Волны памяти. Вступление

Выдающаяся русская писательница Надежда Тэффи так высказалась о писательском «святом ремесле»:
"Люди, с писательской работой не знакомые, думают, что можно очень удачно сочинять, если хорошо выспался, погулял, подышал свежим воздухом, сел у окна и любуешься пейзажем. На это большинство писателей ответят воплем: «Ничего не сочинишь!.. Компилятивную работу, описание чужой жизни и трудов — это возможно. Но напряженную, творческую, вдохновенную — никогда. Это, конечно, странно, но бессонная ночь, беспутная жизнь, суматоха, неразбериха, когда человеку мешают сесть за письменный стол, какие-нибудь полотеры грохочут в соседней комнате, — неожиданно разгорается фантазия, и человек ждет только момента, когда сможет устроиться и записать то, что «накатило». Устроится соответственно своим причудам и будет работать".

Прочитав эти строки знаменитой писательницы, я немного расстроилась, ведь именно такой "компилятивной" работе посвятила я последние годы моей творческой жизни. Приходили заказы от издательства написать книги о жизни великих писателей - Тургенева, Чехова, Жуковского, и я погружалась в работу. Но внутренне все время ощущала, что описание жизни выдающихся людей, хоть и "со своей колокольни", то есть оценивая события своим критическим взглядом, все-таки не дает возможности для полноценного творчества. Ведь ты всегда должна соизмерять написанное с датами и фактами из жизни выдающегося человека и для полета фантазии места не остается. Без сомнения, что эта "компилятивная" работа тоже необычайно интересна, ведь ты погружаешься с головой в события жизни великого человека. Судьба такого человека часто совершенно необыкновенна и позволяет тебе понять не только его личность, но и скрытые пружины его творчества и величия.

И все-таки нередко хочется отвлечься от конкретики биографических описаний и создать собственный художественный образ. Многие возразят, что в каждом художественном образе зашифрована конкретная личность. Так, например Лев Толстой Наташу Ростову списал с сестры своей жены Татьяны Кузьминской, а Левина- с самого себя. Гончаров списал своего Обломова со знакомого тверского помещика, а Тургенев - в своей изумительной повести "Первая любовь" изобразил своего отца и полностью пересказал историю своего первого чувства. И все-таки, писатель берет лишь эскиз знакомой личности и обогащает его придуманными чертами характера, поступками, фантазирует сам ход событий. Таким образом, давая своему художественному образу новое имя, писатель вольно или невольно создает новую личность, нового человека.

И опять потянуло меня на старые рельсы - от исторической и мемуарной литературы на художественную прозу. Сейчас в моде писать романы, а мне больше по душе небольшие рассказы или повести. В стиле Чехова, да простят меня читатели за нескромное сравнение с творчеством великого писателя. Даже, если большие издательства такую малую прозу публикуют неохотно, принимают лишь от самых авторитетных писателей, но ведь, к счастью, есть возможность опубликоваться в самиздате. Там уже вышли мои художественно-публицистические сборники - "Шведский рай", "Волшебный мир", "Лихолетье", "Дорога к Счастью", "Секреты долголетия", "Жар-птица". "Русская рулетка". Сказано- сделано! Приглашаю читателей познакомиться с моим следующим художественно-публицистическим сборником повестей и рассказов "Волны памяти".