Проигранная партия

…Они познакомились по переписке. Те, кому за 40, наверное, ещё помнят эту передачу, была такая на центральном радио.

Дуся жила в глухой, заброшенной богом и людьми, вологодской деревеньке. Когда девочка заболела корью, родители, с утра до ночи занятые хлопотами по хозяйству, не обеспокоились и не придали недугу большого значения. Кто в шестидесятых-семидесятых годах не болел корью в детстве? Обычное дело. Не везти же в самом деле ребёнка по глубокому снегу на лошадях в райцентр. Помазали появившуюся сыпь зелёнкой — авось обойдётся. С Дусей не обошлось. После коварной болезни она почти ослепла. Кроме осложнения на глаза, что-то случилось и с ногами: они время от времени опухали и плохо слушались. Восьмилетнюю школу, благодаря усилиям и настойчивости, Дуся с трудом, но всё же окончила. Дальше учиться было бессмысленно.

За годы детства её самым близким другом стало обыкновенное радио, висевшее над кухонным столом. Девочка часами слушала обо всём, что творилось в мире. Под завывания вьюги, когда снег заносил их деревянный дом по самые сени и крыльцо наутро едва откопаешь, так всё замело, она в мечтах уносилась туда, где ей не суждено побывать. Когда подросла и перешагнула двадцатилетний рубеж, стала с удовольствием слушать «Театр у микрофона», «Полевую почту «Юности», «В рабочий полдень». Передача про знакомства по переписке стала одной из любимых. И однажды она рискнула написать в далёкий степной город неизвестному шахматисту Олегу. Парень ответил, и они стали переписываться.

Одинокий человек одинок везде, будь то шумная компания или четыре стены пустой комнаты. Одиночество Олега, его ранимую душу Дуся поняла и прочувствовала всем своим сердцем. Письма, написанные искренне, проникновенно, способны поведать о человеке многое.

Золотистым сентябрьским днём он приехал в её крохотную деревеньку. Сыграв скромную свадьбу, молодые отправились на родину жениха. Родители Дуси отговаривали переезжать — душа за дочку болела: инвалид с детства, да в такую даль, в неизвестность. К тому же и муж не очень здоров, тоже инвалид. Трудно им будет.

Через год мать с отцом приехали посмотреть на житьё-бытьё дочки и попытались снова уговорить вернуться на родину: в деревне спокойнее, со своим хозяйством и огородом, скотиной легче выжить. Но Дуся не согласилась:

— Что такое одиночество, я знаю хорошо, сыта им по горло, теперь хочу узнать, что такое семейная жизнь.

Порадовались старики за дочкино счастье, с тем и уехали. Но родители Олега неприветливо встретили невестку, считая её ещё одной обузой: сын-инвалид на шее, а теперь и жена больная в придачу. В конце концов они разменяли свою трёхкомнатную квартиру. Молодые поселились в однокомнатной на четвёртом этаже. Центральная улица, магазины все рядышком, звонкий трамвай под окном — эти удобства городской жизни имели немаловажное значение для их семьи.

…Дуся оказалась хорошей хозяйкой. В комнатке всегда было прибрано, чистенько и уютно. На стене мирно тикали ходики, запах свежезаваренного чая наполнял кухню ароматом летних цветов и создавал душевную атмосферу. Деревенские пёстрые половички покрывали пол — больные ноги молодой женщины нуждались в постоянном тепле. Конечно, полы приходилось мыть, ползая на животе, по-другому никак не получалось, ноги совсем не слушались. Стирала Дуся, сидя на табурете. В свободное от домашних хлопот время любила смотреть незрячими глазами в разукрашенное морозцем окно. Но на свою жизнь не жаловалась, сама выбрала судьбу замужней женщины и на другую менять не хотела.

— Как справляешься с домашним хозяйством, Дусенька? — сочувствовали соседки.

Дуся терялась от таких вопросов, машинально расправляла складки халатика и от волнения окала больше обычного:

— Ничего, справляюсь потихоньку. Живём с Олегом душа в душу уже три года. Мы да ещё наш «ребёнок» — кот Тишка. Много ли ему надо? Молоко скиснет, я ему и налью. Вначале не ел, а теперь лакает с удовольствием. На улицу не выпускаем, боюсь, уйдёт и не вернётся. Олег с головой занят шахматами. Я так рада, что у него есть любимое увлечение. Живу его жизнью. Что ещё нужно для крепкой семьи? В ладу и согласии проходят наши дни, большего и не надо. Нас двое, значит, и радости вдвое больше, а неприятностей вдвое меньше, потому что делим их пополам.

…Древней игрой Олег увлёкся с десяти лет, со школьной скамьи. После уроков с удовольствием бежал в шахматный клуб, открытый недавно в городе. Изучал шахматную науку, тщательно разбирал партии. Шахматы помогали изучать точные предметы, такие как алгебра, геометрия, физика. Олег рано понял, что у него математический склад ума. Поэтому после восьмого класса он без проблем поступил в строительный техникум, где очень скоро стал одним из лучших студентов, а уж по точным наукам ему вообще не было равных. Юноша не задирал нос и всегда давал списывать контрольные работы однокурсникам. Его уважали преподаватели и ставили в пример ленивым и отстающим.

Стремительная, насыщенная интересными событиями жизнь остановилась, словно стайер, споткнувшийся и упавший на дистанции. Она раскололась на две части после аварии. Олег попал под машину, месяцы в больничной палате, инвалидность. А потом…, потом он понял, что прежней жизни у него не будет больше никогда. Как говорится, она разделилась на «до» и «после».

Самым обидным было то, что друзья и однокурсники, с которыми ещё вчера учился, отвернулись от него, перестали здороваться и делали вид, что они не знакомы. Олег видел пренебрежение в их глазах, и сердце щемило от боли: «Ещё вчера вы не воротили нос от меня, вчера я был нужен, когда давал списать и помогал с курсовыми. А теперь шарахаетесь при встрече как от прокажённого… И не задумываетесь, что под машину может попасть всякий и в одночасье превратиться из здорового и сильного в немощного».

После аварии с работой пришлось расстаться, а вот шахматы Олег не бросил. Сначала ходил в клуб, как и прежде, но скоро понял, что обычные шахматы теперь, увы, не для него. В клубе шумно, много людей, громкое обсуждение партий, он начинал нервничать и почти сразу уставал. В обычных шахматах есть ограничения во времени, нужно быстро принимать решения, у Олега от цейтнота болела голова, пульсировало в висках. Со временем именно шахматы по переписке стали его страстью. Он стал занимать первые и вторые места в международных соревнованиях и очень гордился своими достижениями.

— Шахматы по переписке — вот это моё, — объяснял он Дусе, почему перестал ходить в шахматный клуб. — Успеешь всё обдумать не торопясь и сделать правильный ход. А ещё весь мир можно узнать по открыткам, ведь в путешествиях нам с тобой никогда не побывать.

Он бережно раскрывал альбом с красочными открытками, и они с Дусей часами рассматривали пейзажи и города, уносясь мечтами в далёкие страны. По вечерам он читал жене газеты и книги, да и основную нагрузку по дому пришлось взять на себя. Город он хорошо знал, потому что здесь родился, окончил школу и техникум, работал, пока не вышел на инвалидность.

Постепенно увлечение шахматами стало едва ли не единственной его отдушиной. Хождения по магазинам и стояние в длинных очередях (тогда они ещё были) утомляли и раздражали молодого человека. Проезжающие машины, обрызгивающие с ног до головы в весеннюю распутицу, сугробы, преодолевать которые становилось с каждым днём всё труднее, уже не просто раздражали, а выводили из себя и бесили. По вечерам, под огнями фонарей, когда становилось пустынно, они гуляли вдвоём. Частенько видели эту необычную пару, прогуливающуюся по двору: неуклюжие, они смешно ковыляли рядышком, переваливаясь словно утки, взявшись за руки. Дуся привыкла к насмешкам с детства и не обращала на них внимания. Другое дело Олег. Ему, ещё вчера сильному, полному энергии и жажды жизни, нелегко было смириться со своим новым положением неполноценного человека.

…Что переживал в душе Олег, открывая заиндевевшее окно и вставая на подоконник? Может, для него стало нестерпимым брезгливое отношение окружающих к нему, рыхлому инвалиду с неуверенной походкой, может, угнетало непонимание родителей, хотя Олег с Дусей изо всех сил старались справляться с бытом самостоятельно, может, не по плечу оказались домашние заботы, которые он взвалил на себя…Теперь об этом никто и никогда не узнает.

Мы часто всуе говорим — как мало надо человеку для счастья. Но едва ли не меньше нужно человеку, чтобы почувствовать себя несчастным. Достаточно насмешки, презрительного взгляда, вскользь сказанного оскорбительного слова, что ранит больнее ножа.

…Дуся всё ползала по снегу вокруг Олега и, прижимая валенки к груди, бессмысленно повторяла:

— Куда же ты без валенок-то, Олежка, ноги замёрзнут. Вот они, валенки, я их тебе принесла…

Вскоре после происшедшего родители увезли дочь обратно на Вологодчину.

Октябрь 2002 г.