La Familia

LA FAMILIA
(ЛА ФАМИЛИА)
Роман

I ЧАСТЬ

Теперь он жил там, где хотел, не в родительском доме, во дворе, с маленькими сараями и бесконечной трескотнёй соседей, не в квартире сестры, муж которой каждое утро сверлил его жёлтыми глазами злого кота. Нет, он сам выбрал это место.
Из окна гостиницы открывался чудесный вид: золотящийся в лучах утреннего солнца парк, а за ним река в опаловых бликах, проступающая сквозь туман.
Он глубоко затянулся, лёгкая волна веселящего дыма вкатилась в лёгкие, прошла через сосуды в мозг, и он заулыбался. Сегодня давать интервью, а команда ещё не на ходу, не сыграна, да и деньги тают так быстро, неумолимо быстро, а тут ещё эти со своими просьбами – кладоискатели. Но от них так просто не отделаешься, ведь и сам просил ещё недавно, совсем недавно. Да…как странно всё обернулось, и как ещё может: «Сегодня ты на коне, а завтра конь на тебе». Невольно он поморщился, и капризные складки обиженного ребёнка легли в уголках губ. «Да… всё может ещё перемениться».

На улице дул сильный ветер. Ветер был такой силы, что, казалось, мог выдуть весь мозг из костей.
Он оглянулся, и целый вихрь багряно-жёлтой листвы закружил его, пришлось прикрыть глаза от пыли, он зажмурился, заметив, как шмыгнул в подворотню одинокий серый тощий кот, похожий на тень.
Улицы были пусты, только кое-где в пустоте, появлялись прохожие, или коты, или собаки, или автомобили, как тени, тени из прошлого. Город теней, город пустой и палой листвы, и ветра, и чего-то ещё очень тонкого, ясного, не объяснимого словами, что так тревожило сердце, так тревожило. Почему… кто знает?

В кафе, которое приютилось прямо на перекрёстке под чахлыми старыми елями, в кафе с вывеской «Горький», под которой висела странная картина: Пушкин, Толстой и Чехов, с довольными лицами, в обнимку пьющие кофе, то есть в литературном кафе его поджидал Семён.
Семён нервничал: маленькое, острое лицо его сужалось и расширялось в странных гримасах, под столом он сжимал между коленей большие плоские ладони, пряча их от посторонних глаз, по всему было видно, что ему очень нужно было опохмелиться.
Он заискивающе, жалобно улыбнулся, поднялся, протянул руку.
- Ну, как ты, Фима, устроился?
- Да. Всё окэй!
Фима важно откинулся на спинку покосившейся деревянной скамейки.
- Лучше не опирайся, - кивнул и хихикнул, стыдливо прикрыв рукой редкозубый влажный рот Семён.
- У нас, знаешь, - тут постоянно нужно быть начеку, смотреть постоянно под ноги, чтобы не упасть, или, чтобы на голову чего не свалилось.
- Я заметил, - подвинулся чуть вперёд Фима, при этом сохраняя осанку гордого мессии или проповедника.
Ему нравилось вещать, проповедовать, но сейчас была забота иная.
- Ну, что, принёс? – спросил он, отхлебнув из пластикового стаканчика какао, и поморщился.
Вкус явно оставлял желать лучшего!

Семён лукаво улыбнулся и достал из-за пазухи потёртый клочок бумаги, который и протянул Фиме, озираясь по сторонам.
- А откуда это у тебя? – спросил Фима, осторожно разворачивая лист.
- Моя тётка в краеведческом музее работает. Я часто к ней хаживал, пока мать жива была. Ну, и заметил на экспозиции.
- Думаешь подлинный?
- Сто пудов!
- А что толку? – небрежно обронил Фима. – Если и было что, всё давно растащили.
- Нет, что ты! Я эту тему эту давно копал, - глаза Семёна загорелись нездоровым лихорадочным блеском.
Он прикоснулся к руке Фимы. У него была привычка трогать всегда собеседника во время разговора.
Фима невольно отодвинулся, брезгливо отдёрнув руку, он не любил такой фамильярности.
- Почему так уверен?
- Говорю же, искали не там. План-то общий. Вот, смотри, вот место захоронения, - указал он на крест на рисунке, - там и искали… А прикопано должно быть тут, севернее крепости, за курганом. Два бочонка золотых дукатов, представляешь?!
- Представляю… - хмыкнул иронично Фима.
- Только нам оборудование нужно, ну, типа локаторы, иначе никак, - прошептал Семён с придыханием. – Ну, что? Ты в деле!? – Семён переглотнул.
И Фима заметил, как дёрнулся у него острый кадык.
Он закурил, и, пуская кольцами дым, спросил, как бы невзначай, в сторону:
- А кто знает ещё?
- Только Вован и Сява.
- Только? - Фима недовольно скривился, - эти уж точно растрезвонят по всей округе. Вован, наверно, с колёс не слезает, а Сява пьёт, как сапожник, грехи замаливает.
- Да нет же, нет. Это давно было! Поверь! Сява был охранником на базаре, а теперь начальник смены, там у них с этим строго, - Семён характерно пощёлкал себя по горлу. – А Вован снова женился, новая его контролирует, не забалуешь. Да и годы уже не те, сам понимаешь.
- Да, понимаю, но горбатого только могила исправит.
Фима задумался, сложил аккуратно лист, повертел в руках, и вернул Семёну.
- А что, в музее не ищут?
- Та… нет, всем всё по барабану. Так что, Фима, поможешь?
Потянулся Семён через стол, но Фима резко отодвинулся, спинка скамейки подалась назад, и он чуть не опрокинулся навзничь, Семён едва успел удержать его за куртку.
- Ну, я же говорил, осторожней!
Фима выпрямился, выдохнул, помотал головой, успокаиваясь, вновь приосанился, и обронил небрежно.
- Посмотрим. Я подумаю. Ты главное не болтай никому.
- Могила! – Семён яростно выпучил глаза и приложил костяшку большого пальца к губам.
- Ладно, давай, сейчас у меня встреча с властями, затем интервью на ТВ. Вечером созвонимся.
Фима резко поднялся, и, даже не пожав повисшую руку Семёна, гордо, с прямой спиной, подпрыгивающей походкой, пошёл в сторону горсовета.
Странная, смутная улыбка играла на его смуглом лице. Странные мысли и планы теснились у него в голове. «Всё только начинается. Всё только начинается».