Таково и будущее. Для начала

2026

Новый Год будет снова и будет обязательно. Тут уж ничего не поделать. От нас не зависит сие обстоятельство.

И у нас тут снова будут крутить по телевидению до тошноты уже надоевший и неизменный уже лет сорок-пятьдесят пакет давних и прекрасных фильмов.
«Иван Васильевич», «Ищите женщину», «Обыкновенное чудо», «Операция Ы», «С лёгким паром», «Тот самый Мюнхгаузен», «Брильянтовая рука»… и прочее, всем давно наизусть заученное, навязшее в глазах и ушах. Ну не смотреть же и вправду на всю эту кинопомойку, на базарные эти РИМЕЙКИ, на всю эту высокобюджетную самодеятельность!
Ну, нечего более в стране России показывать на очередной Новый Год, ну, просто, шаром покати у нас с вами в этом дворце нашей культуры. Ну, не может российская киноиндустрия соорудить что-то, что смогли бы досмотреть до конца хотя бы процентов двадцать населения нашего. Беда – честное слово!
Да и в иных дворцах её, культуры нашей, как видится мне, не гуще. То, что мы все тут привыкли называть «культурой», речевая, звуковая и зрелищная её отрасли, книги, фильмы, театр, музыка, живопись-графика, всё то, что связывает нас поверх иных культур – общественных, научных, инженерных, работных, всё это ухнуло в безумные наши девяностые куда-то. В пропасть какую-то ухнуло. Как и не было её – советской культуры.  Которая – русская в основе корневой своей. Которая всё таки – важнейший ген соединения в нацию, в речь, понятную здесь, в образы, помогающие обрести отдельное от остальных общество.
То и осталось, что в записях и архивах. Да осточертевший новогодний телевизорный набор старинной выделки, без которого – как без шампанского.

КУЛЬТУРА – совокупность созданных человечеством материальных, духовных и социальных ценностей, функционирующих в качестве искусственных средств человеческой жизнедеятельности.
Из ВИКИПЕДИИ это я взял.

Идёт война. Официально – с Украиной. По делу – с обожаемой нашей Европой, духовной родительницей марксизма и мальтузианства, евгеники, толерантности и нацизма, и множества иных, не менее замечательных, сущностей. Страшная штука война. Как-то забывается про это в долгое мирное время. Про ужас войны… про то, что война – средство достижения всё тех же целей, но только с помощью массовых убийств. Неважно, даже, кто с кем, всё едино – с помощью убийств…
А я тут – о культуре! Не прав, что ли?
Но, ведь, война – это крайнее, кровавое отражение глубочайшего кризиса этой самой культуры. Культуры ВСЕХ и ВООБЩЕ, и нашей и той, а не воинской культуры, как организованности и эффективности процесса взаимного убийства.
Разобраться бы…

Культура – это что?
Наличие чистых туалетов в городе?
Захватывающие детективы и удобный транспорт?
Слова «Моя мечта – разровнять место, где была Россия, и построить что-то новое. Вот просто разровнять…»?
Толстой, Достоевский, Пушкин, Ломоносов? Льюис Кэрролл и Клайв Синклер Льюис?
Это всё – культура?
Димка Быков, Дарья Донцова, Макаревич-Шендерович-Пугачёва – это культура?
Не спешите с ответом! Сложный, и на самом деле, вопрос…

Одно только скажу: вдруг, с первыми уже выстрелами, начинает народ думать всерьёз под кровищу эту, писать всерьёз, читать всерьёз, думать всерьёз. Откуда только слова берутся порою, да как в умные, порою, мысли складываются! Что-то вырастать начинает. Что? И вырастает ли? Язык культуры нужен для опубликования новых смыслов. А он НЕ РАЗЛИЧИМ ПОЧТИ – в мычании и унитазном юморе РИМЕЙКОВ.
Кто-то, вы не поверите, даже видит в этом возрождение и очищение культуры. Обретение общих символов и внятных критериев подлинности.

Может быть и так, конечно… Хотя и странно немного – вы не находите? Убийства, даже на справедливой войне, остаются, всё-таки увеличением смерти на земле. Очень тут всё сложно. Нельзя тут торопиться и выпускать на волю недодуманные смыслы, порождённые, возможно, тщеславием и выгодой.

И сразу вопрос – а как надо было? Ответьте! Только на человеческом языке, чтобы смысл был в ответе.
Когда к виску подползает дуло обожаемой Европы. Подождать, вдруг обойдётся? Очень мне не хочется быть в толпе интеллигентов наших. В толпе невежественных всезнаек, владетелей ВНЯТНОЙ РЕЧИ, гладко и складно толкующих о необходимости не замечать эсесовских штучек по границам и подбора площадок под ракетные установки в двух минутах подлёта.
Как надо-то было?
Плохо я отношусь к интеллигенции нашей, объявившей себя неоднократно и публично «цветом нации» и «лучшим, что имеем здесь».

И попадаю тут же в капкан. Между косноязычными и велеречивыми.

Страшная штука – война. Поэтому, наверное, про пустяки забывается на время. Потому что мирные обыватели, наконец-то, после целого века войн и голодовок, дождавшиеся, наконец, тишины и относительного благополучия, неторопливо жующие нехитрые свои житейские радости и горести, начинают, вдруг, выкарабкиваться из обжитых коконов, выглядывать из-за треснувшей скорлупы истинным и неожиданным совершенно обличьем. И, гляди-ка, зашмыгали крысы по землям кто куда, замычали, захрипели звери из неведомых доселе лежбищ, поднялись и оглянулись в тревоге и недоумении самые настоящие ЛЮДИ – движение и страх обнажили суть, напрягли и определили мысли и тела.
Возникает вдруг очень остро вопрос о срочной необходимости УПОРЯДОЧИВАНИЯ вот такого вот мира и вот такой вот жизни.

«Кто первым найдёт выход, кто сможет упорядочить настоящее, убрав из него изрядную долю субъективизма, объективизировав его, тот получит преимущество в строительстве глобального будущего. Получит шанс выиграть будущее для себя и своего народа, независимо от того, как складывается его судьба в настоящем».
Это сказал очень неглупый человек – Ростислав Ищенко. На мой взгляд, ёмко сказал. Предельно рационально высказался.

А перед нами жуткой панорамой – война.
Развалины вместо городов и деревень, могилы, трупы, грязь, ожесточение и вынужденное духовное упрощение воюющих, окостенение в душах – хождение по самому краю смыслов, говоря откровенно… Страшно!
А когда умом вдруг дойдёшь, что ещё более страшная и подлая война сколько уж лет по всему миру полыхает – война против человеческого образа, война за перевод в бессмысленное и без-образное состояние и без того грешных людей, и вовсе нехорошо становится.
Война любимой нашей Европы за хаос вместо упорядочивания.
И, не очень пока что внятная, полупроснувшаяся какая-то, анти-война остального мира за спасение упорядочивания (сиречь – культуры) от хаоса.

А, ведь, простое и достоверное определение того, что есть эта самая КУЛЬТУРА и что есть ХАОС – уже стоит трудов и споров. Каждый, ведь, на себя тянет правоту.
«США и Украина во Вторую Мировую воевали с Гитлером и Сталиным» – это не деревенский дурачок сказал, это официальное лицо выговорило в том государстве, которое определяет себя сияющим и культурнейшим.
Многие верят…

Так что, всё-таки, я – о культуре сейчас. В меру понимания моего, разумеется, и моей образованности. О культуре, которая – не где-то вообще, а у нас, здесь и сейчас. Других я не знаю толком. Свою-то – только в меру приобщённости моей и опыта жизненного, не более..
Я – о том, собственно, думаю – мы-то, хоть, имеем, что защищать?
А, имея, вообще, защищаем ли?

Так почему исчезла, вдруг и сразу, та КУЛЬТУРА, которой по сю пору стараемся мы гордиться, которую называем мы и посейчас «великой» и «русской»?
Между прочим, совершенно справедливо называем, если ограничить пока это понятие искусностью литературы и живописностью искусства.
Почему не сохранилась она? Почему застыла артефактами, а не живёт, взращивая новые, нынешние артефакты, соединяющие людей в народ, в общество, в цивилизацию?
Почему развалилась она карточным домиком в пошлятину невиданную здесь доселе, едва начала в конце двадцатого века сыпаться Советская власть? Я прекрасно помню, как деятели той, советской, культуры, писатели, журналисты, музыканты, режиссёры, энергично и предельно убедительно обещали нам беспримерный расцвет культуры, освободившейся от цензуры, от цепей и пут проклятой Советской власти. Я это помню до сих пор, и иной раз позволяю себе некоторое мысленное ехидство – культуры, освободившейся заодно и от щедрого ФИНАНСИРОВАНИЯ этой самой власти.
Почему как-то странно осуществилось вдохновенное предсказание носителей той же самой КУЛЬТУРЫ о том, что финансирование сразу же и свободно будет осуществляться благодарными и благополучными потребителями этой КУЛЬТУРЫ?
Почему финансирование это стали осуществлять крайне некультурные и, говоря откровенно, невесть откуда взявшиеся персонажи и конторы? Разумеется, финансирование той только культуры, которая соответствовала их немудрящему пониманию.
Почему новая цензура мгновенно образовалась буквально из воздуха того времени, но только как цензура противоположного направления и более, прошу прощения, «демократическая» – цензура отказом финансирования того, что было выше понимания новых спонсоров?
Почему моментально были отрешены от КУЛЬТУРЫ и её финансирования главные её потребители – простые люди, работяги, «биомасса» – как выговаривалось тогда. Простые люди, впавшие в те «святые» годы в жуткую нищету и неустроенность? Отрешены были, между прочим, внезапным, и полным безденежьем своим в своей стране, самой богатой на планете. Те, культурные, люди отчаянно отворачивались от проклятущего этого вопроса – зачем была придумана и виртуозно внедрена кем-то эта нищета и нищенство? Отчаянно отворачивались, проклиная художественно и пламенно коммунистов и «совков». Можно было назвать их людьми культуры? В то время они, ведь, сами себя именно так называли.
Почему наиболее видные НОСИТЕЛИ КУЛЬТУРЫ уверенно и бесстрашно перешли на искусственное питание – начали с задних лап ловить подачки мутных олигархов и не менее мутных фондов?
Почему без всякой опаски перерезали они пуповину культуры – связующее пространство между её двумя неразделимыми и одинаково важными телами: телом выработки и телом восприятия?
Почему последний производящий слой той нашей гуманитарной культуры оказался по самому большому счёту просто бескультурным? Не было ли это внутреннее бескультурье, вообще говоря, родовым признаком интеллигенции нашей, при всём её внешнем тщеславии, всей её изощрённости и сладкогласии наружном?
Не была ли интеллигенция наша, безусловно искусная в ремесле речевом, всё-таки, по природе своей, выкидышем европейского смысла, чего-то, всё-таки, чуждого здесь? Обдумать, может быть, стоит, а?

Ну, а то, что попёрли в пустеющие лабиринты былого великолепия дилетанты и проходимцы – явление природное, понятное. Вирусы и паразиты всегда на низком старте. Это, по-моему, не область культуры, а область естественнонаучных законов. Нарушение базовых законов чистоплотности обязательно закончится чем-нибудь и посильнее гонореи. Любой специалист объяснит.
А культура, ведь, – это ещё и чистоплотность. И тела, и души. Так я думаю. То есть, иммунитет к бесстыдству и нечистоплотности – вопрос той же культуры, получается.

Вот о ней я и пытаюсь сейчас говорить. О чистоплотности души… О культуре, которая досталась… и развалилась при первом же серьёзном испытании…
И продолжу так:
«Какова культура народа, таково и его будущее».

Автора этих слов я не знаю, да и неважно, кто автор. Утверждение-то, безусловно, верное. Хотя бы потому, что само слово «культура» переводится с начального латинского ещё и как «возделывание», как «развитие» и «образование». Другими словами, как подготовка этого будущего. В виде ухоженного или заросшего сорняками (при отсутствии того самого возделывания) интеллектуально-нравственного, а может и производственно-научного, к примеру, пространства. Куда вполне, мне кажется, вписываются и термины «упорядоченность» и «чистоплотность».

Давайте, с вашего разрешения, посмотрим всё-таки на академическое определение того, что называется у нас КУЛЬТУРОЙ:
 «Человеческая (социальная) деятельность в ее ценностной, процессуальной, предметной и результативной определенности. Вся совокупность продуктов материальной и духовной целенаправленной деятельности человека – от орудий производства, зданий, социальных институтов и политических учреждений до языка, произведений искусств, религиозных систем, науки, норм нравственности и права».

А?
Чувствуете сердцевину, наполнение и внешнюю форму культуры?
Наполненность и объёмность чувствуете?
Серьёзная, стало быть, штука – эта самая культура! И упорядочивание, но и возведение ввысь человеческой натуры ощутимо присутствует в ней, как основополагающая задача. Да и включает в себя (перечтите, пожалуйста!) и социальные институты, и орудия производства и многое, видимо, ещё, то, что принципиально исключает искажения и гордыню, то, что – не только книги и театры.
И штука наиинтереснейшая, потому что другое название этой самой культуры – цивилизация. То есть – нынешнее состояние культуры, достигший ею на сейчас уровень упорядоченности и чистоплотности.

Можем ли мы с вами приложить нашу КУЛЬТУРУ, а хотя бы и в виде внешнего, гуманитарного её слоя, к глыбе того, что названо «ценностной, процессуальной, предметной и результативной определенностью»? История наша от начала того, что зовём мы «культурой», говорит о том, что финалом очень не мелкой нашей культуры почему-то оба раза и достаточно скоро по историческим меркам становились смуты, войны, распад и жестокость.

И, минуя упомянутое убожество киношно-литературное, посмотрим, если позволите, в нас как таковых, нынешних:
Очевидно же, вспоминая о «мере человеческого в человеке», – и вправду очевидно, что матерящиеся сегодня по улицам девчонки лет двенадцати, уже вскоре, не дай Бог, станут мамами будущих наших соотечественников и ОДНОКУЛЬТУРНИКОВ.
Что будут эти детишки, ввиду заданного вектора развития, уже маленько проще и примитивнее этих своих мам, и так достаточно упрощённых в мозговой и душевной деятельности уже сейчас – вы не согласны?
Поскольку будущие их мамы ныне, как я думаю, стали несколько проще уже своих родителей, перекидывающихся не всегда, но в минуты раздражения – уж точно, друг с другом известными речевыми отходами – не так ли?
Поскольку, вдруг, ИЗВЕСТНЫЙ КУЛЬТУРНЫЙ ДЕЯТЕЛЬ (помните?) назвал речевую грязь и помои НАШИМ ИСТОРИЧЕСКИМ ДОСТОЯНИЕМ.

А я помню, поскольку старый уже, давние советские времена, когда за мат в общественном месте можно было пятнадцать суток схлопотать моментально. А потом, помню, как мужской мат на улице перестал быть странным, и как отвратителен моему мужскому уху становился женский мат. Вот, уж лет десять привыкаю к детскому мату. На моих глазах, господа, упрощалась и исчезала повседневная, не шибко мудрёная, но – реальная КУЛЬТУРА реального народа… растворялся в атмосфере православно-пролетарский стандарт человеческого достоинства народа-победителя, не допускавший публичного испражнения словесными фекалиями.

Другими словами культура помаленьку уходила от тех, кто должен был, в сущности, быть её осуществлением. Накапливаясь символами, формализировалась где-то вверху, у откормленных советско-российских ТВОРЦОВ, уходила, ужималась туда же – вверх. Где матом и пьянством не брезговали тоже, конечно. Очень даже не брезговали! Но только в целях подчёркивания широты своей души, видимо… как я полагаю…
И, конечно же, «возведение ввысь человеческой натуры» что тогда, что сейчас, что совсем уж в прошлом понималось там, у ВЫСОКОКУЛЬТУРНЫХ, как задача педагогическая, учительственная, поучающая и стыдящая. Тяжкая обязанность ТВОРЧЕСКИХ ЛИЧНОСТЕЙ стыдить всех остальных, всё остальное ПРОСТОНАРОДЬЕ.

То, что нынешний наш театр в основном использует матерный формат общения, нужно ли очень уж доказывать? Богомоловы и Бутусовы, наследники, а, может быть, и бастарды ТОЙ культуры, через раз пришивают тряпошные фаллосы и спускают штаны спектаклям своим – и культура сия уходит в интересующиеся ею ширнармассы беспрепятственно под видом ОТКРОВЕННОГО ОБНАЖЕНИЯ ДУШИ. И, скорее всего, действительно же выкладывают они в мир Божий свои и своего круга душевные слежалости и комплексы. Можно, имею право, подозревать, что у них, там, в толпе этой «культурной», ныне выше задницы никаких формул уже не поднять. Ценный ли это продукт для нас с вами – интересный вопрос, правда? Спасибо, что от прямых нравоучений отошли! Только, исподволь, ухмылками и задницами, воспитывают ПРОСТОНАРОДЬЕ во приятие последних европейских императивов.
Наличие ли это культуры или полное отсутствие её? А?

Хочу заметить, что мат, словесные фекалии, очень, конечно, упрощают нам жизнь, освобождая от надобности искать настоящие слова для выражения сильных чувств. В детских романах про пиратов и разбойников, помнится мне, мелькали некоторые воспитательные макеты таких словосочетаний. Как не вспомнить их: «Холера тебе в бок!», «Три тысячи чертей и одна ведьма!», «Кашалот те в брюхо!», «Чтоб его батьке на том свете не довелось поутру рюмки водки выпить!». Очень живенькие такие попытки заложить в детскую душу хоть какую-то работу мозга и на странном этом, но вполне реальном, тем не менее, направлении.
Я, собственно, толкую о том, что мат, это не только смысловое дерьмо, но и сведение человеческой речи к собачьему лаю, к издаванию звуков, почти уже не связанных со смыслом. Я толкую о наглядном примере упрощения, о примере крайней примитивизации обыденной нашей культуры.
И о том ещё, что процесс этот не сулит нам в будущем ничего хорошего. Потому что люди не только разучатся быстро и эффективно подбирать и связывать внятно нужные по смыслу ситуации слова, но и сами-то слова начнут забывать за полной их ненадобностью, когда есть прекрасная им замена в виде матерных и полуматерных «КУ» и «КЮ». А, лишившись слов, утеряют вслед и способность думать, оперируя утерянными вслед словам смыслами.
Страшное пророчество «Кин-дза-дзы», по моим наблюдениям, поставило уже ногу на порог нашего будущего.

Да, я помню, что много уже лет раздаётся то там, то здесь по Европе нашей неизбывной скорбный вскрик о массовом оглуплении европейско-американских обществ, о вырождении искусств в мазню и хохмы, о понижении до уровня инстинктов интеллекта – массовом и неостановимом.
Не от генетической ли нашей подражательности всему ЗАПАДНОМУ упрощаемся мы тут помаленьку?
Или это естественный для всего человечества процесс погружения в комфорт и сытость нынешних технологий?

Много ещё в подтверждение этого можно сказать. И то, что такой сложный инструмент выработки чувств и мыслей, как чтение, трансформируется на наших глазах в пробегание глазами ЛАЙКОВ и ПРУФОВ.
И что внятно и грамотно писать как-то ныне стало не принято у нас с вами.
И что смотрим и мы, и детишки наши в экраны всё менее беспокоя те места организма, где пока ещё гнездится разумное наше начало, поскольку всё проще, всё примитивней нарисованной становится экранная картинка.
И что компьютерные ИГРУШКИ многим из нас уже заменили и прозу, и поэзию, и музыку, и графику – незаменимые ничем, говоря откровенно, тренажёры восприятия и интуиции…
…что удобнейший, обширнейший и весьма гибкий наш язык обездвижен, забит, как известью и скрипит в суставах огрызками АМЕРИКАНСКОГО суржика – дедлайнами, подкастами, лайфхаками, брэндграудами, трешами и тому подобной ЛАБУДОЙ, которые – наверняка там, у них, на АМЕРИКАНЩИНЕ, просто безгрешные слова в ландшафте и на сгибах своего природного и неведомого нам языка…

«Вот эта таблица, лук, должна быть заполнена, вот здесь, лук, до этой графы…» – толковала нам однажды (и вполне серьёзно) одна продвинутая девица на каком-то обучении пользованию совершенно ненужной нам по работе программы. Представилась она, естественно, СПИКЕРОМ. Докладчиком, рассказчиком – ежели на нормальный язык переложить. Потом-то я понял, что девица пыталась выбить из нас, древних, как плезиозавры, наше не менее древнее же пристрастие к русскому языку и привить нам передовую СПИКЕРНУЮ ФЕНЮ. Я понял уже на второй минуте, что девица имела в виду не овощ огородный, а словечко импортное «look» – «смотрите», коли сказать по-человечески. И, честно говоря, отвёл от неё глаза. Знаете, как-то неловко видеть перед собой женщину с откровенной ЗАДРАННОСТЬЮ в её туалете. Тем более, если непорядок этот оставлен, возможно, и не по небрежности вовсе, а специально, ради приобщения к высшим категориям.
(Было, знаете, лет десять назад такое… и целое лето продолжалось. Некоторые ДАМЫ, решив, видимо, преодолеть сковывающие душу и тело условности, стали публично справлять нужду в сквериках. ПЕРЕД кустиками. Не – за кустиками, а – ПЕРЕД… Я выходил на балкон покурить и довольно часто вынужден был любоваться на них, присевших по нужде, но продолжавших общаться с хладнокровными спутниками своими… рядышком с торговым центром с двумя бесплатными туалетами. Да и вспоминал, бывало, что в импортных фильмах из АМЕРИКАНЩИНЫ порою со вкусом показывали разговоры мужчины и женщины – причём женщины, сидящей на унитазе. Как тут удержаться и не повторить вхождение в сонм бессмертных испражняющихся!
Про собачье дерьмо на дорожках я уже не упоминаю ввиду тусклой его живописности на фоне приведённого тут образца повседневной дикости, рассосавшегося, слава Тебе, Господи, довольно скоро…)

Вы заметили, что мы, как народ в целом, упустили возможность найти, выработать, обкатать СВОИ СЛОВА в наступившие новые времена, придумать СВОЁ на новые ситуации и явления. И на этой РАБОТЕ КОЛЛЕКТИВНОГО ИНТЕЛЛЕКТА получить новые извилины в мозгах наших. Мы пошли по лёгкому пути применения простеньких протезов из подручного материала. Мы упростились ещё на один уровень.

Вы заметили, что воровство наше посконное ну никак нами не выдёргивается из привычек. Миллиард ли смыть в свой бачок из бюджета, электросчётчик ли обойти проводочком – кроме громкой обиды на ловкачей-чиновников, НА ДРУГИХ каких-то индивидуумов, никаких движений души нашей мы не ощущаем. Стыда за всех, например. Общего, явно выраженного презрения, например, к простейшим этим особям, сгребающим, сгребающим неутомимо в нору свою унесённое, отгрызенное, выковырянное из чужого.
Ну, нету у нас того, что может отодвинуть болезнь эту в угол. Общего неприятия, сопротивления среды что ли. АРИСТОКРАТИЗМА, если уж – откровенно. Того, что тоже называется КУЛЬТУРОЙ по праву. УПОРЯДОЧИВАНИЕМ другими словами…
ЧИСТОПЛОТНОСТЬЮ, я извиняюсь!
Того, что, замечу, является общим фундаментом для вырастания других культур – в том числе и литературных, гуманитарных.

Так, может, вернёмся к той самой фразе: «какова культура – таково и будущее»? Может быть, зададим всё-таки себе вопрос: почему оба раза страшные катастрофы завершали невиданно обильные расцветы той самой гуманитарной культуры России? Что – в начале двадцатого века, что – в конце его? А?
Какова была гуманитарная культура, коли расцвет её оба раза завершался катастрофой? Каков был расцвет того, что было всё-таки ничем не заменимым тренажёром интеллекта и интуиции, общим связующим смысловым оператором нашего интеллектуального пространства?
И если вы тут заметите, что народ был не тот, то я сразу вам отвечу, что тогда и та культура была не той, не была она культурой наличествующего НАРОДА, не знакома она была ЕМУ, а была культурой одного из двух СУБЭТНОСОВ России. Второго субэтноса, меньшего числом и более слабого духом, как я это понимаю.
Может быть, и интеллектуальное пространство наше было тогда не совсем, чтобы нашим?

И давайте сразу определимся: изобразительное, литературное, музыкальное и театральное искусства являются драгоценным, ничем не заменяемыми свойствами человеческой цивилизации. Свойствами, которые безупречно должны доказывать наше человеческое достоинство и связь нашу друг с другом. И столь же безупречно доказывают довольно часто и греховность, и ложность путей, и лукавство пишущих-изображающих. Нашу жизнь во всей полноте, ежели принимать её честно, полностью, с готовностью изучения и спора, с готовностью, как приятия, так и отторжения.
Давайте сразу подчеркнём, что культура внешняя, соединяющая, литературно-драматическая, в России была великой. Очень не простой и прекрасно видной издали, из других мест – отдалённых, и в литературном смысле вполне себе состоятельных.
Что бы я, грешный, делал, как бы жил без Гоголя и Булгакова? Без Пушкина с его мудрейшими и чистейшими стихами? Без тяжелейших мыслей и чувств Достоевского? Без глубочайших видений Пастернака и Мандельштама?
Плохо бы жил, скудно… Скукожено.., С душой, загнанной в подвал, в одиночество…
Что бы мы все делали?
Без гениальных переводов на русский «Гамлета» и «Божественной Комедии»? Не представляю!
Без Рахманинова и Чайковского? Да что вы!
Без удивительных образов, пространств и красок Врубеля и Левитана, Бакста и Корина, Филонова и Пластова, Коржева и Дейнеки…
Соединение души и глаз на удивительных полотнах, слуха и души в четырёх измерениях музыки, в тончайших оттенках печалей и радостей человеческих…
Пропал бы я, да, пропал бы… сейчас и думать-то об этом не хочу категорически…
Уж, и не знаю, как вы жили бы… От меня это точно не отделить уже никаким образом.
Да и без злых и неприятных своих мыслей по поводу одного, другого творца… ити его… пятого-десятого… чего уж греха таить… не буду уж про свои антипатии. Тоже – жизнь в полноте своей, не правда ли?

А как жили в том, в девятнадцатом веке те восемьдесят процентов населения, которым было не до культуры, которые выживали на медные деньги? Которые раз в пятилетие непременно влетали в неурожай и лебеду на обед… которые испражнялись, как доведётся у избёнок своих, да в поле покосном… О которых так скорбел поэт – милорда глупого, вишь, с ярмарки несут!
…возникает вдруг вопрос…

Так почему – катастрофы каждый раз? Почему?
Как раз история подвела? Совпадения  досадные событий, что ли?
Мне – так сомнительно, знаете ли.

Какова была культура, приведшая к сему?