Полярная

Я помню это так отчетливо, будто эта история запечатлена не в моей памяти, а под самой кожей. В день, когда мамы не стало, я была погружена в странный, почти неестественный покой.

Это было состояние глубокой тишины, какого я не чувствовала много лет. Я читала книгу и сама не заметила, как уснула, уронив голову на страницы, пропитанные духом странствий.

Теперь я думаю: возможно, мой дух заранее готовил тело к этому известию? Словно внутри меня создавался фундамент, без которого я бы просто рассыпалась в прах, не в силах собраться вновь.

Когда пришла весть, начались дни «посвящения». Я словно ступила на темные тропы, в пространства, где никогда не бывала раньше. В отличие от смерти отца, которая была другой, здесь я чувствовала призыв: я должна была найти её.


Я легла на свою постель — это место стало для меня своего рода инкубатором скорби и видений. И в какой-то момент реальность растворилась. Моя комната перестала быть комнатой, и я уплыла в «морскую землю» — в мир, где вода и почва едины.

Там, в синей толще, я увидела её. Моя мама предстала предо мной как богиня воды, прекрасная и завороженная тишиной океана. Но как только я потянулась к ней, нас обоих обвили гигантские щупальца Осьминога — олицетворение самой смерти или древней силы.

Мы падали. Вниз, вниз, в самую бездну, пока мир не стал абсолютно черным, как сама вечность. Мы уходили в эту тьму, пока не исчезли все звуки. Наступила абсолютная, первородная тишина.


А потом я увидела кокон. Полупрозрачный, светящийся мешок, похожий на плод в утробе. Внутри него теплилась жизнь. Я видела, как ноги толкаются в эластичную мембрану, как растут конечности. Границы этой тонкой кожи истончались, пока не растворились совсем.

И тогда началось движение вверх.

Она поднималась, и я следовала за ней, лицом к лицу. Вверх, сквозь слои воды, пока она, наконец, не прорвала зеркальную гладь волн, вырвавшись в ночное небо.


Над нами раскинулся космос. Миллионы ярких звезд, бесконечное пространство.
 Мама стояла посреди этого величия.

 Я видела, как она летит, окончательно сбрасывая земное, превращаясь в богиню неба. Она растворялась в звездной пыли, становясь частью вечного сияния.

Звезда, рожденная из глубин моря. Теперь она сияла там, где нет боли.

Прошло время. Каждый мой день наполнен её отсутствием, но в то же время её присутствие невероятно осязаемо. Это видение дало мне знание, которое выше логики: она в порядке. Она спокойна. Она стала светом, который указывает мне путь.


Она поднималась всё выше, пока весь остальной мир не превратился в мерцающее кружево под её ногами. Среди миллионов огней, рассыпанных по бархату вечности, был один, особенный — неподвижный центр, вокруг которого вращалось всё мироздание. Полярная звезда.

Я видела, как мама замерла перед этим колоссальным источником холодного и чистого света. В тот миг она уже не была просто женщиной или духом — она была чистой энергией, сотканой из земной любви и морской глубины.

Сначала её очертания начали вибрировать, сливаясь с лучами звезды. Это не было поглощением, это было узнаванием. Словно частица, долго блуждавшая во тьме, наконец нашла свое истинное место. Она раскрыла руки, и я увидела, как свет звезды пронзил её насквозь, наполняя её пустоты серебром и вечностью.

Её земной облик окончательно растворился. Больше не было ни лица, ни рук, которые меня качали, ни голоса, который пел мне колыбельные.

Осталась только точка — самая яркая, самая верная. Она вспыхнула сверхновой, на мгновение ослепив моё внутреннее зрение, а когда я снова смогла смотреть, мама и Полярная звезда стали единым целым.

Теперь, когда я смотрю на ночное небо, я не просто вижу навигационный ориентир. Я вижу её. Она — неподвижный центр моего личного хаоса. Она — та, кто всегда на месте, когда всё остальное рушится или уходит в тень.

Я поняла: она не просто ушла в небо, она стала Путеводителем. И теперь, где бы я ни находилась, на каких бы темных тропах ни затерялась моя Душа, мне достаточно поднять голову.

Она сияет там, над горизонтом, холодная снаружи, но бесконечно теплая внутри для меня одной. Она больше не боится глубины моря, потому что теперь она — свет, который отражается в каждой волне.