Кофе без кофеина

Вадим Фёдоров, 2026
Телефон: +7 9269666706
Мейл: iz@rossia.love
www.vadimfedorov.com


Кофе без кофеина

Драма

Действующие лица:

ВАДИМ, мужчина от 30 до 50 лет.
МАРИНА, женщина от 30 до 50 лет.


Кофейня. За стойкой стоит Вадим. Над стойкой – самодельная вывеска «Кофейня для психов». На стене висит гитара. Входит Марина.
ВАДИМ. Здравствуйте!
МАРИНА. Добрый день! Или утро... Погода такая, что не поймёшь. Латте мне сделаете?
ВАДИМ. Сделаю. Только мы ещё не открылись. Присаживайтесь.
МАРИНА. Как – не открылись?
ВАДИМ. Ну вот так, не открылись. Там же на двери на бумажке написано, что открытие завтра – шестнадцатого в шестнадцать часов шестнадцать минут.
МАРИНА. Я не читаю бумажки на дверях.
ВАДИМ. Ничего страшного, я вам латте и так сделаю. Вы как раз будете первая посетительница. Присаживайтесь.
Марина садится.
МАРИНА. А чего сегодня не откроете?
ВАДИМ. Кассовый аппарат ещё не подключён, а без него открываться нельзя.
МАРИНА. А мне, значит, можно?
ВАДИМ. А вас я бесплатно угощу. Без подводных камней. Не переживайте, тут нет обмана или подвоха.
МАРИНА. В наше время везде подвох и везде обман. Ладно, давайте ваше латте забесплатно без подводных камней.
Вадим начинает готовить кофе.
МАРИНА. А чего у вас кофейня так по-дурацки называется?
ВАДИМ. Да это папа мой плакат повесил. Шутка у него такая. Я же психолог, вот он и схохмил.
МАРИНА. Да сейчас психологов как собак нерезаных. У меня подруга курсы прошла и тоже психологом стала.
ВАДИМ. Нет, у меня не курсы. Я в институте на психолога учился пять лет, и практика у меня будь здоров.
МАРИНА. А чё это за падение такое – из докторов в баристы? Или как в анекдоте? Днём людей лечите, а по ночам кофе разливаете, для души.
ВАДИМ. Это долгая история.
МАРИНА. А я не тороплюсь. Да вы себе тоже сделайте кофе, за мой счёт.
ВАДИМ. Так я же вам и так бесплатно, хех, тем более это моя кофейня: я по-любому себе бесплатно кофе налью.
МАРИНА. Так папина или ваша кофейня-то?
ВАДИМ. Папа купил и подарил мне.
МАРИНА. Везёт же некоторым... на пап.
ВАДИМ. Да уж. Папа у меня, конечно, не подарок, но человек хороший.
МАРИНА. Налейте и себе кофе, выпьем за папу.
ВАДИМ. Хорошо, за папу выпьем.
МАРИНА. Так почему вы мозги людям на место не вставляете в кабинете в белом халате? Расскажите.
ВАДИМ. Если коротко, то мне рекомендовали в ближайший год не заниматься практикой, вот я и вернулся в родной город. Вернулся, а папа как раз прикупил вот это помещение, кафешку из него хотел сделать, а тут я приехал, а у него проблемы со здоровьем вдруг на ровном месте образовались – сердце. Вот мне и пришлось заняться всем этим.
МАРИНА. А почему вам нельзя работать психологом?
ВАДИМ. А вам это зачем знать?
МАРИНА. А мне как раз очень нужен психолог, вот прям очень необходим.
ВАДИМ. Случилось чего?
МАРИНА. Случилось.
ВАДИМ. Чего случилось?
МАРИНА. Мысли у меня нехорошие. О самоубийстве.
ВАДИМ. Мужик, что ли, бросил?
МАРИНА. А вы откуда догадались?
ВАДИМ. Ну, если бы вам было лет пятнадцать, то такие мысли могли бы возникнуть из-за того, что вы с мамой поругались, а в вашем возрасте это наверняка мужчина. Я угадал?
МАРИНА. Кофе-то сегодня будет?
ВАДИМ. Вот ваш и мой кофе. За знакомство. Меня Вадим зовут.
МАРИНА. Марина Михайловна.
ВАДИМ. А можно просто Марина?
МАРИНА. Можно просто Марина. Будем!
Вадим и Марина чокаются чашками с кофе.
ВАДИМ. Давайте на «ты»?
МАРИНА. Давай. Предлагаешь на брудершафт выпить?
ВАДИМ. Да нет, просто на «ты» как-то приятнее с человеком разговаривать. Для этого необязательно целоваться.
МАРИНА. А чего так? Я вроде не уродина. Или у меня возраст уже не тот? Тебе молодые нравятся? Вадим.
ВАДИМ. Чего случилось, Марина?
МАРИНА. Ничего.
ВАДИМ. Сказала «а», говори и «б». Чего случилось?
МАРИНА. А ты дорогой психолог? А то я с собой денег не много взяла, и карточка дома. Да и касса у тебя не подключена.
ВАДИМ. Услуги психолога, как и кофе, сегодня бесплатно.
МАРИНА. От это я удачно зашла! А чего так?
ВАДИМ. Аттракцион неслыханной щедрости. Как первому посетителю. Только я же уже предупредил: я сейчас по профессии не работаю, перерыв у меня.
МАРИНА. Чего случилось, Вадик?
ВАДИМ. Я первый спросил.
МАРИНА. А гитара чего на стене висит? Для антуража? Или кто-то играет?
ВАДИМ. Кто-то играет.
МАРИНА. Ты?
ВАДИМ. Я.
МАРИНА. И поёшь?
ВАДИМ. И пою.
МАРИНА. Споёшь мне грустную песню? Пропой мне песню, Вадик.
ВАДИМ. Пропою, но позже. Мы недостаточно близко знакомы для песен. Так что всё-таки случилось, Марина?
МАРИНА. Муж меня бросил.
ВАДИМ. Да что ты говоришь! Какой редкий случай в моей практике! Никогда такого не было, и вот опять.
МАРИНА. Издеваешься?
ВАДИМ. Извини, но это одна из самых частых причин, когда люди обращаются за помощью к психологам. Извини, не хотел обидеть. Просто хотел сказать, что это банально и довольно распространено. Люди встречаются, женятся, потом чувства угасают, и они разбегаются. Ничего в этом страшного нет. Вы давно в браке-то?
МАРИНА. Восемнадцать лет.
ВАДИМ. Ого! Это срок. Дети есть?
МАРИНА. Есть. Двое.
ВАДИМ. Мальчик и девочка?
МАРИНА. Нет, мальчик и мальчик.
ВАДИМ. Сколько им?
МАРИНА. Старший школу заканчивает, в институт собирается. Младшему тринадцать лет. Они у меня замечательные, классные.
ВАДИМ. Про детей потом. Про мужа расскажи. Чего это он вдруг? Ведь не просто же так он взял и ушёл. Так не бывает.
МАРИНА. Бывает.
ВАДИМ. Расскажи.
МАРИНА. Ладно. Слушай. Мы сразу после школы поженились. Свадьба была красивая. Потом сын родился, через несколько лет – второй. Я уволилась. Андрей как работал в своём бюро, так и работает, хотя у меня зарплата больше была. Трёшку в ипотеку взяли. Родители помогли. Как у всех, как обычно. Я в основном детьми занималась, ну и дома, по хозяйству. Подрабатывала, конечно. Как дети в школу пошли, стала торты делать на дому под заказ. Репетиторством по русскому языку и математике с тремя девочками занималась. Кстати, хорошие деньги. Была у нас образцово-показательная семья: любящий муж и отец, дети...
Марина начинает плакать.
ВАДИМ. Вот салфетки. Ты поплачь, поплачь. Слёзы, они полезны. Вымывают из организма токсины и плохие воспоминания. Так что дальше-то произошло с образцово-показательной семьёй? Как ты мужа-то проглядела?
МАРИНА. Не знаю. Я, наверное, следить за собой меньше стала: в халате дома или ещё чего. А он после тридцати хобби себе придумал – байкером стал.
ВАДИМ. «Харли-Дэвидсон»?
МАРИНА. Да нет. Откуда? На «Дэвидсона» денег надо немерено. «Хонду» он себе купил голубую и на выходные – покатушки. Я с детьми в парк или в кино, а он на мотоцикле кататься. У них там, под мостом, клуб любителей «Хонды».
ВАДИМ. А тебя с собой брал?
МАРИНА. Брал пару раз. Только боюсь я мотоциклов. Я вообще не понимаю, зачем ездить на двух колёсах и без крыши над головой. Это же страшно! Пипец как страшно! Особенно на поворотах. В общем, я пару раз проехала и сказала «нет». Ну не могу я! А там в основном мужики, в их клубе. Вот я и думала, что ничего страшного, что у человека должны быть свои увлечения, своё личное пространство.
ВАДИМ. Ну да. Вот ещё салфетки.
МАРИНА. И вот я дала это личное пространство, а в него баба какая-то и запрыгнула. Она тоже из их клуба, насколько я поняла. Такая же хондоводка. В общем, они сначала вместе катались, потом и спать вместе стали. А я даже и не заметила. У меня даже ничего не ёкнуло. (Кричит.) Вообще ничего! Вообще!
ВАДИМ. А как узнала? И когда?
МАРИНА. Месяц назад. Он сам сказал. Я на родительское собрание ушла. Возвращаюсь, а он сидит с двумя чемоданами. На кровати на нашей сидит, сволочь. Сидит, молчит. Я спрашиваю: «Андрюша, чего случилось? Ты не заболел?» А он мне в ответ, что, мол, полюбил другую и уходит к ней жить. Я чуть в обморок не упала. Смотрю на него, молчу. Хочу что-то сказать, а голоса нет. И он на кровати... На этой кровати ещё ночью у нас с ним это… секс был, любовь была. А теперь вот он уходит к другой, он уже другую любит.
ВАДИМ. И что дальше?
МАРИНА. Он посидел, встал, чемоданы в руки – и ушёл. В дверях с детьми столкнулся, они с тренировки вернулись. «Папа, ты куда?» – спрашивают. А он: «Мама вам всё расскажет». И ушёл.
ВАДИМ. Поплачь, поплачь. Это всё пройдёт. Всё пройдёт – и это пройдёт.
МАРИНА. Мне больно. Больно мне. Он меня предал, он детей предал. Ну как же так? Ведь это подло. И очень больно.
ВАДИМ. Погоди, по порядку. Он с детьми потом общался?
Марина внезапно успокаивается. Громко сморкается в салфетку. Отдаёт её Вадиму.
МАРИНА. С детьми? Конечно общался. Он же через две недели вернулся.
ВАДИМ. Да ты шо…
МАРИНА. Ага. Я не знаю, чего у них там с этой хондоводкой произошло. Я так думаю, закончился конфетно-букетный период, и она его вытурила. Ведь одно дело – на мотоцикле кататься и жопой перед мужиками вертеть, и совсем другое – обеды варить и бельё стирать.
ВАДИМ. Да бельё машинка стирает.
МАРИНА. Это я так, образно. Не придирайся.
ВАДИМ. Извини. И чего дальше?
МАРИНА. Ну, постелила ему в кухне, на диванчике.
ВАДИМ. Зачем? Ты всем подряд в кухне на диванчике стелешь, кто ни попросится?
МАРИНА. Ну ему некуда было идти, она его выгнала. Я и постелила. Жалкий какой-то он пришёл. Я ещё детей попросила: «Не надо ничего говорить сейчас, не надо». А он среди ночи ко мне в кровать полез.
ВАДИМ. Однако.
МАРИНА. Ага. Я ему по голове светильником как шарахнула, и он обратно на диванчик уполз. А утром уже младший, Илюша (они-то всё слышали, наши дети), вот Илюша и сказал: «Катись, папа, на все четыре стороны. Ты нас предал». И Андрей уехал к родителям к своим через три дня.
ВАДИМ. А старший чего?
МАРИНА. Старший учится. Он ничего не сказал. Он готовится к институту, у него загрузка. Ничего не сказал. Только меня по утрам стал обнимать, но ничего не говорит. Он высокий. Обнимет, в макушку поцелует, и всё. А Илюша, он папе всё высказал. Я думала, он его ударит, папу.
ВАДИМ. Понятно. Расскажи-ка ещё раз.
МАРИНА. Что?
ВАДИМ. А вот это всё, что мне сейчас рассказывала.
МАРИНА. Зачем?
ВАДИМ. Расскажи. Может, что-то важное вспомнишь. А я нам ещё кофе сделаю.
МАРИНА. С самого начала?
ВАДИМ. С самого начала.
МАРИНА. А от кофе нам плохо не будет? Давление же.
ВАДИМ. А я без кофеина заварю. У меня есть без кофеина.
МАРИНА. А в чём прикол пить кофе без кофеина?
ВАДИМ. А в том и прикол, что вкус и цвет такой же, как у настоящего, а давление не поднимается, и нервы в порядке остаются. Расскажи мне ещё раз с самого начала.
МАРИНА. Хорошо, слушай ещё раз. Мы с Андреем поженились сразу после школы. Родился сын, потом второй. Купили квартиру в ипотеку. Жили не богато, но и не бедно – как обычные люди, как счастливая семья. Нам некоторые даже завидовали. Говорили: «Вы так любите друг друга! Такая красивая пара!» А потом Андрей купил мотоцикл и стал ездить на выходные кататься. Летом в основном. Зимой не катался. И в их клубе он познакомился с Нигиной.
ВАДИМ. Подожди, с какой Нигиной?
МАРИНА. Ну с этой… с хондоводкой.
ВАДИМ. А-а-а, понял.
МАРИНА. В общем, познакомился, влюбился, о чём и сообщил мне, сидя на кровати в нашей спальне. (Марина начинает плакать.) Собрал вещи и ушёл, а я с детьми осталась. У разбитого корыта осталась. Всю ночь проплакала.
ВАДИМ. Вот кофе. Вот вода. Вот салфетки.
МАРИНА. Спасибо. А через две недели он вернулся со своим барахлом. Правда, чемодан почему-то один был. Ну да, уходил он с двумя, а вернулся с одним. Я вот только сейчас вспомнила об этом.
ВАДИМ. Во-о-от.
МАРИНА. Это важно, что чемодан один?
ВАДИМ. Очень. Продолжай.
МАРИНА. А чего продолжать? Постелила ему на кухне, а он где-то в час ночи предпринял попытку ко мне в постель залезть. Но я не спала, я плакала, и, когда он ко мне нырнул под одеяло, я ему светильником по голове дала. Аж сама испугалась, что светильник разобьётся.
ВАДИМ. Сильно ударила-то?
МАРИНА. Не, не очень. Наутро следов не заметила. Он как ни в чём не бывало бутерброды намазал, шутить пытался, а Илюша ему сказал, что он предатель и что ему надо уйти. Андрей на работу и ушёл, а вечером пришёл. Спал на кухне, больше ко мне не лез. Через три дня уехал к родителям. Свёкор потом звонил. Андрей им сказал, что я загуляла и выгнала его из дома.
ВАДИМ. Свёкор поверил?
МАРИНА. Нет. Я ему рассказала, чего по-настоящему было, и он попросил у меня прощения за него и, чтобы внуков видеть, попросил. Я разрешила, но не сейчас. Всё. Вот и вся история.
ВАДИМ. Хорошо. Расскажи ещё раз.
МАРИНА. Ты издеваешься?
ВАДИМ. Нет, не издеваюсь. Расскажи ещё раз, пожалуйста.
МАРИНА. Зачем?
ВАДИМ. Кофеин из твоих воспоминаний удаляем. Рассказывай.
МАРИНА. Ну, ладно. Расписались мы с Андреем сразу после школы. Я родила ему двоих детишек, двоих сыновей. Купили квартиру в ипотеку. Потом Андрей купил себе мотоцикл. Я боялась ездить на нём, и он катался с остальными без меня. Встретил другую женщину и ушёл к ней. Потом вернулся через две недели.
ВАДИМ. С одним чемоданом.
МАРИНА. Да, с одним чемоданом. Это важно. А потом его наш младший, Илюша, выгнал, и Андрей уехал к родителям.
ВАДИМ. Всё. Меньше болит?
МАРИНА. Меньше. А ты реально хороший психолог.
ВАДИМ. Спасибо. Мне это многие говорили.
МАРИНА. Правда. Как-то спокойнее стало, но всё равно болит.
ВАДИМ. Ты мне каждый день по три раза свою историю рассказывай и через неделю будешь как огурчик.
МАРИНА. Как кофе без кофеина.
ВАДИМ. Ага. И запомни главное: наша жизнь – это как поезд. Ты едешь с разными людьми. К кому-то очень сильно привыкаешь. Очень сильно! Как будто это твоё второе «я». А он – раз! – и на ближайшей остановке выходит вместе с твоим кошельком или в твоём пальто. И тебе больно и обидно. Но поезд едет дальше, и рядом с тобой попутчики, которым тоже надо будет выходить.
МАРИНА. Ты про детей?
ВАДИМ. Да, и про них тоже. Они выйдут на своих остановках. Конечно, ты будешь с ними видеться и созваниваться, но у них будет своя жизнь.
МАРИНА. А мой муж, которого я любила?
ВАДИМ. Он не твой муж. Он пассажир в твоём пальто.
МАРИНА. Хорошо, не муж. А что с ним, который в моём пальто вышел?
ВАДИМ. И у него будет своя жизнь, но она тебе будет неинтересна. Совсем неинтересна, поверь мне. Пройдёт время, и ты забудешь и про пальто, и про чемоданы. Будешь думать только о тех, кто тебе дорог.
МАРИНА. Я не хочу быть одна. Я же любила его.
ВАДИМ. Полюбишь другого.
МАРИНА. Да кому я нужна? Нормальные мужики все женатые. (Пауза.) Ты женат?
ВАДИМ. Нет.
МАРИНА. А чё так?
ВАДИМ. Развелись. Пять лет назад развелись.
МАРИНА. И до сих пор себе никого не нашёл?
ВАДИМ. Да кому я нужен? Нормальные бабы все замужем, а ненормальные меня интересуют только с профессиональной точки зрения.
Марина и Вадим смеются.
МАРИНА. Так это... Может, это?.. Может, того?..
ВАДИМ. Не-е-ет. Тебе в ближайшие полгода – никаких отношений. Это я тебе как доктор говорю. Ни-ка-ких! А то ты на старых дрожжах сейчас такого наворотишь.
МАРИНА. Так годы уходят.
ВАДИМ. Никуда твои годы от тебя не денутся.
МАРИНА. А если я никого не найду?
ВАДИМ. Кошку себе заведёшь или собаку.
МАРИНА. Добрый ты, аж врезать хочется.
ВАДИМ. Да уж. Ещё кофе?
МАРИНА. Наливай. Доктор, а чего у тебя-то случилось? Я свою историю рассказала.
ВАДИМ. Рассказала.
МАРИНА. Теперь твоя очередь. Ты чего из докторов в бариста подался? Жена изменила?
ВАДИМ. Нет. С женой я давно развёлся, и там никаких измен не было. Там была образцовая семья в этом плане.
МАРИНА. А что было? Только поподробнее.
ВАДИМ. Ну, если поподробнее, то мы были отличная пара. Без детей, правда. Она юрист, я психолог. И в работе очень удобно было. Она мне своих клиентов посылала, у кого проблемы с психикой. Я ей своих посылал, вот как в твоём случае, по поводу проживания детей и алиментов.
МАРИНА. Удобно.
ВАДИМ. Ага, удобно. Однако со временем у нас из общего только работа и осталась. Только работа. Ночевали вместе, а утром она к себе, я к себе.
МАРИНА. А ведь так многие живут.
ВАДИМ. Я не хотел, как многие. Я хотел детей, а она нет. Для неё важнее всего была карьера. Да и для меня тоже карьера была важна. Я думал, что она родит, няню наймём, и жена будет дальше заниматься адвокатской практикой, а она понимала, что эта пауза в работе ей будет стоить очень многого. В общем, мы как-то на новогодних праздниках сели, поговорили. Времени свободного много было – почти две недели. Страна отдыхала, а мы разговаривали.
МАРИНА. И договорились?
ВАДИМ. И договорились, что каждый идёт своей дорогой. Развелись. Какое-то время у нас было что-то типа гостевого брака: то я к ней приеду, то она ко мне с ночёвкой. А потом у неё появился мужчина, и у нас всё окончательно завершилось.
МАРИНА. Вот так, без скандала, без предательства? Вот так вот?
ВАДИМ. Да, вот так вот. Пересказать?
МАРИНА. Не надо. У тебя это давно было?
ВАДИМ. Пять, точнее, почти шесть лет назад.
МАРИНА. Вот. У тебя всё уже забылось, весь кофеин испарился.
ВАДИМ. Да. Я вначале, как и ты, очень переживал. Наталья, она очень красивая и умная.
МАРИНА. Она вышла замуж за другого?
ВАДИМ. Нет. Точнее, не знаю. Я за ней не слежу. У неё своя жизнь, у меня своя. Да она и не любит соцсети и прочее, где можно подсмотреть о человеке всё.
МАРИНА. А у меня был канал. Я там свои торты фотографировала и выставляла. Ко мне клиентки многие оттуда пришли, а потом сарафанное радио сработало. У меня очень вкусные торты и красивые.
ВАДИМ. Слушай, мне тут в голову мысль пришла. А ты не хочешь у меня в кофейне поработать?
МАРИНА. Торты печь?
ВАДИМ. Нет, бариста. Кофе варить. Разный. Хотя и пирожные можно делать. Мне главное – кофе разливать.
МАРИНА. Да я не умею.
ВАДИМ. Вот и отлично, что не умеешь. Вот и научишься. Ко мне завтра спец придёт. Будет короткий курс обучения приготовлению кофе. Приходи и ты. Тебе всё равно надо сменить обстановку. Сидеть целыми днями дома, где всё напоминает о прошлой жизни, это неправильно. Приходи.
МАРИНА. Во сколько?
ВАДИМ. В двенадцать.
МАРИНА. А чего не прийти? Приду.
ВАДИМ. Приходи. Только это... У тебя медицинская книжка есть?
МАРИНА. Конечно есть. Я же с продуктами работаю.
ВАДИМ. Ну ты же на дому работаешь. Я не знал, что ты такая щепетильная в этих вопросах.
МАРИНА. Многие спрашивают, да. Спрашивали медкнижку, и, когда я показывала её, люди ко мне с доверием относились, ещё торты заказывали.
ВАДИМ. Ну тогда вообще никаких проблем. Это ты удачно ко мне зашла. А я думал: где мне сменщика или сменщицу брать?
МАРИНА. Слушай, Вадик, а вот это количество чемоданов, оно почему важно? Ты сказал, что важно. Почему?
ВАДИМ. Да это подтверждение того, что твоя ситуация не уникальна, что это уже было с другим мужчиной и с другой женщиной. И сейчас наверняка с кем-то подобное происходит.
МАРИНА. Только поэтому?
ВАДИМ. Ну да. У меня был клиент года два назад. Он развёлся с женой. Там, правда, четверо детей было, не двое. Забил машину (пикап) своим барахлом и уехал. Деньги все снял, которые у них были, которые они копили вместе, и на них купил квартиру. Но, чтобы бывшей жене ничего не досталось, он квартиру купил на имя той, к кому ушёл. А та, молодая и красивая, пожила с ним, пожила, да и убежала от него на родину, в Молдавию, а квартиру продала. И вот мужик под полтинник лет остался без жилья. Ему приятель где-то в гараже место дал. Он гараж переоборудовал: сделал там душ, туалет…
МАРИНА. А чемоданы тут каким боком?
ВАДИМ. Да когда он уезжал к своей новой пассии, то увёз полную машину вещей, начиная от трусов и заканчивая пылесосом. Машину он разбил, квартиры лишился и пришёл к бывшей жене и своим детям с одним чемоданом. Прям как у тебя. Классика.
МАРИНА. И они его выгнали?
ВАДИМ. А квартира жены была. Её родители ей подарили перед свадьбой. Он просто не мог претендовать на неё. Но место в гараже ему приятель выделил, вот он там и живёт, с чемоданом.
МАРИНА. Ну да, чем-то похожая ситуация.
ВАДИМ. Вот поэтому количество чемоданов всегда важно. Это маркер такой. Есть люди, которые не ценят то, что важно сейчас. Идут на поводу своих инстинктов и желаний, а в итоге остаются с одним чемоданом.
МАРИНА. Погоди. А всё-таки почему ты из психологов в бариста переквалифицировался, если не из-за жены?
ВАДИМ. У меня пациентка умерла.
МАРИНА. О господи, как?
ВАДИМ. Самоубийство.
МАРИНА. Ну да. И я тут тебе ещё ляпнула про это. Что случилось-то?
ВАДИМ. Фамилия Ященков тебе что-то говорит?
МАРИНА. Это который в телевизоре? Сенатор или депутат.
ВАДИМ. Он.
МАРИНА. Так он живой вроде. Вчера что-то вечером вещал про пенсионный возраст и что нас не сломить.
ВАДИМ. Не он – дочка его, Ященкова Анастасия Геннадиевна.
МАРИНА. Дочка?
ВАДИМ. Да, восемнадцать лет. Частые смены настроения, ссоры с родителями, невозможность наладить коммуникацию со сверстниками и прочее.
МАРИНА. И она была твоей пациенткой?
ВАДИМ. Да, была. Очень избалованный человек. Знаешь, это когда нет авторитетов и тебе в детстве всё разрешают. Золотой ребёнок. Вот и она таким была. Всё можно, всё позволено. А потом она выросла – и понеслось. Я одно время думал, что она наркотиками балуется, но оказалось намного проще – алкоголь в больших количествах.
МАРИНА. Да уж. Синька – зло.
ВАДИМ. А тут она ещё решила, что она меня любит. Или действительно влюбилась, я уж и не знаю. Она привыкла всё покупать: вещи, машины, бухло, людей.
МАРИНА. А ты?
ВАДИМ. А я её лечащий врач. В первую очередь это непрофессионально, а во вторую – это её блажь, не моя.
МАРИНА. Вы переспали в итоге-то?
ВАДИМ. Нет. Она несколько раз признавалась мне в любви, а однажды написала СМС, что жить без меня не может.
МАРИНА. А ты?
ВАДИМ. Написал в ответ: «Ты, Настя, уже взрослая девушка. Сама можешь принимать решения и отвечать за свои поступки». И выключил телефон, а когда включил, то прочитал от неё СМС с одним-единственным словом «прощай». Я сразу всё понял и поехал к ней домой. По дороге вызвал скорую. Приехал вместе с бригадой, дверь открыл. Она ещё тёплая была, но уже всё, не спасли.
МАРИНА. Бедная девочка!
ВАДИМ. Да, именно так её папа и сказал, а ещё добавил, что меня посадит и житья мне не даст. В общем, много чего он сказал, и я уехал от греха подальше.
МАРИНА. А почему этот Ященков так решил? Ты же не виноват. Она действительно уже взрослый человек.
ВАДИМ. Во-первых, у меня были ключи от её квартиры. Это прям всех очень заинтересовало: и папу, и следователя. Хотя она мне их сама дала как символ доверия и с надеждой, что я к ней когда-нибудь приеду. Во-вторых, все люди склонны считать, что они ни в чём не виноваты. Ященков не помнит и не хочет помнить, что он свою дочь не воспитывал, что он тупо откупался от неё подарками и деньгами. Он искренне считает, что он ни в чём не виноват. А виноватый у таких людей кто-то другой, но только не они сами. И в-третьих, по большому счёту Настю надо было лечить, в том числе медикаментозно. Я предложил несколько вариантов рехабов, специалистов, но в ответ получил оскорбления и... В общем, не согласился папа лечить дочку.
МАРИНА. Жалко её.
ВАДИМ. Жалко. Она, конечно же, была ещё тот подарочек. Безбашенная абсолютно! Но при этом временами какая-то доверчивая и беззащитная. Такое впечатление, что она была ещё ребёнком, маленькой девочкой, которая внезапно выросла и стала большой девочкой.
МАРИНА. Ты так же рассказывал эту историю кому-то по несколько раз?
ВАДИМ. Тебе первой. Точнее, я сам себе перед зеркалом всё это проговаривал, а вот другому человеку – нет. Тебе первой. Больше никому.
МАРИНА. Если хочешь, ты можешь со мной об этом поговорить.
ВАДИМ. Спасибо, но не сегодня. Я уже спокойнее стал. Это первые дни даже спать не мог – она, мёртвая, перед глазами стояла. А сейчас уже более или менее.
МАРИНА. Да. У меня-то все живы, слава богу. Илья вот только очень переживает. Он впечатлительный.
ВАДИМ. Все мы впечатлительные. А тебе вот надо сменить обстановку. Я серьёзно. Как я: взял и уехал, обрубил все концы. Только вот со следователем переписываюсь.
МАРИНА. Я не могу уехать. У нас школа, секции.
ВАДИМ. Значит, ко мне в кофейню на должность бариста.
МАРИНА. Да приду я завтра, приду. Я раз обещала, значит, сделаю. И тортик принесу на пробу.
ВАДИМ. Я люблю сладкое.
МАРИНА. Кстати, про обещания. Ты мне обещал песню спеть.
ВАДИМ. Раз обещал, значит, спою.
МАРИНА. То есть у нас отношения вышли на более высокий уровень, когда можно и петь?
ВАДИМ. Значит, так.
МАРИНА. Хорошо, ты пой, а то мне домой уже пора. Сыновья скоро придут, их кормить надо.
ВАДИМ. Хорошо. Сменим не только обстановку, но и тему. (Вадим снимает гитару со стены, настраивает струны, начинает петь.)
Пропой мне песню, ласковую песню,
Моя подруга, милая, родная.
Давай побудем в этот вечер вместе,
Да, в этот вечер, в начале мая.

Возьми гитару и спой мне, если можно,
О наших встречах, о наших днях.
И струны, дрогнув, зазвучат тревожно
В твоих руках, в твоих руках.

Пропой мне песню о берёзке белой
И что её серёжки хороши,
А я коснусь тебя рукой несмелой
И попрошу ещё спеть для души.

Пусть в этой песне ветерок промчится,
Весенний ветер на склоне дня
Тихонько в гриф гитары постучится,
И отзовётся в такт ему струна.

Пропой мне песню о ручье широком,
Как он журчит, пытаясь рассказать,
Что где-то там, в краю совсем далёком,
Он встретит наконец-то речку-мать.

Пропой мне песню про былые годы,
Которые мы вместе провели,
Про нашу жизнь, про счастье и невзгоды,
Про наши дни, про наши дни.

Весною чувства коротки, как ночи,
И наша песня в тёмном сумраке растает.
Родная, милая, ты нравишься мне очень,
Но час разлуки очень быстро наступает.

Пропой мне песню, ласковую песню,
Про этот вечер, про этот май.
Мы больше никогда не будем вместе.
Моя родная, милая, прощай.

Минус - https://vadimfedorov.com/pmpminus.mp3 (C) музыка и аранжировка созданы Виталием Кругом при помощи нейросети SUNO, права Вадим Федоров
Плюс - https://vadimfedorov.com/pmp.mp3 (С) музыка, вокал и аранжировка созданы Виталием Кругом при помощи нейросети SUNO, права Вадим Федоров
К концу песни Марина уходит. Вадим заканчивает петь. Вешает гитару на стену.
ВАДИМ. Ушла... Ушла кормить детей. Ещё одна израненная душа. Профессия не отпускает. Ох, не отпускает. (Смотрит на плакат. Взбирается на стойку и снимает его.) Мы не психи. Психи не мы. Это кофейня для нормальных людей. Ты, папа, неправ. Хотя нормальных в нашем мире не осталось. Есть просто люди без диагноза.
В кофейню заходит Марина.
МАРИНА. Вадим!
ВАДИМ. Да? Я тут вот порядок навожу, чтобы завтра нашего спеца не напугать прям с порога.
МАРИНА. Слушай, а вот ты этой девочке написал, в принципе, правильные слова. Да, она взрослая. Но ты же знал, что она так может среагировать. Зачем? Зачем ты так написал?
ВАДИМ. Я за минуту до этого по электронке получил письмо – заключение по биопсии. Я до этого плановую колоноскопию делал. И там чёрным по белому было написано, что у меня рак прямой кишки, третья степень.
МАРИНА. Ой... Да как же так? Это лечится?
ВАДИМ. Да. Я кучу литературы про этот рак прочёл.
МАРИНА. И что?
ВАДИМ. На поминках у Насти мне позвонили из поликлиники. У них там медсестра молоденькая. В общем, она перепутала. У нас фамилии одинаковые и отчества, только имена разные. Тот, у кого рак, он Владимир, а я Вадим.
МАРИНА. Так это не твои анализы были?
ВАДИМ. Не мои – другого человека.
МАРИНА. Я думала, такое только в кино бывает.
ВАДИМ. Я тоже так думал. Но жизнь иногда такое подкидывает, что ни в одном кино не снимешь.
МАРИНА. И что? Что с этим Владимиром?
ВАДИМ. Не знаю. Лечится, наверное. А я на поминках вышел по телефону поговорить. Стою в коридорчике каком-то и глупо улыбаюсь. Тут выходит из-за угла Геннадий Владимирович, папа Насти. Смотрит на меня и начинает орать. Потом драться полез.
МАРИНА. Да уж...
ВАДИМ. Ага. Меня в камеру на десять суток, за мелкое хулиганство. Хорошо, там в коридорчике видеокамера была, и видно, что я ничего не делаю, просто голову прикрываю и потом убегаю. И следователь принципиальный попался, он не стал уголовное дело возбуждать. Но его вроде сменили, другому моё уголовное дело передали.
МАРИНА. А за что уголовное дело?
ВАДИМ. Марина, человек, у которого власть и деньги, он может очень серьёзно подпортить жизнь обычному человеку. Просто так. А уж если себе в голову что-то вобьёт, то тут уже ничего не поделаешь. Если есть человек, то дело всегда найдётся.
МАРИНА. Может, пронесёт?
ВАДИМ. Может, и пронесёт, а может, и нет.
МАРИНА. Всё будет хорошо, вот увидишь.
ВАДИМ. Конечно, всё будет хорошо. И да, ты права: мне нельзя было ей так писать, нельзя.
МАРИНА. Да что сейчас об этом говорить? Уже ничего не вернуть.
ВАДИМ. Не вернуть. Жизнь продолжается. Поезд едет дальше с другими людьми, до конечной остановки.
МАРИНА. Я завтра приду – учиться делать кофе без кофеина.
ВАДИМ. Я буду ждать.
Марина обнимает Вадима и выбегает из кофейни. Вадим ходит по помещению. Снимает гитару, садится в углу и начинает наигрывать песню.

Занавес