Свеча

Она стояла на пыльной грунтовой дороге, посреди того, что когда-то было яблоневым садом, а теперь стало местом для недостроя и забытья. Двенадцать лет, длинные белые волосы, тонкие пальцы. Но больше всего поражали глаза — огромные, беспорочные, поднятые к небу, будто вбитые в него гвоздями из темных ресниц.

Ветер Апокалипсиса прошелся по миру тихо. Не огонь и пепел, а легкий, прохладный ветерок. Он коснулся всего живого и унес с собой каждую душу, в которой теплилась хоть искра сочувствия, веры, способности любить что-то больше себя. Он собрал урожай. На земле остался осадок — те, чьи сердца были каменными от рождения или окаменели от злобы, страха, бесконечной погони за своим. Они не умерли. Они просто продолжили быть собой.

Девочка застыла в тот самый миг, когда ветер должен был коснуться и её. Но что-то пошло не так. Или так и было задумано. Её мгновение растянулось на годы, а потом на десятилетия. Она стала памятником, вокруг которого мир окончательно погрузился в войну всех против всех, ибо винить в катастрофе было некого, кроме соседа.

Проходящие мимо не могли не смотреть на неё. Её фигура резала зрение, как белый лист — грязный холст. Один из них, человек, чьи руки знали только вес оружия, а мысли — только схемы убийства, как-то раз остановился. Он смотрел на её лицо, на застывшую просьбу на губах (о чем она просила в последний миг? Никто уже не помнил), на беззащитные тонкие голени. И что-то внутри, глубоко под слоями брони злобы, дрогнуло, надломилось с тихим щелчком.

Он рухнул на колени в пыль, обхватил её холодные, неподвижные ноги и зарыдал. Это был первый звук истинной печали в новом мире.

С того дня он не ушёл. Он стал приходить каждый день. А потом начал приводить других. Силой, обманом, уводя с линий фронта мелких бандитов, вытаскивая из подвалов мародёров. Он сажал их перед ней, заставляя смотреть. «Смотри! — рычал он. — Видишь? Это то, что мы убили. Это то, чего в нас нет».

Не всех удавалось размягчить. Многие, ощетинившись, убегали обратно в хаос. Но некоторые оставались. Они начинали видеть в её фигуре не странный артефакт, а укор. Молчаливый и абсолютный.

Вокруг девочки вырос город. Не город-крепость, а город-монастырь, обнесённый стеной не от врагов, а от бессмысленной жестокости внешнего мира. Его жители называли его «Горянск» — от слова «гореть», хотя открытого огня здесь боялись. Их единственным огнём была она — эта вечная, холодная свеча.

Они ухаживали за ней, смахивая пыль с её платья, иногда в отчаянии пытаясь согреть каменеющие руки своим дыханием. Они спорили, кто она. Ангел, не успевший улететь? Зеркало, отражающее последнюю совесть мира? Жертва, принявшая на себя весь удар, чтобы дать горстке людей шанс?

Лучик её света, который, как казалось, исходил от фигуры, был коротким — всего несколько метров. Но в этом круге света трава была зеленее, а в груди у стоящего там человека невыносимо ныло то самое место, где когда-то, может быть, в детстве, жила боль за другого.

Город окреп. Научился жить, торговать тишиной и простым трудом с редкими мирными странниками. Необходимость в новых адептах отпала. Они берегли свой уклад, свой маленький мир добра, выстроенный вокруг одной тайны.

А потом в одно утро её не стало.

Не было взрыва, не было света. Просто первый луч солнца пробился сквозь туман, упал на темно-зелёный, угловатый лист необычного дерева, выросшего как раз на том месте, где она стояла. В капле росы на этом листе луч вспыхнул ослепительной, мимолётной радугой. И когда свет рассеялся, люди увидели, что место пусто.

Только пыль на земле лежала ровным кругом, будто years с неё долго-долго сдували невидимые губы.

Воин, теперь уже седой старик, подошёл и опустил руку в центр круга. Пыль была теплой.

Город не распался. Он продолжил жить. Но теперь его центром было пустое место и растущее рядом дерево с очень твёрдыми, тёмно-зелёными листьями, в росе на которых по утрам иногда, если встать под правильным углом, можно было разглядеть отблеск чего-то бесконечно чистого и далёкого. Как память. Как обещание. Как вопрос, на который теперь каждому приходилось искать ответ уже внутри себя.