Инсектицоид. Черновой вариант 2ая часть

По ночам у меня началась аллергия: локти стали покрываться блямбами, которые раздувались и зудели сильнее чем комариные укусы, хотя я и не аллергик. Дня три грешил то на стресс, то на животных, таскающих в постель крошки туалета.  На третий же день, у изголовья, в углублении дивана, обнаружилось гнездо клопов. На стыках и швах я стал находить кладки яиц, и всё новые лежбища паразитов. Жизнь превратилась в охоту на них с помощью пара генератора, уксуса и какого-то новомодного диклофоса.
Ночные нападения только усиливались, кошмар оккупировал мою обитель.
...
Любая ка;тушка или крошка усугубляла нервоз и галлюцинации. Я до того приноровился в своей болезненной концентрации, что перед тем, как лечь, вычищал всю кровать, а после, замечал любое к себе прикосновение - тут же сбрасывал одеяло, включал свет и не давая шансов на побег, заранее приготовленной салфеткой уничтожал вредителей. Но меньше их не становилось.
Во время бодрствования я стал ощущать пути-бороздки под своей кожей - эта дрянь была уже там, оставалось надеяться, что они сдохнут от недостатка кислорода, вместо того чтобы отложить яйца.
Я знал, что нельзя расчёсывать их укусы-следы совокупления, потому что я уже мог вляпаться в их экскременты, занести под ногти, и расчесав - втереть в ранку чуму или что похуже. Но что мне оставалось, когда эта мразь уже во всю прокладывала ходы внутри меня.
*
В очередную ночь без сна мою память прошило с неделю назад услышанной бравадой Малого:
-я уже такое перерос: ничего не скрываю, все эти поиски заброшек чтобы бахнуться вдали от посторонних глаз в прошлом. - его черный ирокез отлично дополняло неоновое освещение, тело излучало мощь и здоровье, что никак не соответствовало его анархо-аморальному образу жизни. Он забалтываясь сделал ещё одну дорогу, запрокинул голову и стал рассказывать какую-то живодерническую историю про повешенного кота, в комнате копилось напряжение, что кому-то даже пришлось утихомирить его пыл, коротким:
-животных не трогай!
С кровати донёсся благодарный вдох-выдох обдолбанной девахи.
Что я там делал? Меня затащили на вписку к Истеричке на съёмную хату, где я добрых пару-тройку часов провёл на старом, укрытом, словно чехлом, ветхим покрывалом, диване.
Там то видимо я их и прихватил. Грёбаный клоповник, сколько раз ещё буду давать себе обещания не приближаться к подобным местам? -Впрочем это конечно же риторический вопрос. Да и кто знал, что жилье Истерички так скоро превратится в притон. Как же я это всё ненавидел!
*
Все попытки справиться с нашествием самостоятельно привели лишь к бессоннице. И где-то по прошествии недели я уже сам не помню, как и где нашел и вызвал дезинсектора из службы очистки.
...
-ты же понимаешь, что они "эктопаразиты" - зависят от людей. Они потомки пещерных клещей - паразитов летучей мыши, и эволюционировали в постельных, когда люди стали в этих самых пещерах ютиться, теперь наши квартиры - те же логова. И что это значит?
Я ничего не мог ответить, переваривая информацию.
-А это значит, - он продолжил, - что дело в тебе! И лучший способ избавиться от проблемы - разобраться с её причиной.
Где-то с детским задором, а где-то совсем деловито он рассказал принципы работы дым машины, которая на самом деле выпускала не дым, а туман химикатов, да и многое чего еще вообще про насекомых, их повадки и принципы поведения.
 Он погладил свой громоздкий аппарат-дым машину и прикрепленную под ней маску-респиратор, а в другой его руке блеснул стеклянный шар, который он протянул мне, развернув ладонь.
Его стеклянная сфера, с его слов - артефакт, служила вселенским порталом, в котором отражался весь наш мир, стоило на нее настроится.
-Нам необходимо сосредоточиться, и увидеть один и тот же лаз, -он прищурился и меня буквально окатило его серьёзностью, - хотя давай так, как только я исчезну здесь - ищи меня там, не дыши, и как увидишь, делай вдох!
-стой, стой, стой! Это не слишком проникать внутрь меня? -я попытался отшутиться.
-было бы слишком, если бы ты мне нравился! Впрочем, решай сам, кстати, ты же в курсе, что клопы на самом деле не кусаются, а хаотично спариваются, продалбливая друг друга и всё вокруг своими острыми как иглы членами?!
-твою мать, надо срочно покончить с этим! - мне было наплевать уже как.
*
Я сделал вдох, и сфера словно жидкость поглотила меня, мне даже показалось, что она через рот проникла внутрь, стала моей частью.
*
Меня согнуло, и я прокашлялся, отхаркиваясь слизью. Не успев оглядеться, вдохнул снова - воздух был очень плотный и пах невообразимым сочетанием: мёда и гноя. Я был внутри пещеры - какого-то древнего подвала, стены которого было не разобрать из-за окутавшей всё вокруг паутины и слизи - склизской паутины. Я сделал шаг, не успев удивиться своей способности видеть в кромешной тьме, как тут же нога увязла, а бороздки внутри меня завибрировали в такт "куси-куси-куси...". Мощная рука моего спутника выдернула меня назад из оцепенения и слизи. Он протянул мне респиратор.
Клопы своей кровожадностью превозмогали неумение летать: они прыгали на нас с потолка, планируя и маневрируя.
-клопы ничто по сравнению с хозяином этого кабинета! Ступай за мной след в след!
Переступая, где это было возможно, через паутину, проходя в "кабинет" всё глубже и глубже, дезинсектор произнёс:
— Вот мы и встретились... -затем он обратился ко мне: -этот жирный паук, самый большой в своём роде, мы сами - лишь паутинка, которую он как хочет вертит своими похотливыми лапами, ему всегда от нас что-то нужно: абсолютно неугомонный манипулятор, - он снял с плеча источающий химическое зловоние аппарат, и пробурчал в направлении темноты:
— Вот только я кое-что знаю о тебе, жадный обленившийся ублюдок! -почему-то я слышал его так же отчётливо.
Из-за стены наростал гул, а пространство начало ходить ходуном, словно миллиард крылышек входили в диссонанс.
Стены содрогнулись. Из теней выползло нечто, заставившее мои внутренности сжаться, а кожу пробил ледяной пот. Паук был не просто огромным — его тело, покрытое хитиновыми пластинами, мерцало, как нефрит под луной, а шестнадцать глаз горели кроваво-багровыми точками. Каждое движение его ног оставляло на стенах и полу борозды, словно прорезанные стальными лезвиями. Но страшнее был звук — гул, похожий на скрежет тысяч челюстей, сливающийся в шепот: "Ты наш. Ты навсегда наш. Работай!!! Работа!!! Больше заказов!"

Дезинсектор выстрелил струей ядовитого тумана, но паук, предвидя атаку, метнулся в сторону. Его брюшко вздулось, и из его железы вырвался кокон паутины, обволакивающий нас липкой сетью. Я рванулся прочь, но ноги прилипли к полу. Внутри кожи зашевелились бороздки — клопы, словно получив приказ, начали прогрызать путь наружу.
— Не дыши! — крикнул дезинсектор, разрывая паутину ножом, и бросил мне стеклянный шар. — Смотри в него!
В сфере мелькнуло отражение паука, но не того, что перед нами, а иного — древнего, наверняка космического, покрытого рунами. Его тело состояло из тысяч насекомых: жуки складывались в лики, муравьи образовывали узоры, а в центре брюха горел черно-синий глаз - вход в бездну.
— Он питается страхом! — голос дезинсектора превратился в шипение. — Если ты дрогнешь, он войдет в тебя армией паразитов!
Паук атаковал, мелькнула сфера, я инстинктивно сделал вдох. Горло сжалось, зато зрение стало кристально ясным. Я увидел — бог насекомых не в пещере. С его позволения, нет, по его воле мы были здесь. Стены пульсировали, как жилы, а из трещин сочилась слизь, источая гнилостное зловоние. Каждая капля смегмы рождала новые порции гнусов: разнообразных мух, клещей и конечно же клопов.
— В сферу! — убийца насекомых втолкнул меня в вяжущую, уже знакомую субстанцию.
Мы оказались в лабиринте из паутины, где время текло иначе. Бог говорил через жужжание окружающего нас роя: *«Ты сам позвал нас. Твоя ненависть к себе, твой страх быть забытым... Мы сделаем тебя частью вечности».
Я уже не мог ни на чем сосредоточиться, и видел лишь переферическим зрением: мои родинки разбегались по телу, клопы словно убаюкивали "спи, спиии". Я упал, но дезинсектор прижал сферу к моей груди:
— Они боятся твоего выбора! Вспомни, зачем ты борешься!
Мелькнул образ Малого с его ирокезом, Истерички, даже той «обдолбанной девахи» — все они, как и я, были жертвами своих пещер. Но я больше не хотел быть чьей-то пищей.
— Убирайтесь к черту! — я разбил сферу.
Стекло впилось в ладонь, и Инсектицоид взревел, в его оскале я разглядел улыбку хищника - он понял, что и я всё понял. Пещера прекратила источать насекомых, яд из тумана уже проник в её «сердце» — личинки гибли, превращаясь в прах. Паук, лишившись силы, сморщился, а дезинсектор вонзил нож в его глаз.
— Уходи! — он грубо и уже безучастно вытолкнул меня в туннель, а сам шагнул в противоположном направлении. Мне же показалось, что глазницы его и их содержимое ... Нет, этого не могло быть!
Последнее, что я услышал — его не человеческий смех, сливающийся с треском хитина...
*
Выйдя из облака ядовитого тумана, я снял маску и огляделся. Увидев картину над выходом из “офиса” паука, я услышал голос своего недавнего спутника:
— Это бог насекомых - М'ра'Хой. - я такое существо видел впервые! - Все насекомые идеальны, в их физическом строении нет дефектов, в отличии от человека! Они могут выживать в невообразимых условиях, но это - М'ра'Хой, и он наделён разумом! - Последние слова уже не были словами, а скорее стрекотанием, хоть я и отчётливо уловил его смысл. Оглядевшись, я убедился, что рядом со мной не было никого.
 Я же, не понимаю до сих пор чем движимый, снял полотно и поплелся словно в бреду, с трудом отлепляя ноги и вскоре совершенно выбился из сил, пробираясь по трупам насекомых и последствиям их жизнедеятельности.
*
Проснувшись, я ощутил зуд, словно по мне бегали маленькие ножки и кусали, и кусали. Я сдёрнул одеяло и вскочил с кровати, никого не обнаружив. По периметру кровати и по плинтусам был рассыпан какой-то белый порошок. Фантомный зуд потихоньку утихал. Клопов, как и инсектицоида я больше никогда не видел.  Даже как-то скучно стало, словно жизнь ушла.
Мне даже на секунду показалось, что всё это был сон, вот только над диваном, на стене, по которой ещё вчера убегали от меня клопьи отродья висела картина, а с нее мою обитель изучало Оно.