Сияние Софи. Часть 3. Глава 24

                Глава 24.   


  Как только их силуэты исчезают, всё вокруг буквально замирает, и на том месте, где стояли Татьяна и Александр вспыхивает слепящий свет. Свет, меняя все цвета радуги от красного до фиолетового, волнами каждого оттенка растекается по окружности.
    Одна из них — небесно-голубая, словно волна морского прибоя мягко прокатывается по распростертому телу Игоря, и кровавое пятно на его спине начинает исчезать. Он вздрагивает и слегка шевелит левой рукой. Ладонь медленно разжимается, и из неё, словно из распахнутой дверцы клетки, вылетает пичужка. Она усаживается на веточку кустарника, деловито поправляет пёрышки и тут же заливается радостным щебетом.
   Игорь переворачивается на спину и открывает глаза. Перед его взором предстаёт чистое, без единого облачка голубое небо — то самое, каким он видел его в последний раз минут сорок назад.
   С трудом поднявшись на ноги, он отряхивает брюки и оглядывает себя. Не обнаружив каких-либо серьёзных повреждений, кроме незначительных ссадин на руках, смотрит на наручные часы и недоумённо качает головой. После этого начинает осматриваться.
   Картина, что предстаёт его взору, поражает. Он совсем не узнаёт местность. Всё вокруг усыпано обломками скал, а под самым большим из них лежит расплющенная, словно консервная банка, машина генерала. Раздавленными оказались и машины их недавних преследователей.
   То, что происходило здесь в тот период, пока он был в забытье, не может и представиться его, ещё не окрепшему сознанию.
   И вдруг Игоря пронзает мысль:
   — Татьяна! — тревожно восклицает он и резко оборачивается в сторону плато. На верху неясно мелькают две короткие вспышки света.
   Игорь бросается туда по едва приметной тропинке, лишь краем глаза отмечая неподвижные тела бандитов, разбросанные по склону.
   Поднявшись на край плато, он останавливается и тревожно вглядывается в знакомый камень — возле него никого нет. Чуть поодаль на боку лежит искорёженный вертолёт. Ветер доносит от него жалобное поскрипывание какой-то оторванной на нём детали, и этот звук особенно отчётливо режет слух в мёртвой тишине.
   Игорь устало проводит ладонью по лицу и медленно идёт к валуну. Под ним лежит его пиджак и сумочка Татьяны. Он наклоняется, берёт пиджак, роется в боковых карманах. Вынув полупустую пачку сигарет и зажигалку, садится под камень и закуривает.
   Когда огонёк сигареты начинает обжигать пальцы, он щелчком отбрасывает окурок в сторону и поднимается. Взяв в одну руку сумочку, в другую — пиджак, ещё раз обводит взглядом плато и грустно улыбается:
   — Да-а… натворила ты тут дел, Татьяна Борисовна… — едва слышно произносит он и решительно направляется к спуску с плато.
   Вдруг взгляд цепляется за что-то справа. Игорь останавливается и внимательно смотрит в ту сторону: среди камней, на спине, раскинув руки, лежит мужчина. Он сворачивает к нему и, подойдя ближе, узнаёт в нём своего недавнего коллегу — Мышкина.
   Наклонившись, осторожно вынимает из внутреннего кармана пиджака служебное удостоверение и прячет его в карман своих брюк. Постояв молча у тела, Игорь досадно вздыхает, поворачивается и уходит, не оглядываясь.

   В то время, когда перед Игорем показывается автотрасса, на вершине плато шевельнулось неподвижное тело Мышкина. Голубая, уже таявшая в воздухе волна, словно коснулась его ещё раз, и он начинает медленно приподниматься. Встав на подрагивающие ноги, шатаясь, делает несколько неровных шагов. Стараясь удержать равновесие, подходит к ближайшему камню и опускается на него.
   Мышкин неподвижно сидит, низко опустив голову, и только слёзы безысходности вытекают из его потухших глаз, падая на пыльный разорванный ботинок. Спустя некоторое время он медленно поднимает голову, оглядывается по сторонам и, тяжело поднявшись, бредёт к спуску с плато.
   Остановившись на его краю, смотрит вниз: там, среди камней, виднеются фигуры его недавних подельников, сидящих в неподвижных позах.
   Спустившись с плато по каменистой осыпи, Мышкин прихрамывающей походкой подходит к ним. Все они оказались целы и невредимы, но находятся в каком-то странном, оцепенелом состоянии.
   Молча пройдя между ними, Мышкин мелко семенит дальше. Но тут его окликивает Сивый, голосом совсем пустым и равнодушным:
   — Эй… Ты куда?
  Мышкин медленно разворачивается на голос, и в его глазах вспыхивают злые огоньки.
   Растопырив пальцы и широко разведя руки, он срывается на дикий крик:
   — Ну не туда же, где мы были сейчас!
   И начинает безумно хохотать. И этот смех, подхваченный горным эхом, уносится в даль, то усиливаясь, то вновь затухая в глубоких ущельях.

   Игорь подходит к краю автодороги, смотрит по сторонам и быстро перебегает на противоположную сторону. Завернув сумочку Татьяны в пиджак, чтобы не выглядеть с ней нелепо, начинает голосовать.
   Но машины пролетают мимо, и со стороны может бы показаться, что водители словно не замечают его.
   Игорь уворачивается от очередной автомашины и зло выкрикивает вслед:
   — Да что вы все, ослепли, что-ли?! Не видите, человек на дороге голосует?1
   Тут, только что проскочившая в сторону города белая "шестёрка" резко тормозит и начинает сдавать назад.
   Игорь торопится к машине.
   Когда та поравнялась с ним, в приоткрытом окне показывается белокурая голова симпатичной девушки лет двадцати пяти.
   — Вам куда? — спрашивает она, снимая тёмные очки.
   — До города не подбросите? — торопливо, и почти умоляюще произносит Игорь, сжимая в руках свёрнутый пиджак с сумочкой.
  Девушка окидывает его подозрительным взглядом, о чём-то мгновение думает и кивком головы приглашает в машину.
   — Спасибо, — благодарит её Игорь, устраиваясь на переднем сиденье. — А то уже почти час тут торчу, и хоть бы кто остановился!
   — Да кто же вас в таком виде подсадит? — весело произносит девушка, ещё раз окидывая его с ног до головы. — У вас, наверное, сегодня неудачный день. Скажите, вы случайно домой не возвращались… после того, как вышли?
  — Да вроде нет… — неуверенно отвечает Игорь. — Не возвращался.
  — Когда будете возвращаться, — наставительным тоном продолжает она, — обязательно посмотритесь в зеркало.
   Игорь невольно усмехается и кивает:
   — Спасибо за совет.
   — А вы что тут делаете? — продолжает с интересом расспрашивать Игоря девушка. — Из-за землетрясения нас целый час с той стороны не пропускали.
   — Да так… — с неохотой отзывается Игорь, заёрзав на сиденье. — Грибы собирал. Машину раздавило, а сам и не знаю, как уцелел.
   — Тоже мне, грибник нашёлся, — ехидно хмыкает соседка. — По грибы компаниями ездят: с друзьями, коллегами по работе… А тут грибов, вам для сведения, и вовсе нет.
   Она на миг умолкает, словно обдумывая что-то, а потом бросает на него острый, испытующий взгляд:
   — Вы где работаете?
   — Я?.. — замялся Игорь. — По всякому бывает. — И, будто в шутку, добавляет:
   — Сейчас вот в горах овец пасу.
  — Ага, пастух… — иронически произносит девушка, скользя по нему взглядом из-под ресниц. — Так я и поверила. Вы действительно пасёте… только не овец.
   — И кого же? — с любопытством переспрашивает Игорь, поворачиваясь к ней в пол оборота.
   — Да от вас за версту военным пахнет, — невозмутимо отвечает она. — Уж меня то не провести. Я, между прочим, в офицерской семье выросла. Даже возьмите: причёска у вас аккуратная. Брюки, рубашка, хоть и грязные местами, но не из "Сельпо". Часы… — она скользит взглядом по его левому запястью. — Часы тоже престижные. И голос поставленный. Вид спортивный. Какой из вас пастух?
   Игорь, услышав такую пространную речь о себе, начинает уже с заметным интересом посматривать на неё.
   — И кто же в вашей семье офицер? — наконец спрашивает он, не сводя с незнакомки оценивающего взгляда.
   — Папа, — коротко отвечает она.
   — И наверное он генерал, а вы генеральская дочка? — с лукавым почтением бросает Игорь.
   — Ну что вы… — деланно смущается девушка. — Он простой капитан в районном военкомате.
   — А вы сами, где работаете? — любопытствует Игорь.
  — Я?.. — переспрашивает она. — Журналисткой. На областной телестудии. Так что людей я сразу вижу. А впрочем, просто… — она хитро щурится на него, — когда вы садились, у вас офицерский жетон из кармана выпал.
   Девушка заливается заразительным смехом.
   Игорь растерянно тянется к левому карману и поднимает с сиденья небольшую связку ключей, на которой висит его личный номерной знак. Глянув на него, он не сдерживается и подхватывает весёлый смех девушки.
   К городу они подъезжают, когда уже начали сгущаться вечерние сумерки.
   — Вам куда? — спрашивает Игоря его весёлая попутчица.
   — Мне?.. — оторвавшись от своих мыслей переспрашивает он, и, решив, что таиться дальше нет резона, отвечает:
   — Если можно, подвезите меня на Мира, семнадцать. А то стыдно признаться — с собой даже на автобус денег нет. И идти в таком виде по городу… — он осматривает себя, — сами понимаете.
   — Ну что? — радостно восклицает девушка. — Я угадала? Там же контора! — и начинает задорно напевать:
   — Пастух! Пастух! Далеко, далеко, на лугу пасутся ко-о-о…
   Игорь смущённо отводит взгляд и поворачивается к окну.
  К зданию областного УФСБ машина подъезжает минут через двадцать. Девушка глушит мотор, поворачивается к Игорю и почти буднично произносит:
   — Вот и приехали. Владимиру Николаевичу привет передавайте.
   От удивления Игорь некоторое время не может произнести и слова.
   — А что, — наконец выдавливает он, — вы с ним знакомы?
   — А почему бы и нет? — спокойным голосом отвечает она и смотрит на него уже совершенно другим взглядом — внимательным и серьёзным, а от былой её весёлости и кажущейся беспечности не остаётся и следа. — Это мой папа.
   Игорь неловко откашливается в кулак, пытаясь скрыть растерянность, затем сбивчиво говорит:
   — Так вы… Ну да, конечно… А от кого привет передать? Ой, простите, как вас зовут?
   — А может быть, и нет, — отвечает девушка, блеснув хитринкой в глазах.
   — Что? — переспрашивает ничего не понявший Игорь.
   — Даша, — тут же слышится в ответ.
   — Кто?!. Ой! Заболтали вы меня… — в смущении говорит Игорь и тянется к дверной ручке. — Спасибо, что подвезли.
   — И волосы причешите! — требовательно проговаривает Даша, то ли советуя, то ли приказывая. — Развели на голове огород — и листики на ней, и травинки… Отец не любит нерях.
   — Да… Конечно… — коротко отвечает Игорь и лезет пальцами в нагрудный кармашек пиджака, лежащего на коленях.
   Вынув расчёску, несколько раз проводит ею по волосам, стряхивая за окно мелкие травинки. Уже собравшись вернуть её на место, он вдруг замечает, что из кармашка торчит уголок какой-то бумажки. Игорь замирает: он хорошо помнил, что не клал её туда.
   Помедлив немного, осторожно вынимает её. Это оказался согнутый пополам листок в мелкую синею клеточку, явно вырванный из записной книжки.
   Заинтригованный, Игорь осторожно разворачивает листик — и лицо его внезапно каменеет. Он медленно поднимает глаза и опустошённым взглядом смотрит через лобовое стекло.
   — Она всё знала… — едва слышно шепчет он.
   Даша, встревоженная таким внезапным изменением, трогает его за плечо и настороженно спрашивает:
   — Почему вы так побледнели? Что-то неприятное в записке?
   Игорь, с трудом приходя в себя, вновь разворачивает листок. На нём, торопливым женским почерком набросаны всего две строки: "Любовь рядом. Не упустите шанс."
   — Так что? — продолжает тревожно спрашивать Даша. — Плохие вести? Вам чем-то помочь?
   — Нет-нет… — поспешно отвечает Игорь, пряча записку обратно в кармашек. — Всё хорошо. Эту записку я потом в рамочку повешу…  в нашей комнате.
   — Это в какой ещё — "нашей"? — больше с удивлением, чем с возмущением, переспрашивает Даша. — Вы что себе позволяете?
   — А там видно будет! — почти ехидно отвечает он и, широко улыбнувшись, выходит из машины.
   Негромко хлопнув дверкой, заглядывает в салон через приспущенное стекло:
   — Даша, вы не очень будете возражать, если в качестве ответного жеста я приглашу вас на завтра в ресторан?
   Даша слегка откидывается на спинку сиденья, задумывается над ответом.
   Игорь, не дождавшись ответа, отходит от машины на несколько шагов.
   — Завтра, — наконец доносится до него голос Даши, — в это же время, на этом самом месте! И не опаздывать!
   Игорь останавливается, резко поворачивается к машине:
   — Договорились! Меня, кстати, Игорем зовут!
   Он радостно машет рукой, вновь разворачивается и, бодрой, размашистой походкой идёт к входной двери управления.
   Улыбнувшись, Даша машет рукой в ответ и устало произносит:
   — Да знаю, знаю… Игорёша ты наш.
   Затем, словно вспомнив о чём-то, поднимает штанину на правой ноге и отстёгивает скрыто-носимую оперативную кобуру с пистолетом. Положив её в бардачок, с блаженством на лице чешет щиколотку. Вернув штанину на место, достаёт из бардачка рацию и подносит её к губам:
   — "Север" — негромко произносит она.
   — Слушаю, — тут же откликается мужской голос.
   —  Нашла. Доставила. Встречайте.
   — Спасибо. Молодец. До связи.
   Даша бросает рацию на переднее сиденье, заводит машину и отъезжает от здания УФСБ.

   На город тихо и незаметно опускается поздний июльский вечер.
   В окнах домов один за другим вспыхивают огоньки.
  И хотя рабочий день давно закончился, Владимиру Николаевичу после выслушанного доклада подполковника Щербакова хотелось побыть одному. Волнения и тревоги этого дня дают о себе знать, и он, усталый и внутренне опустошённый, сидит в своём кабинете за рабочим столом, отрешённо и безразлично уставившись в одну точку.
   На приставном столике стоит начатая бутылка конька и две рюмки. На тарелках — остатки закуски.
   Со спинки стула у столика свисают косынка и сумочка Татьяны.
   Посидев в тишине ещё с какое-то время, генерал ослабляет, как ему кажется, давящий на шею галстук, смотрит на часы и достаёт из шикарного организатора телевизионный пульт. Одним нажатием кнопки включает телевизор, стоящий в ближнем углу кабинета.
   По первой программе Москва передаёт новости уходящего дня.
   — А теперь мы переходим к хронике чрезвычайных происшествий, — тихим, ровным голосом продолжает ведущая. — Сегодня, в семнадцать часом сорок пять минут по московскому времени, на юге Рогачевской области произошло землетрясение мощностью семь баллов по шкале Рихтера. Очаг землетрясения находился в горной местности на небольшой глубине. Разрушений и жертв среди населения нет. И вот что сказал по этому поводу ведущий специалист областной сейсмослужбы Виктор Ткачёв.
   На экране, у карты области, появляется мужчина лет пятидесяти, строго одетый, в очках. Он ведёт указкой по карте, поясняя:
   — Горный массив, расположенный на юге нашей области, проходит вдоль тектонического разлома, или, говоря проще, вдоль разрыва в скальных породах земной коры. В связи с этим, данный район является наиболее сейсмоопасным. По прогнозам наших специалистов…
   В это время на столе надоедливо забренчал телефон. Владимир Николаевич отключает звук телевизора и снимает трубку. На другом конце линии — профессор Молчанов.
   — А, это вы Кирилл Петрович. Здравствуйте! — приветствует его генерал. — Давно вернулись из-за границы?.. Вчера?.. Нет-нет, не отвлекли. Я как раз новости смотрю… И вы тоже?
  Повисает небольшая пауза, в течение которой генерал, по-видимому, внимательно слушает собеседника.
   — Да, всё так и вышло, — продолжает он. — Да, теперь знаем…  Конечно, не забудем. Родственникам будет оказана всяческая помощь и поддержка… Кирилл Петрович, — генерал расслабленно откидывается на спинку кресла — можно задать вам один вопрос?
   — Какой вопрос? — слышится заинтересованный голос профессора.
   — У них, обоих, супруги погибли, давно ещё. Так вот, —  продолжает генерал, постукивая ладонью по подлокотнику, — не дело ли это, образно говоря, рук любви? Убрала их, чтобы те, каким-то образом, не нарушили её планы?
   — Она?!. — в голосе профессора звучит возмущение. — Убила их? Откуда у вас такие мысли, Владимир Николаевич?
   — Профессиональные издержки, так сказать, — невозмутимо отвечает генерал. — Во всём сомневаться и всех подозревать.
   — Сочувствую, — отзывается Молчанов, и в голосе его слышится горечь. — Но сами подумайте, зачем ей устранять их? С ними, без них — они всё равно бы встретились! И я говорил уже об  этом вашему руководству здесь, в Москве. Они нашли бы друг друга в любой точке земли!
   — Тогда почему она не спасла ни жену Александра, ни мужа Татьяны? — с недовольством произносит Владимир Николаевич, привставая с кресла. — Вот что мне непонятно! А вы же сами говорили, что она защищала их, то есть наших героев. Могла бы и супругов их спасти. Так ведь? Что ей стоило?
   — Может, и спасла бы… — задумывается профессор. — Не знаю. Возможно, их просто рядом не оказалось в тот момент. Но с другой стороны — посмотрите: дети то остались живы? Хотя шанс был один из тысячи. Их успела, а родителей уже нет. Дети… Дети в таких ситуациях всегда на первом плане. Да, кстати… дети…
   — Вот только не надо ещё и на их детей намекать, — почти выкрикивает генерал, размахивая свободной рукой. — Мне и их родители седых волос добавили.
   — Нет-нет… — поспешно оправдывается Молчанов. — Это я так… К слову. Такая любовь не может делиться или передаваться.
   — Вот и хорошо, что не может! — уже более спокойным, но всё же громким голосом говорит генерал. — Хоть за них будем спокойны! А скажите лучше вот что: я тут вспоминал нашу недавнюю встречу и задался вопросом — зачем им, ну или их любви, зажигать звёзды? Разве их мало на небе? Зачем?
   — Вопрос интересный… — задумчиво отвечает Молчанов. — Даже и не знаю, что на него ответить… Ну, может для того, чтобы красиво было. Это в шутку. Я не знаю.
   — Понятно, — с оттенком неудовлетворённости произносит Владимир Николаевич. — А после нашей встречи вы больше ни у кого подобного не наблюдали?.. Не наблюдали… А в наши края не собираетесь?.. Тоже нет? Ну и слава Богу. До свидания… И вам всего хорошего.
   Генерал кладёт трубку на аппарат, берёт пульт и включает звук.
   — …а наблюдавшееся очевидцами свечение неба в указанном месте, — продолжает Ткачёв — вероятнее всего связано с тем обстоятельством, что в момент, когда начинается разрушение горных пород, происходят интенсивные электрические разряды, подобные молниевым. И по причине эмиссии освободившихся электронов воздух начинает ионизировать и светиться. Учёным этот природный процесс давно известен и хорошо изучен…
   — Сияние Софи! — вдруг осеняет генерала. — Вот что это такое!
   Владимир Николаевич смущённо, но довольно улыбается собственной находке и выключает телевизор. Тяжело поднявшись, подходит к широкому окну.
   Заложив руки за спину, он задумчиво смотрит на сверкающий вечерними огнями город.
   — И где они теперь? — с грустью произносит он. — Что с ними?
   Вздохнув, генерал разворачивается, берёт со спинки кресла пиджак, надевает его и направляется к выходу из кабинета.