Водолаз Индус

Ньюфаундленды хороши
для спасения тонущих детей;
но если у вас нет приличного водоёма и ребёнка,
ньюфаундленд вам решительно ни к чему.
(Генри Уиллер Шоу)

Собака – друг человека. Этим всё сказано. Друг, значит друг. И тут, как говорится, ни прибавить, ни убавить. У собак есть всего один недостаток – они доверяют людям. Это обстоятельство и породило огромное желание молодого Оси Буреданова завести породистую собаку. Именно породистую, а не какую-нибудь дворовую шавку.

Собственно, дворняжка-то у них была – маленький чёрный кобелёк с кривыми ногами. Из-за этой кривоногости в сочетании с квадратной мордой его и назвали – Кубик. В противовес самой распространённой в их деревне собачьей кличке – Шарик.
Когда в шестом классе Оська прочитал книжку про пограничника Карацупу с его верным псом Индусом, то решил, что у него тоже будет такая же умная и дрессированная собака. Но Кубик служить на границе не хотел и дрессировке не поддавался. Он с жадностью пожирал сухарики, которые Оська приносил для его поощрения при обучении ремеслу ищейки, потом на всякий случай обнюхивал его карманы и руки, убедившись, что больше ничего съедобного нет, норовил выскользнуть из ошейника и убежать по своим собачьим делам. А уж если убегал, то раньше, чем через три дня не возвращался. Пока не набегается по деревне и не оголодает.

Столкнувшись с полной непригодностью Кубика к служебно-розыскной деятельности, юный Осип стал просить родителей купить ему породистую собаку. На что его отец, покойный Сидор Кузьмич, отвечал: «На што она тебе, Оська? Мы сами-то породой не вышли, а собаку нам породистую подавай! У нас и Кубик хорошо на гостей брешет».
К своей детской мечте Осип вернулся, когда пришёл из армии и узнал, что его приятель и одноклассник Вася Жмуркин служил на границе, и у него была собака. В груди у Оси что заболело и заныло от зависти к другу. Сам-то он в ракетных войсках служил. Два года просидел в тайге на точке. Твёрдо решив, что как только устроится на работу, собаку он обязательно заведёт, Осип поехал в город к своему дяде.

Дядя Костя работал метеорологом на севере, и Осип его застал как раз накануне отъезда на работу. У дяди в квартире была шумная компания, потому дверь открылась только после третьего звонка.

– О, Оська! Племянник дорогой, проходи, проходи! Ты вовремя прибыл. А я завтра сбрасываю швартовые с кнехтов и отчаливаю на очередные полгода. Друзья вот меня пришли проводить.

Дядя Костя был изрядно навеселе. Видно проводы начались уже давно. В просторной прихожей на коврике под вешалкой для одежды лежала большая белая собака.
– Кобель? – со знанием дела спросил Ося.
– Точно, Оська, кобель – сукин сын! Друзья-полярники привезли, – отозвался дядя. – Проходи, садись с нами за стол.

Константин Глебович налил Осипу штрафную. Когда тот выпил, тут же наполнил рюмку снова и произнёс проникновенный тост: «За тружеников севера!» Все дружно выпили и продолжили застольный разговор.

Осе не терпелось расспросить дядьку про его собаку. Выбрал момент, когда в разговоре возникла пауза, и спросил:
– Дядя Костя, а порода какая?
– Где порода?
– Ну, у собаки какая порода? Я же вижу по морде, что не дворняга, а породистая собака! Я их по книжкам давно изучаю…
– А порода… Ньюфаундленд! Водолазами их ещё называют.
– Да ты что, дядя Костя! Ньюфы, они же чёрные, а этот белый!
– Эх, Ося… Ты про альбиносов ничего не слыхал! Это и есть настоящий водолаз-альбинос! – И дядя снова наполнил рюмки.

Осип вышел в прихожую. Пёсик лежал смирно, положив голову на лапы. Смотрел чёрными глазами. Нос тоже чёрный. Ося потрогал нос. Холодный, как положено. Потрепал собаку по загривку. Пёс, не открывая пасти, утробно отозвался: «У-у-ум!»
– Здоровый ты, брат! Сколько же тебе месяцев?

В прихожую вышли двое из гостей, стали прощаться. Ося вернулся за стол и снова начал тормошить дядю, отвлекая того от застольной беседы:
– А как звать-то?
– А? Зови просто Костей, – осоловело отвечал дядька, – у нас с тобой разница всего в пятнадцать лет…
– Да я про собаку спрашиваю! Кличка какая у пса?
– А… Кличка? Нету никакой. Недавно привезли…
– Давай, назовём его Индусом!
– А хоть Примусом! – отмахнулся дядя. – У меня приятель был, так он своего кобеля и вовсе Фараоном назвал.
– Почему Фараоном?
– А потому, что этот кобель – сукин сын, после себя в каждой комнате пирамиду оставлял… О! – Константин Глебыч хлопнул себя по лбу. – Оська! Поживи у меня, пока я в командировке. За зверем присмотришь. А то ведь этим…, – он кивнул на своих бородатых друзей, – даже кошку доверить нельзя. На месте не сидят – вечные бродяги севера! Люди с исковерканной судьбой и искривлённым сознанием…

Тут у дяди Кости снова родился тост, и он отвлёкся от разговора с Осипом. А у Оськи сердце радостно забилось – наконец-то у него будет породистый пёс! И с жильём на первое время понятно. А уж работу он найдёт, работа никуда не денется. Она, как говорится, не волк.

К ночи гости разошлись. Дядька и племянник легли спать. А рано утром Константин Глебыч попил рассолу, взял заранее приготовленный чемодан, крепко пожал руку Осипу:
– Ну, бывай, племяш! Деньги на прокорм зверя я оставил на столе, щи, как говорится, в котле, вода в ключах, а голова на плечах! Я иногда звонить буду, а ты, если что, шли телеграмму, адрес тоже на столе.

Осип выглянул в окно, посмотрел, как дядя Костя загрузил в багажник чемодан, и светло-зелёная «Волга» с шашечками увезла на вокзал лихого покорителя севера.
Первым делом Ося прочёл записку с адресом, аккуратно её свернул и положил в свой паспорт. Потом по-крестьянски скрупулёзно пересчитал купюры. Денег дядя Костя не пожалел. На эту сумму стаю волков можно полгода кормить, не то что собаку. Этот факт прибавил Осе Буреданову оптимизма, и он, вспоминая всё, что читал в книгах по собаководству, начал составлять режим для собаки и план дрессировки.

На прогулках Индус вёл себя степенно, на других собак не обращал внимания, хоть они его облаивали что есть мочи. Индус не отвечал, хотя и шёл без намордника. Осип в душе радовался: «Вот что значит порода!» Ему нравилась спокойная реакция его подопечного на всех этих пустолаек. Именно это качество более всего и притягивало Осипа в породистой собаке. Он даже ощущал некое родство молчаливых душ: своей и Индуса.

Однажды подошли к пруду, на котором уже образовался первый ноябрьский ледок. Пёс потянулся к воде. Ося отстегнул поводок от ошейника, думал, собака пить хочет. А Индус неожиданно прыгнул в воду и стал купаться, ломая тонкий лёд. «Ну точно, водолаз», – размышлял Ося, беспокоясь, как бы тот не простыл.
 
Индус уже понимал некоторые команды из общего курса дрессировки, такие, как «рядом», «ко мне» и «место». Однако, чтобы собаку обучить розыскной службе, нужно было идти на площадку и заниматься с инструктором. Понадобилась справка, и Осип с Индусом отправились к собачьему ветеринару.
Когда вошли в кабинет, ветеринар снял очки, тщательно их протёр и стал почему-то смотреть на Осипа, а не на собаку. Потом, однако, заглянул в пасть Индусу и спросил хозяина:
– Как зовут?
– Индус, – ответил Ося и добавил: – Ньфаундленд!

Ветеринар снова посмотрел на Осю, но уже поверх очков:
– Я бы на твоём месте назвал его Эскимосом…
– Почему? – удивился Ося.
– Потому что он такой же ньюфаундленд, как я бедуин. Это медведь! Ты, парень, что, чокнутый или шутник?

У Оськи аж в глотке всё пересохло:
– К-к-к ак медведь?! – Ося проглотил ком в горле. – Какой медведь?
– Белый! Какой… Слепой, что ли? Ему полгода, не больше.

Нечего и говорить, что Ося был в шоке. В состоянии прострации он добрался до дома, и отстегнул карабин от ошейника белого «водолаза». Он хотел было уже бежать на почту, чтобы дать телеграмму своему дяде-шутнику, но потом решил, что телеграммой ситуацию не исправишь, сел на диван, не снимая куртки, и задумался.

 Как же ему быть с этим «ньюфаундлендом»? Ждать приезда дяди? Как-то страшно теперь стало. Медведь всё-таки. Хищник. А вдруг вырастет и съест?
Индус как будто почувствовал настроение своего товарища по берлоге. Вздохнул, подошёл к Оське и положил голову ему на колени. Ося почесал зверя за ухом и подумал: «Не съест, поди что. Дрессированный медведь тоже неплохо».

На следующий день он собрал все книжки про собак и отнёс их в библиотеку. Там он набрал других – про медведей. Как белых, так и бурых. Зашёл в магазин, купил на всякий случай намордник. Началось воспитание служебного белого медведя.
Когда дядя Костя приехал в очередной отпуск после своей метеовахты, то увидел весьма подросшего мишку, который весил без малого центнер. После короткого совещания с Оськой, было решено Индуса отдать в зоопарк, потому что Осип из книжек узнал, что взрослый белый медведь-самец набирает вес до пяти центнеров и становится опасным для окружающих.

Поскольку в родном городе зоопарка не было, Индуса отвезли в соседнюю область. Там ему предоставили жильё и пансион, поместив в вольер с бассейном, где уже жили его белые соплеменники.

На этом бы история воспитания пограничного пса из белого медведя закончилась, и никто бы о ней ничего не услышал. Но о ней всё ж таки узнали сотни людей, если не тысячи, и долго ещё пересказывали её, всякий раз добавляя всё новые подробности, а иногда и откровенно привирая.

А узнали о ней так много народу, потому что через два года Оська приехал в гости к дяде Косте. И вот за ужином, когда племянник с дядей скушали литр водки – это была вечерняя норма полярного метеоролога Константина Глебыча – они вспомнили Индуса, и на глаза Осипа навернулись слёзы. Дядя обнял племянника и сказал:
– Не грусти, брат Оська. Зато есть, что вспомнить. Ну, какому ещё селянину в его серой будничной жизни довелось воспитывать служебного медведя? Вот сколько нарушителей задержал твой знаменитый Карацупа со своей собакой? Сто пятьдесят восемь? Так он же их ловил поодиночке! А твой Индус, если бы ему позволили служить на границе, мог бы разом их всех задержать. И они бы даже не дёрнулись! Даже если бы были вооружены. К твоему сведению, шкура белого медведя из пистолета не пробивается!
 
Дядя Костя налил ещё по рюмке и великодушно завершил:
– А если скучаешь, так мы завтра же можем сесть на скорый, и навестить твоего Индуса в зоопарке!

От этой идеи у Осипа настроение поднялось, и он, пустив слюну, со счастливой улыбкой уснул прямо за столом.

Дядя Костя слов на ветер не бросал, рано утром они сели в поезд, в обед перекусили в вагоне-ресторане, а ближе к вечеру уже шли по оживлённой аллее зоопарка. Возле вольера с белыми мишками народу было больше всего. Друзья сразу увидели заматеревшего Индуса, который купался в бассейне с двумя собратьями поменьше, видимо, это были медведицы. Они подошли к самому вольеру и стали наблюдать.

– Вот видишь, Ося, как он тут кайфует! Представь, каково бы ему было в моей однокомнатной берлоге…

Осип, конечно, был согласен, что медведю в зоопарке лучше. Они уже было собрались уходить, потому что Константин Глебыч, видел перед входом в зоопарк пивной киоск и хотел туда заглянуть. Но, то ли ветер подул в сторону медведей, и Индус уловил знакомый запах перегара, то ли он по голосу узнал своих корешей, только он поднял голову и заохал, как человек. А может, он просто по-своему, по-медвежьи, запричитал: «Ой-ё-ёй!! Кого я вижу!!» и ломанулся к ограде, которая вздрогнула от его прикосновения. Дядя с племянником решили уйти от греха подальше, пока не поздно, и почти бегом, направились по аллее к выходу. Но не тут-то было! Огромный медведь, отбежав от изгороди, нарезал круг и, набрав скорость, бросил своё могучее тело на прутья решётки.

Если кто забыл школьный курс физики, напомню, что сила удара равна массе, помноженной на скорость в квадрате. Поскольку масса медведя была огромная, а скорость бешеная, то стальные прутья решётки не выдержали и вылетели, как спички. Огромный белый зверюга кинулся намётом вдоль аллеи догонять своих друзей.
Нет нужды описывать неописуемый кипеш, поднявшийся в только что спокойном зоопарке.

 Народ с криками: «Хищники на воле!» бросился во все стороны, ломая кусты и сбивая урны. Охрана ринулась вслед за медведем, точно не зная, в какую сторону тот побежал. Директор зоопарка накручивал диск телефона, быстро набирая: «01», «02», «03» и ещё какие-то номера, которые он сам потом не мог вспомнить…
Первыми прибыли три пожарные машины, потом две машины «Скорой помощи» и одна труповозка. Последней приехала милиция на УАЗике с тентованым верхом и один инспектор ГАИ на мотоцикле «Урал».

Когда общими усилиями Индуса водворили в клетку, а его двух друзей привели в кабинет директора зоопарка, народ понемногу успокоился.  Друзья написали объяснительную милиционерам, а директору парка – обязательство не приезжать в зоопарк без его разрешения. На прощание тот сказал: «А лучше вообще не приезжайте!», а взамен обещал каждый год присылать дяде Косте фотоотчёт о жизни Индуса.

Вот именно так и закончилась эта история. А все выдумки и байки, которые долго ещё ходили по нашему городу, мало имеют общего с правдой, в отличие от моего рассказа, потому что услышал я его лично от Осипа Сидоровича Буреданова совсем недавно. И сразу же всё записал слово в слово, потому что истина превыше всего.