ВАСЯ

Сергей
ХОРШЕВ-ОЛЬХОВСКИЙ

ВАСЯ
               

       Мой близкий друг, поэт, сказал, что в наш магазин завезли свежайшую, до прозрачности жирную вяленую рыбу и селёдку иваси...
    В последнее время в Лондоне развелось немало магазинчиков из восточноевропейских стран, особенно много польских и литовских – эмигрантов из этих государств тут тьма-тьмущая! Но есть и другие торговые точки – русские, болгарские, румынские...   
    И я заскочил, – прикупить на выходные дни небольшого, но с виду жирного лещика и два таких же, до прозрачности жирных, как выразился поэт, рыбца, да ещё прихватил полтора килограмма иваси, – в культовую для российской души лавку, под звучным названием «USSR», что случается со мной в последнее время крайне редко. Это наиприятнейшее дело я добровольно уступил жене – для неё здесь раздолье, прямо-таки таинство...
    Боже мой! Каких только я не увидел вкусняшек, которые повсеместно продавали в городских гастрономах, да и в лавках «сельпо», в моём далёком, теперь можно с уверенностью сказать, счастливом детстве. В настоящее время эти вкусняшки начали массово изготавливать заново. Там были самые разнообразные сладости. Зефир белый, зефир розовый, зефир в шоколаде. Халва такая и халва сякая. Пряники и печенье самых разных размеров и конфигураций. Шоколадные конфеты «Кара-Кум», «Белочка», «Мишка на севере»... всех и не перечислить. Да ещё всякие батончики, ириски и «Дюшесы» с «Барбарисами». А в конце ряда стоял ящик угловато-овальных драже разной величины с изюмом внутри, под названием «Морские камушки», и тут же громоздились стеклянные бутылки, что редкость в современном мире, с газированными напитками прошлых лет: «Ситро», «Крем-сода», «Буратино»... И я поплыл... В моих мыслях тотчас вырисовался образ любимого брата Васи, смышлёного, заботливого и необычайно трудолюбивого малого. На эти мысли меня натолкнули крепко запавшие в память стеклянные бутылки и «Морские камушки».

                * * *
     Я был одним ребёнком в семье. Не потому, что родители не хотели много детей. Нет. Они очень хотели, но судьба так распорядилась. Каждая следующая беременность, после меня, заканчивалась для мамы преждевременно и очень болезненно. А самая последняя, и вовсе завершилась тяжёлой операцией и она едва не умерла. На этом врачи поставили точку, и я оказался единственным. Везунчик!
    Конечно, расти одному было скучновато. Но у мамы и папы имелись, слава Богу, четыре сестры и три брата на двоих, и у меня, соответственно, оказалось много двоюродных братьев и сестёр. Но только трое из них мои ровесники – дети маминой старшей сестры, которая мне не только тётя, но и крёстная мама. Я часто гостил у своей второй мамы и двоюродных братьев по воскресеньям и в дни каникул. Начну представлять нас снизу вверх. Мы – погодки. Самый младший Петя, следом Лёня, потом я, и старший – Вася. Крёстная была чрезвычайно хозяйственной женщиной. Чрезвычайно! И Вася уродился таким же, может быть даже ещё более щепетильным. Крёстной не надо было никому давать каких-то особых указаний, она на ходу, спеша на работу, бросала несколько коротких замечаний старшему сыну. И всё. Точка! Дальше начинал хозяйствовать Вася. Он всегда справедливо распределял обязанности. Младшим попроще и полегче – покормить кур, уток, гусей, кроликов... А себе оставлял самое ответственное – занятие со всякими хрюкающими и блеющими на разные голоса, да ещё, в большинстве своём, рогатыми скотинами. Тем не менее он всегда успевал прибраться первым, да ещё и нам помочь, чтобы побыстрее убежать из двора, громить, совместно с другими ребятами, фашистов (дети того времени очень часто играли в войну, даже чаще, чем в футбол). Но однажды, Вася затеял новое дело – он решил помыть и сдать в магазин бутылки, коих накопилось несколько мешков. Видимо, за пару лет.
    Младшие тут же заныли:
    - Какие бутылки! Мы собирались играть в хоккей!
    - Зря не хотите, потом купим конфет! – торжественно заявил Вася.
    Петро и Лёшка сразу успокоились. Мы сообща перетащили бутылки из сарая в дом и устроили им банный день. А затем отвезли, тужась, на четырёх детских санках в магазин и, отстояв длиннющую очередь, сдали продавщице, как тогда говорили – лавочнице. Петя, Лёня и я тотчас припали руками к прилавку и стали с пристрастием разглядывать конфеты. Но Вася начал перечислять, к нашему глубокому разочарованию, не названия сладостей, а то, что надо было, по его мнению, для хозяйства: столько-то сахара, столько-то соли, столько-то стирального порошка, столько-то кусков хозяйственного мыла, столько-то коробков спичек...
    А мы, втроём, в расстройстве чувств, повторяли за каждым наименованием:
    - Вася, конфет!..
    И Вася, наконец, после пятой хозяйственной покупки, угомонился и сказал:
    А на остальные шоколадных конфет.
    - Тут двадцать восемь копеек осталось, не хватает на шоколадные, – с сочувствием вздохнула лавочница и посоветовала. – Берите «Барбарис», или «Дюшес».
    - Ладно, – нисколько не смутился Вася. – Давайте «Барбарис».
    - Не хотим леденцы! – возмутились Петро с Лёшкой. – Хотим хорошие!
    - А лучше берите ириски, они хоть и немного дороже, зато числом больше получится, – вдруг поменяла своё мнение лавочница и засуетилась. – Какие бы вам получше подобрать... «Кис-кис», «Тузик»... Вот! – воскликнула она. – «Золотой ключик»! Двадцать семь копеек за сто грамм. Мягкие, прямо как шоколадные.
    - Хорошо, – охотно согласился Вася. – Сто грамм «Золотого ключика», а на оставшуюся копейку ещё один коробок спичек.
    - Какой хозяйственный паренёк! – удивилась одна из старушек, тоже вертевшаяся у прилавка.
    - Это точно! Хозяйственный! – подтвердила лавочница и, в порыве чувств, взяла из ящика четыре шоколадные конфеты и угостила каждого из нас, и Петя с Лёней сразу успокоились.
    Мы, счастливые, выскочили из магазина и Вася раздал нам по четыре маленьких ириски, а себе взял девять.
    - Ага, как себе, так девять! – опять заныли Петро с Лёшкой. – А как нам, так по четыре!
    - Не хнычьте! – одёрнул их Вася. – Это маме, папе и мне по три штуки. Вам досталось больше, вы же младшенькие.
    И нам троим сразу стало легче, даже радостно – нам больше досталось!

                * * *
       У нас в доме Вася гостил редко – он был главный по хозяйству в своём дворе. Чаще наведывались младшенькие, но когда они немного подросли, приехал, на летних каникулах, Вася, и ему на глаза попались в углу двора замоченные в двух корытах, бесхозные, по его мнению, бутылки. «Непорядок!» – решил он, и мы принялись приводить стеклянную тару в надлежащий вид.
    - Тётя Тоня, что вам надо в магазине, – спросил Вася у моей мамы, когда бутылки готовы были отправиться на скупку.
    - Да у нас вроде бы всё есть, покупайте конфеты. Слава богу, корыта освободили.
    - А соль, спички, мыло... – стал перечислять Вася.
    - Ну да, мыло! Я же собираюсь стирать бельё! – спохватилась моя мама. – Купите два куска хозяйственного мыла, а на остальные конфет.
    - А какие вы хотели бы? – уточнил Вася.
    - Покупайте для себя, – отмахнулась мама. – Я не люблю конфеты.
    - Что, совсем никакие? – ещё раз уточнил Вася.
    - Ну, разве что «Барбарис»... Можете купить сто грамм.
    Мы успешно сдали бутылки, купили два куска мыла, сто грамм «Барбариса» и внушительный кулёк пёстрых драже «Морские камушки». Хозяйственный и справедливый Вася любил во всём порядок. Он решил – нам должно достаться поровну, точь-в-точь, и стал делить разнообразные «Морские камушки», в большинстве своём зеленовато-серых и молочно-кофейных цветов в крапинку, по одной штучке. По принципу: тебе – мне, выверяя каждую конфетку по оттенку и размеру. Когда все камушки были разделены, мы стали быстро уплетать их. И тут Вася показал большущий «Морской камушек», чуть ли не в два раза крупнее любого из моих, и спросил:
    - Тебе такие попадались?
    - Не-е-ет!.. – растерялся я.
    - Как же так?.. – хмыкнул Вася. – А я уже два слопал! – и протянул мне свой камушек. – Ладно, возьми один.
    Я с радостью схватил подаренный большой камушек и тотчас грызнул его. Раздался хруст и из моего рта вывалился зуб...
    Добрейшей души Вася – это не ирония, жутко перепугался за моё здоровье. Он никак не рассчитывал, что я всё приму на веру и мгновенно стану грызть отполированный камешек-голыш, который немножко отличался, если внимательно оглядеть, от настоящей глазурной конфетки.
    Зато обрадовалась моя мама, у которой неотложных дел было не в проворот. Теперь ей не надо было везти меня в районную больницу – выпал именно тот зуб, который должен был вырвать врач.
    Я не особенно боялся зубных врачей, честное слово! Тем не менее тоже обрадовался. Старшее поколение хорошо помнит какие были медицинские инструменты и иголки для уколов у зубных врачей в то время.
    Спасибо брату. Выручил!