Счастье по билетику

Студентом я жил в общаге на Соколе. А это рядом с центральным аэровокзалом Москвы, который у метро «Аэропорт».  Так что домой, к родителям, я летал через центральный аэровокзал.  Так мне казалось  удобно. Хотя бы потому, что от «Сокола» до метро «Аэропорт» два шага. А там пройдешь регистрацию на рейс и специальный автобус привозит прямо в аэропорт. В те годы я летал из Внуково. «Домодедово» еще не построили. Из «Шереметьево» летали только за рубеж. Таким же образом и возвращался. Садился во «Внуково» на автобус до метро «Аэропорт». А оттуда трамваем до Сокола.

 И вот возвращаюсь я в Москву в очередной раз. Тащиться в метро с чемоданом неохота. Сел в трамвай. В этом месте садится много. Я сквозь толкучку протиснулся к кассе, кинул свои три копейки, отмотал себе билет. И вот, спустя пару минут два молодых крепких парня объявляют: «Граждане контроль, предъявите билеты». И тут выясняется, что без «зайцев» не обошлось. Контроллеры начинают его стыдить и оформлять нарушителю штраф. Тот оправдывается: много людей, и он со своими чемоданами еще не успел разобраться, чтобы взять билет. И тогда контроллеры указывают на меня, и говорят:
 - А вот молодой человек почему-то успел. Он зашел и первыми делом взял билет, как все нормальные люди.

И я совершенно нежданно причисленный к правоверным, правофланговым, польщен похвалой контролеров. Словно я, взяв билет, взял Эверест. И накатила благодать: я не абы кто, я из тех, кто берет билет!!!  И не просто берет билет, а первыми делом!!! Исполнил священный долг!!!

Собственно, я всегда брал билет.  Постоянно. Я каждый день ездил из общаги в институт минимум двумя видами транспорта. И обязательно брал билет. А если прикинуть, на езду в институт и обратно, в день уходило примерно 25 копеек. А в месяц это 10 рублей. Чуть меньше трети стипендии. Значительная доля. Но я билет брал. Не то, чтобы боялся контролеров, просто считал, что лучше оплатить спокойный проезд. Заплатил и поезжай спокойно.
 
А ведь, были моменты, когда бес искушал: не бери билет, тут езды-то всего ничего, две остановки.  Как говорил Володя, мой сосед по общаге, вместе с которым я частенько по утрам ездил в институт, от метро до института езды: заскочил – выскочил. Меньше времени, чем в апофеозе перепихнуться после праздничного общаговского застолья. По теории вероятности контроллеры не загребут.

 Но тут есть разница. На перепихнуться в общаге дьявол искушал не часто. Чаще всего по революционным праздникам или на чей-то день рождения.  А в троллейбусе он искушал почти ежедневно, потому что мне от метро до института как раз было всего две остановки троллейбусом. И в институт я ездил почти ежедневно. И представьте, что за жизнь у молодого человека, если его утром перед занятиями, а потом после занятий искушает дьявол.  Лучше заплатить богу по мелочи. Но иногда в этой ежедневной борьбе с искушением, в клубке сомнений и тревог дьявол побеждал. 

 Эмоций сменяли друг друга на протяжении нескольких напряженных минут поездки.  Без билета ты словно нелегал, как разведчик в тылу врага.  Я вглядывался в лица. Конечно, если едешь к началу занятий, то основная масса пассажиров - студенты.  Но пассажиры не студенческого возраста казались потенциальными контроллерами.  Любой громкий звук голоса может означать опасность. Я завидовал Володе, который на все положил и билет не брал из принципа.  Он по теории вероятности определил, что на коротких дистанциях контролеры перед «зайцами» бессильны.  Я же определялся иначе. Я видел, что мало кто рвется к кассе брать билет. Большая часть вошедших стояла, как манекены, делая морду кирпичом, словно их в троллейбус случайно задуло. Не платили и тем подрывали экономику страны.

 В своем родном городе я жил в десяти минутах ходьбы от школы. И никакой транспорт мне не был нужен. Все же я не раз слышал еще от учителей, что с такими, кто не платит за проезд, нам не по пути.  в нашем маленьком городе они мне казались чем-то абстрактным, типа инопланетян.  Но в огромной Москве мне как раз с ними было по пути. я внутреннее если не был с ними солидарен, то не осуждал.   Я прикидывал, что вероятность что контроллеры полезут в переполненный транспорт, тем более утром, мала.  Возникало стадное чувство: если контроллеры все же рискнут войти в полный троллейбус и пристанут к одному из «зайцев», пока они с ним будут разбираться, тот их прикроет собой, как Александр Матросов. Остальные успеют на следующей остановке выйти.  Может быть такое чувство, своеобразное чувство локтя, можно назвать постыдным чувством.  Но то, что говорили в школе учителя забылось.

 У института толпа вываливала из троллейбуса. Перед нами возвышался центральный корпус института.  На узкой дорожке проходной предъявляешь билет. Уже посерьезнее, студенческий. А это вовсе не троллейбусный. И тут стадом не пройдешь, зайцем никак не проскочишь.   Морально все это, начиная с проходной настраивает на серьезный, суровый лад.  Оставь надежды всяк сюда входящий. Мало того, что на проходной бдительный вахтер, так еще в десяти шагах за проходной выставлен торжественный, парадный институтский антураж: знамя в углу и гипсовый бюст Ленина смотрит строго, как бы спрашивая, а брал ли ты билет в троллейбусе?

И вот после того, как в трамвае контроллеры объявили меня образцом законопослушности, приравняли к элите общества, я шел от остановки до общаги переполненный чувством достоинства и выполненного долга.  Прохожие даже не понимали, кто идет мимо них с некогда коричневым потертым чемоданом. А это идет человек, который в общественном транспорте первым делом берет билет. И вдобавок, уступает место людям старшего возраста и женщинам. Так его учила наша партия.  Идет верный продолжатель дела Ленина, самого человечного человека. 

Подумаем, что связывало Ленина с трамваем? Была ли какая-то связь? Была. Ленину ведь часто приходилось переезжать с места на место. Он долго жил в эмиграции в Европе, в городах, где был развит общественный транспорт. Метро в Париже построено в 1900 году. И Ленин, нет никаких сомнений, всегда брал билет. Об этом его современники почему-то не оставили воспоминаний.  А напрасно они не сосредоточили на этом внимание. Не мог же Ленин «зайцем» ездить. Такое просто немыслимо. Это было бы не похоже на вождя мирового пролетариата.   Хотя это было бы оправдано с идеологической точки зрения! Ленин жил во враждебном ему буржуазном государстве. И мог ездить «зайцем» в знак политического протеста. Чтобы подорвать экономическую основу буржуазного строя.

Но я-то живу в другой реальности, в родном государстве, где я проезжаю по московским улицам из общаги в институт и обратно как хозяин необъятной родины своей.  И гражданский долг велит платить. И тут возникает интересный вопрос: а когда большевики уже взяли власть, и все стало общенародным, теперь Ленин, покупая билет, уже поддерживал бы социалистическую экономику. Так он брал билет на трамвай или нет?  Он вообще   после революции ездил в трамвае? И об этом нюансе в его послереволюционной жизни история умалчивает. Вот про бревно мы знаем, про особняк Кшесинской знаем, про броневик знаем, а про трамвай – молчание.

 И в тот момент, когда мне клюнул в темечко такой вопрос, я как раз добрел до общаги.  И прямо с порога задал этот вопрос Володе, своему соседу по комнате. Тот, вернувшийся с каникул еще вчера, уже успел, отойти от переезда и мой билетный вопрос его удивил.  А когда я ему растолковал, почему вдруг меня это интересует, он подумал и сказал.

- А ты видел когда-нибудь в метро генерала?

Я честно говоря, не мог припомнить такое. Но при чем тут Ленин?

- А при том, - пояснил Володя, - Некоторым товарищам проездной билет заменяет другой документ. Тоже билет. Но абсолютно другого содержания.  Вот ты обратил внимание, как мы заходим в метро, бросаем свои пять копеек.  А какая-то часть населения проходит отдельным ходом. Другим путем, так сказать.  Как завещал Ильич. Они извлекают из кармана нечто, предъявляют вахтеру, и тот их пропускает.

- Ну видел, - говорю, - Это те, у кого абонемент, месячный или годовой.

- Правильно. Но я не слепой. Могу отличить абонемент метро от краснокожего удостоверения.  Такое удостоверение - своего рода билет, - Володя подождал, чтобы я переварил полученную информацию.

- Я видел, что граждане что-то там предъявляют, - сказал я - Но, честно говоря, не присматривался.

- А полезно присматриваться и анализировать, - продолжил Володя, - Но эти, с корочкой в метро, это та категория, которая метро пользуется.  И в трамваях ездит. А ведь есть и другая категория. Я потому тебя и спросил про генерала.

- Что же ты хочешь, чтобы генерал в метро ездил? У него есть ему по должности предписанная генеральская «Волга». Вот станешь ты, ладно не генералом, директором завода, тебе предпишут машину.

- И вот получается, что есть в стране разные категории людей, - продолжил Володя, -  И они пользуются разными категориями билетов. Одни как, мы, грешные, каждый раз покупают билет. В трамвае, в автобусе.  Купишь - ищешь счастливый билетик. Кто-то такой билет даже съедает, на счастье.  А у них уже есть счастливый билетик.  Они уже все съели.

-  Не все сразу. Они тоже были студентами, - сказал я, - Тоже ели билетики.

- Бывает, что не все сразу. А бывает, что все сразу. Мы с такими практически не пересекаемся.   Так что, у нас и у них разные виды билетов. 

 Мне еще требовалось время чтобы обдумать новую информацию. Но на данный конкретный момент я мог ответить только за себя. Я, купив билет, поступил правильно, по-ленински. И прежде поступал по-ленински. Правда никогда не задумывался, что, покупая билет, я по сути, чуть ли не маленький подвиг совершаю, что я почти герой.
 
А еще я перехожу дорогу всегда на зеленый свет. А еще я кидаю мусор только в урны.  А еще я убираю в студенческой столовой за собой посуду. А еще я не курю и занимаюсь спортом.  Да мне почетную грамоту нужно.

Но если разобраться, то мой подвиг в том и состоит, что я соблюдаю закон. Но разве это подвиг? Так поступает, должен поступать, каждый советский гражданин, строитель коммунизма. И следовательно, все кто живет по закону: берут билеты в транспорте, переходят перекресток на зеленый свет, убирают за собой посуду в столовых,  моют руки перед едой и чистят зубы,  не сорят на улицах, не пишут всякие слова на заборах, регулярно голосуют за нерушимый блок коммунистов и беспартийных, ходят на праздничные демонстрации, являются членами ДНД, читают нужные книги, а ненужные осуждают, слушают идеологически выдержанную музыку, а патлатых Битлов  ругают, носят скромную не вызывающую отечественную одежду  и не гоняются за заграничными тряпками  -  все эти люди являются достойными членами общества. Они, соблюдая законы, совершают ежедневный маленький подвиг.

Я еще в школе слышал, что есть такая теория малых дел.  И нам рассказывали, что мы комсомольцы, если не хватает сил на большие дела, должны делать свои маленькие добрые дела.  В те годы, когда нам рассказывали о малых делах, не было интернета. А нынче интернет говорит:

«Теория малых дел — это общественно-политическая концепция XIX века, призывающая интеллигенцию заниматься «тихой культурной работой» и «посильным» вкладом (учителями, врачами, агрономами) в земствах для постепенного улучшения жизни народа, а не революционными методами, стремясь отвлечь от радикальных действий. В современном понимании — это идея о том, что маленькие повседневные действия (уход за клумбой, помощь соседу) в совокупности могут приводить к позитивным изменениям в обществе, даже если глобальные проблемы кажутся неразрешимыми.»
.
  И соответственно все те, кто придерживается этой теории, работают на благо государства. А те, которые ей противостоят, служат злу. А начинается с мелочей. С того, что они не платят в трамвае за билет.  А дальше хуже слушают несогласованную музыку, и читают запрещенные книги. А потом… Трудно даже представить.  «сегодня он танцует джаз, а завтра родину продаст»
 
Короче нужно делать малые добрые дела. «И станет жизнь прекрасной песнею, и мы в то время будем жить».

Но под занавес, как исповедь, покаюсь. Обманывал я государство по мелочам. финтил.  Бывало, я, выходя из троллейбуса или трамвая, мог предложить свой билет входящим. Как эстафетную палочку. Но для этого нужно быть хорошим психологом. Во-первых, нужно уметь предлагать.  Прилюдно не возьмут. Это же будет открытое, демонстративное пренебрежение правилами социалистического общежития.  И потом, абы кому не предложишь. Есть такие, что считают взять отработанный билет ниже собственного достоинства. Поэтому я старался читать по лицам, по одежде. найти братьев по разуму. Но вместе с тем предложить тому, кто мне показался симпатичным. И вот как-то выхожу я с задней площадки, а в троллейбус поднимается такая симпатичная девушка, что я сразу ей решил свой билет отдать. И ведь ничего больше от нее мне не нужно было. дал билет и разошлись как в море корабли. А девушка мне в ответ с таким чувством превосходства отвечает:

- У меня проездной.

Словно она со своим проездным из другого мира, из высоких, недоступных мне сфер. И больше я девушкам свой билет не предлагал.