Жареная курица

Попав в больницу с приступом острого аппендицита четырёх-летний Данила не сразу понял - что его тут ожидает. Вернее сказать, он вообще не понимал, что именно ему предстоит испытать в столь чудном заведении, как восьмая «Обл. Здрав. Клиническая Больница» города. Тем более, что и карета скорой помощи только лишь приехав во второй раз забрала его наскоро собравшимся хлопотливыми усилиями мамы с бабушкой, и неуспевшим сообразить - что именно здесь такое происходит. Просто очень кололо в боку и очень хотелось чтобы это поскорее закончилось.

На дворе стояли времена перестроечного режима нашей Родины необъятной. Великой, могучей и процветающей Родины. Одним словом, лихой воздух свободы пьянил. Воровали все и всё. Да ещё и похлеще чем при старо-режимных обстоятельствах. Исключение не коснулось и бравых работников «Обл. Здрав. Клинической Больницы» города.

Приступ острого аппендицита – это событие в жизни четырёх-летнего Данилы ознаменовалось в его памяти несколькими эпизодами.

Во-первых очень исхудалый и бледный мальчик, чуть постарше его возрастом ходил по коридору больницы, заглядывая в палаты и вопрошая своих сожителей, таких же малолетних бедолаг о каких-то «передачках». Мол, нет ли у них «передачек»? и не способен ли кто-либо поделится с ним этими «передачками»?

Значения слова «передачки» наш Данила не понимал. Парень сбрендил на почве какого-то горя – смутно подумал Данила об этом обстоятельстве, как только способен сформулировать это в своём сознании четырёх-летний мальчик, каким и являлся Данила на тот момент. Но понять - что с измождённым парнем, бродившим по коридорам детского отделения хирургии «Обл. Здрав. Клинической Больницы» что-то не в порядке - было не сложно. Нашёл, тоже мне, время… мечтать о «передачках». Мультики по телевизору ему подавай! Телепередачи что ли? Что имел он в виду?

Второе значимое событие произошло несколько позже.
Бродячий парень заглянул в палату, в которой, кстати Данила находился всё это время один…? или же всё-таки с несколькими, не запомнившимися ему мальчиками… он этого не помнил.

- Ты Рябчиков? Тебе надо идти в операционную.

Опять этот безумный что-то выдумал. И словечки у него какие-то всё непонятные… «передачки», «опевраци...на..онная»…
Когда это всё закончится? Где же мама? Поскорее бы домой…. Что же это за место такое непонятное? И вот опять он на меня вылупился:

- Тебе же говорят: иди в операционную.

Что-то промямлив в ответ бродячему парню, Данила отвернулся. Стало как-то обидно и не по себе. Судя по отсутствию дальнейших вопросов, Данила понял – бродячий ушёл наконец-таки восвояси.

- Рябчиков! В операционную!!!  - услышал Данила громкий призыв, звучащий противным бабьем голосом по всему коридору детского отделения хирургии «Обл. Здрав. Клинической Больницы».

Нет. Здесь что-то не так… Притворюсь-ка что меня нет. А вдруг пронесёт и все эти идиоты от меня отстанут.

- В операцио-о-о-нну-ю-ю-ю!!!  Ря-я-я-бчико-о-о-в! – пронёсся протяжно всё тот же противный голос.



Через какое-то время за ним пришли. Несколько человек. И с претензиями - что он «глухой что ли»? – отвели подруки куда положено.

Огромная холодная комната. Его раздели. Положили на какой-то высокий, одинокий пьедестал. И, сунув ему в мордочку приспособление похожее на шланг с надетой на него небольшой кострюлею, - приказным тоном сообщили ему, что он должен быть послушным, и это в его же интересах.

Очень неприятный, едкий запах доносился до сознания мальчика из аппарата общего наркоза. Немного побрыкавшись он впал в небытие.


     ………………..


В палату к Даниле подселили красивую молодую женщину с маленьким ребёнком. Как оказалось – такая практика тоже была распространена, когда детей помещали в больницы вместе с их родителями, не желавшими расставаться со своими детёнышыми и отдавать их в руки гос.персоналу проворовавшегося государства.

И это стало третьим событием того холодного лета, врезавшимся в память четырёх-летнего Данилы Рябчикова, посмевшего родиться не в том месте, не в то время и испытавшим на себе приступ острого аппендицита в четырёх-летнем возрасте.

Боли не было. Только лишь очень чесалась кожа на животе справа. И от чего-то перебинтованный бок Данилы строго-настрого не разрешали расчёсывать и прикасаться к бинтам тем более.


- Как ты малыш? – спросила тётенька маленького Данилу.

- Ну, нормально.

- А ты молодец. Ты неделю пролежал под капельницей в бессознательном состоянии.

Её голос был приятнее всех событий, перенесённых Данилой за последнее время. И как-то раз она решила дознать у него подробнее об нём и стала спрашивать его:

- А где твоя мама? А с кем вы живёте? А где ваш папа? А мама кем работает? А сколько лет твоей бабушке? А почему к тебе никто не приходит?

Да уж… смутно до сознания Данилы начало доходить, что действительно – почему же к нему никто не приходит? Это очень странно. Привыкший испытывать на себе всю свою четырёх-летнюю жизнь обилие внимания от мамы, двух бабушек и разнообразных родственников, он не смог ответить на этот вопрос ни себе, ни этой милой женщине.


Через несколько дней она спросила:

- А что бы ты хотел поесть? Что ты обычно любишь кушать?

Почему она спрашивает? При чём тут это? Я нахожусь в странном месте, вокруг меня творится непонятно что и непонятно кем… а эта преувеличенно добродушная женщина ведёт себя так, как будто всё в порядке, всё так и надо! и вообще, что жизнь прекрасна и великолепна.

- Не молчи, ответь пожалуйста, что ты любишь поесть?

Сделав над собой некое усилие, он произнёс:

- Ну… жаренную курицу, наверно.


 ……………………


- Данила! Пошли в столовую. Приходила твоя мама и принесла тебе то, что ты любишь. Кушай быстренько, но только здесь в столовой. В палату мы с собой это не заберём.

- ………… как?! Мама? А где она?

- Успокойся малыш. У неё всё хорошо и скоро она опять придёт к тебе.
А пока кушай. Ты же хороший мальчик Данила, верно?