Коми. Было у них целых две тысячи рублей на организацию свадьбы. Были это по тем временам очень большие деньги. Почти половина стоимости автомобиля.

          С улыбкой Юрий вспоминал и о споре своей тёщи со своей матерью Прасковьей Антоновной по поводу пирогов. Бабушка Елены жила в подвале старого деревянного дома на улице Карла Маркса (в то время так называлась улица Нижегородская). Была у неё русская печка. Вот и решила она испечь к свадьбе пироги. Учитывая большое количество гостей, решила не заморачиваться с пирожками, а испечь большие, на больших противнях.

Будущая тёща с пеной у рта доказывала своей матери, что при наличии на столах различных деликатесов и салатов, пироги есть никто не будут. Бабушка не послушала свою младшую дочь. И потом радовалась, что из семи, испечённых во весь противень пирогов с мясом и зелёным луком с яйцами, на второй день не осталось ни кусочка. Гости «смели» их в самый первый день.

          А справляли они Свадьбу целых три дня. Правда на второй и третий день гостей было значительно меньше, но Юрий помнил, как после второго дня их с молодой женой заставили мыть грязную посуду.
          Удобств с старом деревянном доме было по минимуму: холодная вода из крана, смывной туалет и газовая плита. Вот на этой плите в огромной кастрюле грели молодые воду и в двух тазах мыли посуду после застолья до полуночи.
          Правда в первый день, им с Еленой устроили даже первую брачную ночь. Гостей разместили по другим квартирам. Оставили молодожёнов одних до самого утра.

          Ещё Юрий вспоминал, как шли они с Еленой пешком до ЗАГСА, на регистрацию. Его тёща где-то сумела достать живые розы. Для того времени – цветы очень редкие. Когда они фотографировались в фотостудии, недалеко от ЗАГСА, некоторые гости не верили, что розы – живые. Большой редкостью были в то время такие цветы.

          Даже внучка Юрия, рассматривая фотографию со свадьбы деда и бабушки, не удержалась от вопроса:
- Дедуль, а почему у бабушки букет из искусственных роз? Тогда живых цветов не было?
- Это самые, что ни на есть живые розы, - ответил тогда Юрий. Просто тогда не было роз из Голландии. А местные розы были вот такими. И никто их тогда не продавал. Это твоей прабабушке Руфине Михайловне удалось договориться с каким-то садоводом.

          Не смотря на то, что свадьба справлялась в городе, многие традиции русской православной Свадьбы были соблюдены. После регистрации в Нижегородском ЗАГСе, который находился всего в одном квартале от дома Елены и фотографирования на долгую память в фотостудии, молодые так же пешком отправились в сопровождении свидетелей и гостей из числа молодежи домой. Не было в то время ни лимузинов, ни эскорта из автомобилей.
 
          Встречали их на крыльце дома мать Юрия с хлебом и солью, и дедушка Елены по отцовской линии с образом Казанской Божьей Матери. Гости организовали живой коридор в проходе к крыльцу. И всё было торжественно и трогательно!

          Застолье, не смотря на очень разные категории гостей удалось. Не было тамады, но направление в ходе праздника задавала бабушка Елены тоже по отцовской линии. Были тут и застольные песни, которые с энтузиазмом поддерживались и молодыми, и солидными гостями. Певунов оказалось очень много.
          Не забывали гости и пить-есть, поднимать тосты за молодых и кричать «Горько»!
 
          Публика самая разношёрстная: классная руководительница Елены по физико-математической школе, Наталья Вадимовна Курганова, и литейщик с Автозавода Глухов, троюродный брат Юрия по отцовской линии. Больше всех веселилась молодёжь. Без конца слышались шутки и взрывы смеха.

          Подарки были самые скромные. В то время всеобщего дефицита любой даже недорогой подарок надо было достать. Юрий запомнил, что среди подарков были часы, набор кухонных полотенец и несколько ваз для цветов. Самыми дорогими оказались: набор чайных серебряных ложек и немецкий чайный сервиз на двенадцать персон. Сервиз достали где-то самые близкие подруги Елены ещё со школы: Мила и Эльвира. Они были на свадьбе вместе со своими родителями.
 
          Более, чем через сорок лет после их с Еленой свадьбы сервиз до сих пор сохранился, хотя на все семейные праздники жена поила чаем гостей именно из этого сервиза. Разбилось совсем немного: одно блюдо для торта (в сервизе их было два) две чайные чашки и три тарелки.

          Утром после первой их с Еленой брачной ночи вездесущая и соблюдающая русские традиция бабушка Антонина Ивановна, разбудила молодых, чтобы убрать «с глаз долой» испачканное кровью девственницы постельное бельё. Юрий ощутил себя очень неловко, но вывешивать простыню с доказательствами невинности невесты, она, слава богу, не стала.
          Просто поменяла на чистую и застелила их брачную постель белоснежным покрывалом. Украсила горкой подушек с кружевными накидушками. Совсем, как в деревне у его матери.

          Второй день показался тогда Юрию каким-то суматошным: с битьём рюмок, продажей невесты, подметанием денег вместе с осколками посуды веником.
          Запомнил он подарок от однокурсников Елены. В коричневой простой коробке на льняной салфетке оказалась самая настоящая лошадиная подкова. Подкова была подарена на счастье и благополучие их семьи.
          Сейчас эта подкова красуется над входом на крыльцо их дома в Гремячке. Принесла ли она благополучие и счастье их семье? Юрий считает, что: «Да»!

          Он прожил длинную и счастливую жизнь рядом с женщиной которую любил, вырастил троих детей, в том числе и сына. Дождался пятерых внуков. Посадил не одно дерево, а разбил и вырастил три больших сада, в том числе, здесь в Гремячке.
          Построил не один дом, а множество! Все эти постройки останутся после его ухода НАВСЕГДА. Будут полезны людям.

                Глава 9.

          Сразу после окончания свадебных торжеств они поехали по месту распределения Юрия. На день задержались в Чебоксарах, посмотрели город, а потом прибыли в Новочебоксарск.
          До Новочебоксарска добирались на большом Икарусе. Поездка заняла всего минут сорок. Распределён он был на строительство Новочебоксарского химического комбината. Стройка была огромная. Химический комбинат, который он должен был строить - стройка Всесоюзного значения. 
          Его уже ждали. Грамотных специалистов-строителей тогда не хватало повсюду. Ему сразу дали комнату со всеми удобствами в двухкомнатной квартире. В доме, где жили строители.

          В другой комнате жил бетонщик с его участка с женой и двумя маленькими детьми. Младшему мальчику не было ещё года. Он не ходил, а ползал по всей квартире.
          Фамилия у соседей по квартире показалась ему тогда забавной – Малайкины. Оказалось – обычная чувашская фамилия. Соседа тоже звали Юрий. Был он черноволосым, жилистым парнем, чуть моложе. Вся семья его: и жена, и ребятишки были тоже черноволосыми и смуглыми.
          С соседями им с Еленой повезло Люда Малайкина была очень аккуратной: мыла полы по два, три раза в день. Как не следить за чистотой, когда дети всё время играют на полу.

          Елена задержалась в Новочебоксарске до 5-го октября. На следующий день у неё начинались занятия в университете. Последний семестр пятого курса, преддипломная практика и диплом. Коротким оказался их медовый месяц!

          Они обустроили свою комнату. Купили первый в их жизни диван «Ладогу», небольшой кухонный стол, два табурета и вешалку на стену. На большее денег не хватило. Свадьба встала очень дорого, но Юрий не жалел. В то время не было принято дарить на свадьбу деньги.
- Подарок самый скромный, но на долгую память! - так тогда рассуждали приглашённые гости.

          Когда провожал Елену на учёбу, обещал звонить на домашний телефон её тетке, Валентине Михайловне, которую его жена упрямо называла мамой до самой её смерти, последовавшей в 1975 году. Она объяснила Юрию, что с пяти месяцев до восьмого класса жила в её семье. Росла вместе со своими тремя двоюродными сёстрами и привыкла называть ту Мамой.

          Он сильно скучал по своей молодой жене. Та, правда, не ленилась, писала письма. Он отвечал ей, когда усталость позволяла написать ответ. Работы было так много, что он, человек привыкший к тяжелому физическому труду, тем не менее очень сильно уставал.

          В выходные удавалось иногда позвонить. Услышав знакомый голос, терялся, не знал, о чём говорить. Ему бы просто оказаться рядом с ней, тогда и помолчать не грех!
          Пару раз удалось съездить в Горький, навестить жену. Но этого ему было слишком МАЛО!

          По распределению он проработал всего год. Так сложилась его Судьба.

          После зимней сессии, перед самым Новым 1970-м годом, его Елена приехала на каникулы к нему. Новый год они встречали вместе. Доже поставили в полупустой комнате небольшую живую ёлочку. Украсили разноцветной гирляндой. Хорошо и уютно стало Юрию с приездом жены.

          Сразу после праздников начала Елена активно искать НИИ или КБ, для прохождения преддипломной практики и написания диплома. В Новочебоксарске не было никаких подходящих предприятий. Город строили исключительно для обслуживания Химического комбината. Сейчас в построенные дома, как в общежития заселили строителей. После окончания стройки в эти дома должны были приехать специалисты для работы на Комбинате.

          Елена легко нашла себе работу в Чебоксарах. В СКБ СПА (Систем Промышленной Автоматики) требовались специалисты по её профилю. Заканчивала она престижный факультет ГГУ. Начальник сразу предложил Елене кроме практики писать диплом по тематике СКБ. Чтобы быть вместе и рядом с мужем Елена с радостью согласилась.
          Но, как говорят:
- Хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах!

          На время практики жену официально оформили на работу с прицелом, что после получения диплома она останется на прежнем месте работы, только изменится на инженерную должность. Ей приходилось каждый день ездить на работу в Чебоксары. Сорок минут в переполненном автобусе туда и сорок минут обратно каждый рабочий день. И это не по самой хорошей трассе. Дорогу ещё только начинали строить.
 
          Через полтора месяца, в конце февраля у Елены начались проблемы с женским здоровьем. Юрий страшно испугался. Отпросившись с работы отправился вместе с женой к Женскую консультацию в Чебоксары.
          Диагноз расстроил их обоих – внематочная беременность. Срочно требуется операция. Юрий решил отвезти Елену в Горький. У тещи – много знакомых среди хороших и грамотных врачей. С направлением из Чебоксар и предварительным диагнозом жену срочно положили в 28 больницу, специализировавшуюся по женским болезням.
          Сам он вынужден был уехать обратно. Звонил Елениной тёте. Ждал писем от Елены, но тревога съедала его изнутри.

          Выдохнул он только тогда, когда жене поставили окончательный диагноз – Угрожающий выкидыш. Чтобы сохранить малыша кататься на автобусе по плохой дороге ПРОТИВОПОКАЗАНО! Окончательный приговор горьковских врачей.

          Юрию – тридцать один год. Самое время обзаводиться наследниками. Врачи твердят, что есть шанс сохранить малыша, если Елена пролечится в стационаре и дальше будет беречься.
          Теща, смотрела на Юрия с укоризной, когда тот на Праздник 8-го Марта приехал навестить и поздравить Елену.
- Придется оформлять академический отпуск, а с маленьким ребёнком, какая защита Диплома!
          Но она плохо знает свою дочь. Вполне понятно, раз не растила её сама.

          Его жена взяла совсем новую тему у своего прежнего руководителя (писала у него курсовую работу). За три месяца написала Дипломную работу у Михаила Израилевича Рабиновича и 23 июня защитилась на «отлично». 24 июня она уже была у Юры в Новочебоксарске. Не осталась на выпускной с вручением Дипломов, который должен был состояться 26 числа.

          Позже, когда Елена уже работала в Университете, она с улыбкой рассказывала, как руководитель её дипломного проекта был уверен, что не успеет она изучить новую тему и тем более написать работу. Но Бог помогает отважным!

          Рожать Елена собиралась в Горьком. У Юры, как раз наступило время первого планового отпуска. Он до сих пор помнил, как в ночь с 14-го на 15-е октября пешком провожал её в роддом № 1, что на улице Фигнер (сейчас Варварская).  У жены начались схватки. Однако сын родился только ранним утром 16-го числа. Больше суток мучилась его терпеливая Елена.

          После выписки из роддома, у неё начались проблемы с грудью. Гнойный мастит давал температуру более 40 градусов. Она перенесла три операции по удалению инфильтратов. Через день ходила на перевязки.

          Тогда Юрий понял, что не судьба ему достроить Химический Комбинат. Не может он жить отдельно от жены и своего сына.

          Кстати сына назвали в честь прадеда Елены. Она рассказывала Юрию ещё в пору их жениховства, что все четыре внучки бабушки Прасковьи Антоновны, дали слово, что назовут своих первенцев Антонами. В честь прадеда, который был «Самый знатный в деревне Карауловка Гагинского района кузнец. Чернявый, весёлый, с окладной бородой. Подкову разгибал на раз-два».
          Вот и назвали они своего сына – Антоном Юрьевичем.

          Сразу после окончания отпуска написал Юрий заявление на увольнение,и пошёл к своему начальнику. Объяснил, что проблемы со здоровьем у жены после рождения сына. Тот, выслушал его, но сказал, что уволить его не может. Должен он отработать по распределению три года. Запрос на выпускников строительного института формируется в Министерстве Строительства Чувашии.

          Поехал Юрий на приём к Министру в Чебоксары. Тот, по-видимому, заранее запросил характеристики на его работу. Уговаривал остаться на Комбинате. Предлагал вне очереди, как молодому специалисту выделить для его семьи двухкомнатную квартиру. Но Юрий упёрся: у него аргументов тоже было достаточно. Елена его – тоже специалист в высшим образованием. В Горьком её специальность востребована, а в Чувашии ей придётся каждый день от маленького ребёнка ездить на работу из Новочебоксарска в Чебоксары.
- Не смогу я два года жить и работать, когда жена и сын во мне нуждаются, – доказывал он Министру.
- Не отпустите официально, я самовольно сбегу в Горький к семье, - закончил свои «уговоры» Юрий.
          Понял Министр, что не сможет он удержать его. Да и не 22-летний «сопляк» перед ним стоит, а взрослый мужчина, знающий чего в жизни хочет и должен. Махнул он рукой, да и подписал Юрию заявление на увольнение.
          Так, он вернулся в Горький. В квартиру тёщи, где его Елена с сыном ждали его с нетерпением.

          На следующий день сходил к знакомому в «ВолгоВятСтрой».  А тот позвонил в трест № 2 «Промстрой» и направил Юрия с «СМУ-2» этого треста, к начальнику Вировлянскому. У них была вакансия мастера. Правда мастером он был всего два месяца, затем его перевели на должность старшего мастера и т.д.
          Так и проработал он до самой пенсии в одной организации. Только должности менялись в его трудовой книжке.

                Глава 10 (последняя).

          Тогда в августе 2010 года понял Юрий, что ему осталось совсем немного. Попросил жену забрать его с дачи из Гремячки домой.
          Показал, как сильно отекали у него ноги. Ходил он тогда с большим трудом. Болели все мышцы. Иногда ему казалось, что болит у него каждый частичка тела. Но он был терпеливым человеком. Жизнь приучила его к этому.

          Жена поняла его настрой и увезла домой.

          С тех пор он мог гулять только вокруг дома. Иногда ходил по Набережной Федоровского, рядом с которой находился их дом. С каждым днём ему становилось делать это всё труднее и труднее. Особенно тяжело было подниматься после прогулки по лестнице, на их последний этаж.

          Наконец он попросил жену разобрать диван в гостиной и постелить ему постель там.
          Жена не стала спорить. Более 40 лет они всегда засыпали вместе. Но пришло время, когда близкое присутствие жены рядом с ним в постели стало дарить ему вместо удовольствия боль.

          В самом конце октября к ним домой приходил тот же доктор, что год назад предлагал ему вторую операцию. Посмотрев результаты его анализов, которые жена собирала уже целый месяц, чтобы оформить ему инвалидность, врач озвучил ему честно глядя в глаза:
- К сожалению, теперь оперировать уже поздно. Я не возьмусь!

          По этому высказыванию Юрий понял, что ему осталось совсем немного времени. Они с женой не обсуждали его болезнь. Просто старались об этом не говорить вслух.

          С ноября каждый день жена начала колоть ему обезболивающее препараты, потому что терпеть боль стало невозможно.

          Но однажды, уже после визита врача, ему приснился старец в белых одеждах, который ласково смотрел на него и манил к себе. Этим утром он подозвал к себе Елену и сказал:
- Ты знаешь, что я никогда не верил в Бога, не люблю я попов, но всё-таки Там кто-то есть!

          Жена заплакала и предупредила, что днём придёт старшая дочка, которая работала недалеко от них. Дочь действительно пришла. Он улыбался, глядя на неё.
А та стояла около его дивана и слёзы текли у неё по щекам. Ему очень хотелось успокоить Машу, сказать что-нибудь на прощание, но ему было очень тяжело говорить.

          Ещё одна мысль заставляла его считать, что он уже готов к тому чтобы покинуть этот Мир.
          Когда-то после совместного просмотра с Еленой фильме «Знакомьтесь, Джо Блэк», его поразили рассуждения героини фильма, что человек готов уйти только тогда, когда в его воспоминаниях о жизни накопились моменты счастья и радости, которые он готов забрать с собой на тот Свет.

          В его жизни было множество таких моментов!  Особенно много их было в самом начале совместной с женой жизни. До настоящего времени он бережно хранил их в глубине сердца и памяти!

          Много разного было в его достаточно долгой жизни. Но всё хорошее, почему-то помнилось ему связанным с его Женой, матерью его детей, его любимой Женщиной, его Ленушкой!

          Сегодня – 15 ноября. Ему 72 года. По документам ещё только 71.  Но со слов матери он знал, что родился сразу после праздника Октября. Значит ему уже исполнилось 72. Он остро чувствовал, что умирает.

          Днем во время обеденного перерыва опять пришла навестить его старшая дочь.
          Он чувствовал, что она смотрит на его осунувшееся лицо, как она присела на краешек дивана. Юрий лежал, прикрыв от усталости глаза.  Ему было слышно, что Дочь опять тихонько плакала.
          Очень хотелось посмотреть на неё. Но не было сил даже открыть глаза.
Жена грустно что-то шептала, пытаясь успокоить дочь.

          Вечером он впал в забытье, но некоторое время ещё слышал, как Елена разговаривает со своей сестрой. Слов он разобрать не мог. Усталость навалилась на него и не давала понять, о чем они разговаривают.

          Потом он чётко услышал тиканье настенных часов над головой. Мерный и успокаивающий звук. Ему стало легко и спокойно. Вдруг тиканье затихло, и он почувствовал себя невесомым, поднимающимся вверх. Я ухожу, подумал он тогда с облегчением…
          Часы остановились в час ночи 16 ноября 2010 года.