Чертовщина

    
              Утренний туман медленно тянулся от самой Ангары вдоль реки Ушаковки, окутав всю Знаменскую слободу. Солнце медленно всходило, пронизывая своим светом пелену сумрачного облака.
       В воскресный день не хотелось рано просыпаться, но в некоторых усадьбах призывно замычали коровы, требуя корма. Устроили перекличку петухи, сообщая о наступлении нового дня.
       Внезапно на Комиссаровской улице залаял цепной пёс, разбудивший всех соседей. Многие уже знали, что так лает дворняга участкового милиционера Мельникова. Затем в оконную раму кто-то настойчиво постучал.
       Ещё при царском режиме он служил в городском полицейском участке околоточным надзирателем. Должность была рядовая: следить за правопорядком, контролировать уровень преступности, ежедневно проверять работу дворников и чистоту дорог в своём околотке. Службу Мельников нёс исправно, людей зря не обижал, многих прощал, был справедливым. В революцию и Гражданскую войну в политику не лез. Но некоторые люди знали, что он тайно помогал мятежникам, укрывая их от преследований на тайных адресах.
       В период безвластия оставался верен своим принципам и продолжал помогать людям. Для многих он тогда был как судья. Своим решением мог прекратить любой спор, и люди ему верили, уважая за честность, бескорыстность и справедливость.
       Молва людская, что волна морская. Советская власть не преследовала рядовых полицейских, не поддержавших власть Колчака. В Управлении милиции, куда его однажды пригласили, ему объяснили, что должности городовых, околоточных надзирателей, приставов, исправников и прочих чинов новой властью упразднились. Новый начальник городской милиции был одним из тех, кому когда-то помогал бывший полицейский. Он предложил Павлу Христофоровичу службу участковым милиционером с обязательным ежемесячным жалованием, а также пообещал выдать новые хромовые сапоги, форму и наган.
      
       Натянув порты и домашнюю косоворотку, страж порядка вышел на крыльцо.
   — А ну, цыц! — прикрикнул он на лающего пса.
       Затем повернулся к окну, у которого стоял человек в подпоясанном армяке из синего сукна.
   — Что случилось? — строго спросил он, обращаясь к незваному гостю.
       К крыльцу робко подошёл молодой человек, со страхом оглядываясь на собаку.
   — Не бойсь, не достанет, — успокоил хозяин гостя.
       Подойдя, парень снял свой треух, затем поклонился, как перед господином, поздоровался и быстро произнёс:
   — Красноносиха помирает.
   — А ты кто таков?
   — Иван, сын Клавдии Петровны. Извозчик с Нестеровской улицы.
   — Это гадалка которая? Ворожея?
   — Она самая.
   — А чего ко мне стучишься?
   — Мамка велела вам сообщить. Наши все не хотят к ней идтить. Боязно.
   — Чего боятся?
   — Шибко стонет да кричит. Просит, чтобы подошли к ней. Пужает, что проклянёт всех, ежели никто ей не поможет. Я к фелшару бегал, так отказался он. Теперя к вам прибёг. Больше некуда.
   — А я, стало быть, ничего не боюсь, — усмехнулся милиционер.
       На крыльцо выскочила супруга Павла Христофоровича, дородная женщина средних лет. Она слышала весь разговор через открытую форточку, поэтому ответила за мужа:
   — Вот когда помрёт, тогда и сообщите!
       Затем, повернувшись к мужу, сказала:
   — Не вздумай идтить тудой! Ведьма она, с нечистью зналась. Бесовские ритуалы проводила. Погоду могла поменять, болезни людям и живости насылала.

       Несколько дней стонала бабка, которую в народе звали Красноносиха. Она занималась ворожбой и гаданиями. Люди шептались, что знания ей передались по рождению от её прародительницы, потому всегда помогала, но плата была высокой.
       Павел знал ту бабку давно. Когда-то она имела полную семью: мужа и двух сыновей, с которыми он учился в далёком детстве в церковно-приходской школе. Пацаны рассказывали, что у их мамки в бане всегда лежали какие-то куклы, нитки и иголки. А сама она по ночам ходила на Кладбищенскую гору, из-за чего они с отцом сильно ругались.
       Как звали престарелую женщину, уже никто и не помнил. Хоть и боялись её местные, но какие-то люди ходили к ней периодически. Кто просил вернуть суженого, кто узнать судьбу пропавшего родственника, кто просил исцеления. Красноносиха делала какие-то отвары, ходила за город, собирала разные травы, о которых знала из своих тайных книг. Людям она помогала, но поговаривали, что совершала она свои заговоры и разные ритуалы на старом погосте в ночное время, призывая сатанинские силы в помощь.
       Муж Красноносихи впоследствии спился. Старший сын погиб на Австрийском фронте, второй сын наложил на себя руки. Поэтому жила бабка одна в старом доме в конце Нестеровской улицы, недалеко от старого Знаменского кладбища.
      
       Когда крики и стоны, наконец, затихли, соседи поняли, что мучения старухи закончились. Но и после её смерти никто не осмелился подойти к проклятому дому. Участковый Мельников, боясь скандала с женой, категорически запрещавшей ему идти в дом ведьмы, вызвал из городского управления оперативников.
       Вскоре дежурная группа приехала на место происшествия. Сильная разруха в доме поразила приехавших сотрудников правопорядка. Даже стены имели следы жестоких ударов. Тяжёлый металлический шандал был опрокинут, окна выбиты почти полностью. Некоторые кирпичи печки также имели следы ударов и неестественно вывернуты.
       Никто из жителей Нестеровской улицы не выразил желания быть понятыми. Все наотрез отказывались подходить близко к дому. Ближайшая соседка, Клавдия Петровна, утверждала, что кроме стонов старухи, в доме слышались другие голоса. И не только ночью, но и днём. Постоянно что-то гремело, раздавались глухие звуки ударов. Немощная старуха, по её мнению, находящаяся на смертном одре, не могла физически быть такой активной и бить чем-либо с такой силой.
       На полу, в приспешне, около кирпичной печки, милиционеры обнаружили скрюченный труп бабки. Взятые оперативниками из городского следственного изолятора арестованные помогли вытащить старуху на улицу. На свету милиционеры обратили внимание на странные раны на теле.
       Старший милиционер сказал, показывая рукой на гематомы:
   — Похоже, не сама бабка померла. Кто-то ей помог.
       В это время из открытой двери дома послышался какой-то утробный крик и что-то загремело. Оперативники имели табельные револьверы, но никто из них не осмеливался вновь заходить в дом.
       От греха подальше подконвойные быстро закутали умершую в половик. Под непрекращающиеся крики и грохот в доме быстро погрузили тело на телегу и отвезли на старое кладбище.
       На краю погоста арестованные выкопали яму поглубже заранее припасёнными лопатами и закопали тело, оставив только земляной бугорок без всякого креста.
       Участковый отписался, что бабка умерла по старости, в связи с чем судебно-медицинское исследование не проводилось. Хотя это требовалось в обязательном порядке, но никто не хотел иметь дело с явной бесовщиной. В прокуратуре материал утвердили и дело закрыли за отсутствием состава преступления.
       Но жалобы на чертовщину не прекращались. Жители Нестеровской сообщали о том, что и после смерти ведьмы в её доме что-то гремело и падало. Возможно, именно Мельников подговорил местных сжечь проклятый дом. Позднее на том месте образовался пустырь, заросший впоследствии высокой травой.
       Вскоре появились слухи, что якобы видели ожившую Красноносиху, которая пугала своим злобным криком поздних прохожих. Дети стали бояться выходить на улицу, да и местные жители притихли, боясь мести злобной старухи. Иван, сын Клавдии Петровны, по просьбе участкового привёз с Каштакских каменоломен большую серовичную плиту и свалил тот массивный блок на место, где закопали ведьму.
       На том история закончилась, но позже было продолжение.
      

       Прошло больше четверти века. Отгремела Великая Отечественная война. Жизнь в областном центре налаживалась, хоть старый, застроенный после великого пожара Иркутск, мало чем отличался от послевоенного. На месте обозных мастерских и старых кузничных, где ковали лошадей, японские военнопленные возвели несколько каменных зданий, часть из которых строилась для большого завода имени Куйбышева.
       На самом заводе не хватало специалистов, и по этой причине на большое предприятие приглашали ведущих профессионалов со всего Союза. Власти города в обязательном порядке обещали приезжим выделить отдельные жилплощади.
       На некоторые руководящие должности во вновь открытые цеха завода откликнулись работники Красноярского завода цветных металлов. Вскоре в Иркутск приехало несколько семей. Тогда активно застраивались улицы в пригороде Марата (бывшем Знаменском предместье). Но в барачных комнатах жить они не желали, поэтому завод выделил по бывшей Комиссаровской (ныне улица Радищева) участки земли.
       Со строительными материалами в те времена было совсем плохо. Дома новостроям возводили всем миром. Руководство завода оказывало посильную помощь, соседи помогали, кто чем богат. Разбирали брошенные и старые постройки, где можно было отодрать пригодную половую дранку, доски или оконную раму.
       До холодов худо-бедно построились, но одному специалисту из Норильска, по имени Андрей, немного не повезло. Мало того, что он приехал позже всех, так ещё не сразу ему удалось получить место. Земельный участок ему всё же выделили, как раз рядом с красноярцами.
       Вот с тем самым Андреем та история и приключилась.
      
       Стал Андрей искать материалы для постройки дома. Кто-то посоветовал ему походить по старым сараям и развалинам на горе в надежде найти хоть что-то. Но сначала ему нужно было залить фундамент для дома. Вот и нашёл он выход.
       На заросшем бурьяном старом кладбище разглядел Андрей не только покошенные кресты, но и довольно массивные могильные плиты. На некоторых из них ещё сохранились надписи на старославянской кириллице.
       «Хороший материал для фундамента, когда другого ничего нет», - подумал Андрей.
       Но никому он не сказал о том. Стал он тайно, по вечерам да ночью, возить на телеге камни и старые могильные плиты к себе в ограду. Из них как раз и получилась хорошая основа для сруба.
       Избу ему строили уже зимой. Семья Андрея временно жила на квартире, мечтая поскорее переехать в просторный дом. Но жили в нём они не долго.
       Некоторые строители, строившие дом, говорили, что кто-то мешал им возводить стены. Часто пропадали инструменты, что-то ломалось и падало. Один строитель как-то упал с крыши, когда ставили основание. Но Андрей тогда отмахнулся и не обратил на то внимания.
       Наконец, в назначенный день, в дом заехала семья Андрея, состоящая из пожилых родителей, его супружницы и двух детей-подростков. Сначала, по традиции, в дом пустили мурку. Кошка неожиданно поджала уши, и, зашипев, выгнула спину. Затем пулей выскочила на улицу и минуты не пробыв в доме. Больше её не видели, вызвав нехорошие предчувствия у старших родителей.
       Первая ночь в доме была относительно спокойной. Изредка открывалась сама по себе форточка, хотя особого ветра на улице не было. В ночной тиши поскрипывали новые полы. Под утро неожиданно закричала бабушка. Она сообщила, что кто-то запрыгнул к ней в кровать и с силой вытянул из-под её головы подушку.
       Тогда всё списали на домового, в которого ни сам Андрей, ни другие, кроме стариков, не верили. Но в последующие ночи им пришлось поверить не только в домового, но и в самую, что ни на есть, чертовщину.
      
       Сначала стала разбиваться посуда. Затем в воздухе начали зависать ложки и чашки. Свидетелями невиданного была не только семья Андрея, но и соседи, которые поначалу не верили, но, увидев, больше не заходили в гости.
       По дому часто летал веник, который обязательно хлестал кого-либо из домочадцев. Начали пропадать вещи, дети утром не могли уйти в школу, так как долго искали свою обувь или ранец. Одежду потом находили на улице или за оградой. У соседей сбежали все собаки, передохла птица.
       Чашу терпения переполнили новые события: в домочадцев стала прилетать обувь, подстаканники, кружки и подсвечники. Тогда вызвали участкового.
       Молодой лейтенант в новенькой шинели совершенно не верил в сверхъестественное.
   — Чего вы тут жалуетесь, когда в доме тишина? — спросил милиционер, пройдя по дому и не увидев ничего подозрительного.
   — Сейчас, подождите, — ответил хозяин дома, зная, что тишина обманчива.
   — Даже ваши домовые боятся советскую милицию, — улыбнулся представитель власти, присаживаясь за стол, чтобы составить протокол о проверке.
       Неожиданно форменная шапка слетела с его головы. Он наклонился, чтобы подобрать свой головной убор, но в это время его табурет отклонился в сторону. Участковый упал на пол. Шапка взлетела вверх и стала летать из угла в угол. Затем в незадачливого милиционера прилетел примус. Он успел увернуться, но появившийся в воздухе веник наотмашь приложился по его затылку. Схватив со стола свой планшет, лейтенант молча выскочил из дома, позабыв про шапку.
       Пределом испытаний с чертовщиной стали крики, раздававшиеся в доме, и самовозгорающийся огонь. Никто не мог расслышать что-то конкретное, но крики были довольно сильные. При этом на стенах появлялись полосы, отдельные буквы и разные узоры. Шторы скручивались и вырывались вместе с карнизом. Одежда, висевшая на вешалках, обязательно срывалась. К концу второй недели кошмара начался настоящий хаос.
       Казалось, что в доме заселились все бесы и демоны. В комнатах слышались не один и не два голоса. Гвалт стоял из многих десятков голосов и криков. Что-то стучало, постоянно открывались двери. Андрей со своей семьёй в который раз тушили огонь водой, но в итоге опять сбегали ночью к соседям, не выдерживая ужаса от творившейся в доме вахканалии.
       По совету соседей Андрей приглашал усмирять проделки домового ясновидящих, военных, представителей научно-исследовательских институтов и священнослужителей со Знаменского монастыря и Крестовоздвиженской церкви.
       Все они являлись очевидцами летающих предметов и внезапно возникшего огня. Причём огонь сам вспыхивал в неожиданном месте и внезапно мог погаснуть без чьей-либо помощи.
       Во время молебна и освящения дома святой водой даже днём слышались крики. Когда в батюшку прилетел половник, а затем кастрюля, он прекратил молебен и поспешил покинуть чёртово место.    
   — Жить здесь нельзя. Надо ждать, пока силы дьявола перебесятся и сами покинут сие место, — сказал он, перекрестив каждого и смиренно опустив глаза.
       По городу поползли слухи про летающую посуду и чертовщину. Посмотреть на демонические козни приходили любопытные и зеваки не только с предместья, но и со всего города. К этому времени дом и переулок охранялись милицией круглосуточно.
      
       Андрей со своей семьёй переехал жить в барак, подальше от того проклятого места. Но он никак не мог понять причину того, что произошло с его домом. Ответ на этот вопрос вскоре дал ему один странный дедушка.
   — Я давеча вашим работникам говорил, когда они дом строили, что место плохое. Не будет в нём жизни, — сказал он как-то проходившему мимо Андрею.
       Задумавшийся хозяин несчастливого дома прошёл мимо. Но опомнившись, он резко развернулся и почти подбежал к старичку.
   — О чём ты?
   — Подполье копал в доме? — ответил старик вопросом на вопрос, усмехаясь уголками глаз.
   — Было, — ответил Андрей, вспомнив, как, копая подполье, его чуть не завалило обрушившейся землёй. Именно тогда он впервые услышал рядом с собой леденящий душу смех.
   — Понял, откуда зло?
   — Нет. Кто ты? — удивился Андрей.
   — Воду мы ищем, руду разную, и места бесовской силы определяем, — просто ответил старик. — Лозоходец, слыхал про таких? (Человек, улавливающий «энергетические поля» с помощью изогнутой лозы, на которую натягивалась тетива с иголкой или колокольчиком).
   — Кажись, слыхал.
   — С кладбища домой что брал, то обратно отдай. И молитвы читайте, просите у Богородицы защиты, — жёстким голосом ответил дед.
       Только тогда Андрей осознал причину бесовщины.
       Вскоре дом разобрали, трактор разбил фундамент. Все надгробные плиты и блоки были вывезены туда, откуда были взяты. Место окропили святой водой, чертовщина закончилась.
       Андрей с семьёй вскорости уехал обратно. Не принял его город, потому как нельзя ничего брать ни с кладбищ, ни с погостов, ни с усыпальниц. Нельзя тревожить мёртвых, дабы не навлечь на себя проклятье.
      
       А Знаменское кладбище было застроено и постепенно исчезло. Сейчас на его месте проходит дорога, стоят высотные дома и коттеджи.

      (От автора: сие событие произошло в начале пятидесятых годов прошлого века, ещё до стояния Зои в Самаре. Приехавшие специалисты из Красноярска застраивали переулок Чебышева, недалеко от современной школы. Андрей строил дом под номером... Пожалуй, номер дома указывать не обязательно, чтобы не пугать жителей, которые сейчас проживают по тому адресу.
      Некоторые старожилы улицы Радищева помнят ту историю, но основная масса читателей посчитают её выдуманной. Я не вправе их переубеждать. Скажу лишь одно, что подтверждением правдивости жуткого случая есть не только воспоминания редких свидетелей, но документы и сохранившиеся газетные вырезки, в которых рассказывается о странном происшествии «на одной из улиц нашего города»).