34. Точка, точка, запятая

     Что дальше? Я не знаю, но все не могу успокоиться, поставить точку…
     Десять лет нашего общения и дружбы – вроде не так много, но и немало, а для меня это была целая эпоха!
     Жизнь коротка. Сколько нам осталось обоим? Даже на двоих, думается, не так много. Зачем же отравлять ее домыслами? И что нам делить?
     Он болен. Я тоже. Это еще больше усугубляет возможность налаживания наших отношений.
     У всех есть недостатки. Говорят, что некоторые гении в жизни были совершенно нетерпимы к окружающим, третировали близких, отличались большими странностями, мягко говоря. Моего героя к гениям трудно причислить.
     У меня стало ещё больше друзей и мне хватает общения. Но болит эта рана в душе, не затягивается, будто в этом моя вина.
     Меня не вызвали на дуэль, я понимал разницу между мной и Романом, и за порогом личных отношений не вел себя запанибрата. И уж, конечно, мои скромные амбиции никак не могли стать камнем преткновения между нами. Они не были заметны окружающим, и ему я их не показывал. Но вот копаюсь в этом затхлом белье, что уже самому противно.
     Со временем, почувствовав свой рост, я бросился с головой в пучину творчества, берясь за самые сложные вещи, которые многих могли бы  остановить.
     Так появилась моя первая поэма о легендарном адмирале Северного флота Арсении Головко, и не было страха, что не одолею тему, скорее, мне это было безумно интересно. Не имея опыта, я взялся за такую трудную задачу и написал так, как видел и чувствовал. Когда она вышла, получил изрядную долю критики, но принял все замечания, согласился, что поэма не совершенна, но в глубине души ощущал, что не безнадежна.
     Роман, кстати, тогда горячо поддержал меня, сказав, что надо просто её доработать. Что я делал потом.
     Сшитое или сколоченное по неопытности, по прошествии времени мало удовлетворяет самого создателя. Даже великие не всегда удовлетворялись своими творениями. Сжигали, или возвращались к ним, чтобы довести до совершенства.
     Лермонтов изначально написал несколько повестей о Кавказе и только потом понял, что можно их объединить
 в одно произведение – роман «Герой нашего времени».
     Толстой много раз переписывал «Войну и мир».
     Михаил Булгаков многократно переделывал «Мастера и Маргариту», Михаил Врубель всю жизнь работал над картиной Демона, досоздавая в процессе все новые образы. И этот ряд имён можно продолжать.
     Одним из лучших своих детищ, считаю следующую поэму-сказание о гидростроителях, о людях, строящих, работавших на ГЭС. В этой вещи есть все: история, война, лирика.
     Один из героев сказания прошел все круги ада. В произведении звучит высокая гражданская поэзия.   
     Была проведена широкая презентация с участием главы города и первых лиц. Они помогли организовать экскурсию на объект – памятник федерального значения Белоугольскую ГЭС. Энергетики Кавказских Минеральных Вод, выставили ее на своем официальном сайте, она трижды переиздавалась.
     Еще я горжусь своим детским творчеством. И тут могу согласиться с Романом насчёт моего призвания, что я – детский писатель…
     Но эта тема у меня не превалирует. Она интересна мне, когда неожиданно приходит особое вдохновение. Хотя в нынешней реальности это практически не востребовано. Издавать красочные книжки для детей очень дорого. Любая книжка с картинками, такая же по объёму, в три раза стоит дороже. А всё потому, что нет государственного подхода к проблеме. Такую литературу надо поддерживать, помогать авторам – издавать книжки, желательно миллионными тиражами. Строже относиться – да, цензурировать, как в советское время, чтобы выпускалась качественная литература, а не так, как сейчас, каждый сам себе редактор.
     И много чего нет, оттого дети сейчас поют взрослые песни, не учат стихи, развивающие память, вкус, доброту. 
     Мне многие говорили, что у меня неплохая проза, публицистика. Я и сам считаю еще далеко неоценённым свой главный роман-фэнтези о Михаиле Лермонтове, где не только интересен сюжет, но и применено несколько жанров: исторические данные, библиография, детективная составляющая, мистика. Книга интересна в художественном плане, и вполне может послужить в качестве живого путеводителя по лермонтовским местам.
     Живя в местах, где Лермонтов провел лучшее своё время творческого роста, написал гениальнейшие произведения, и здесь же был упокоен другом навсегда, невозможно было мне оставаться безучастным к его теме.
     Я охватил этот период и даже заглянул в детство поэта.
     Наверно строгий критик, литературовед найдут к чему придраться. Роман писался, что называется, "с колёс", без плана, но я знал, о чем будет следующая глава, хотя понятия не имел, как закончу эту историю. Всё вытекало одно из другого, и так и дошло до своего логического конца.   
   Потом я много раз перерабатывал роман, что-то добавлял, а что-то убирал, чтобы он был более динамичным.
     По такому же принципу писались и повести-фэнтези.            
     Однако я увлекся, наверно, это не скромно – перечислять свои достоинства и достижения. Скорее, это желание условно оправдаться, показать тому же Роману, что он воспитал достойного ученика...
                ПРОДОЛЖЕНИЕ...