Память о поэте. Чичибабин

Память о поэте — это не дата в календаре, а тихое эхо его строк, которое продолжает звучать в нас.
 Вспоминая Бориса Чичибабина, мы говорим не просто о талантливом авторе, а о явлении редкой духовной чистоты, чьё слово стало синонимом бескомпромиссной честности и всеобъемлющей любви.

Его поэзия — это уникальный сплав, где личное неизменно становилось общественным, а гражданский жест обретал лирическую пронзительность.
Он был поэтом-гражданином не по званию, а по сути своей.
 Стихи «Красные помидоры» или «Махорка» — не просто протест против системы, это крик живой, ранимой души, задыхающейся в бесчеловечной машине лжи.
За это мужество он был изгнан из официальной литературы, но именно это изгнание подтвердило его подлинность: его голос звучал не с трибуны, а из самой гущи народной боли, из коммунальных квартир и очередей.

Однако было бы величайшей ошибкой сводить его дар лишь к диссидентству. Вторая, неразрывная грань его таланта — лирика потрясающей глубины и нежности. Его стихи о любви, о мимолётности счастья, о закатном свете («Свет вечерний шафранного края...») дышат подлинным, незащищённым чувством.
 Это та самая «неистребимая потребность в доброте», о которой он писал.
 В его мире хлебная крона на столе и ветка за окном были достойны поэтического преклонения, и в этой способности видеть священное в обыденном — его христианское, в широком смысле, мироощущение.

И, наконец, есть третий полюс его вселенной — Харьков.
Он не просто жил в этом городе — он стал его поэтической душой, его голосом и летописцем.
 Чичибабин воспел его дворы, его историю, его стойкость, сделав географию — судьбой, а город — живым собеседником.

Таким образом, талант Чичибабина — это триединство: мужество правды, щедрость любви и верность родному пепелищу.
 Его стихи не устаревают, потому что говорят на вневременном языке души.
 Они не бронзовеют в памятности, а продолжают тихо светить, как тот «шафранный» свет в его стихах, предлагая нам не громкие лозунги, а простые и вечные ценности: сострадание, внутреннюю свободу и память сердца.

В этом его главное признание: он поэт, в чьих строках мы узнаём не историю эпохи, а голос собственной совести.
 И этот голос, негромкий и доверительный, звучит в нас до сих пор.

«Только с тобой — до последней одышки...»

(Борис Алексеевич и Лилия Семеновна Чичибабины)

Для счастья есть стихи,
лесов сырые чащи...
но ты в сто тысяч раз
таинственней и слаще...

Борис Чичибабин. 1971