Азбука жизни Глава 7 Часть 301 Растворяясь в музык

Глава 7.301. Растворяясь в музыке

Давно я так не волновалась. Сердце стучало неровно и громко, будто пыталось вырваться из груди. Но с первых же звуков, что полились со сцены, где уже был Эдик, тревога стала отступать. Его голос, то пронзительный и дерзкий, то глубокий и утробный, как сама тревога, переплавляемой в силу, окутал меня, успокоил, настроил.

— Давай, родная! Твой выход!

Оркестр заиграл. Зазвучала та самая нота — ностальгическая, тёплая, пронизанная светлой грустью, словно само дыхание ушедших времён. Это была «наша» тема, тема всех наших историй. Я вышла на сцену под аплодисменты и растворилась в музыке. Перестала существовать отдельно. Стала звуком, стал вздохом, стала той самой историей.

Я пела о мимолётных встречах, о взглядах, промелькнувших в толпе и оставивших вечный след. И не уступала в энергетике, в этой тихой страсти своему другу на сцене. Как необычно, как ново звучал в этот вечер мой голос! А прекрасное произношение, которое я столько лет оттачивала сначала сама, а потом шлифовала в атмосфере дома родителей Франсуа, теперь позволяло мне забыть о технике, отпустить контроль и просто чувствовать. И слова — мои собственные, рождённые где-то в глубине души — теперь, казалось, радовали не только Франсуа с Надеждой и наших родителей в зале, но и каждого, кто слушал. Это была наша общая исповедь.

В благодарность за эту искренность, за чистоту звучания незнакомых им слов, зрители в середине песни встали. На мгновение. Один порыв тихого восхищения.

Но Макс уже вошёл в свою стихию. Чувствуя моё состояние, мою раскрывшуюся готовность, он с ребятами взял новый, стремительный темп. Музыка зазвучала как настойчивое, почти отчаянное стремление, как просьба-требование, полное страсти и тоски. Это был мощный, волнующий поток.

И тут Дениска плавно, гениально просто, вплел в эту бурную реку свою партию — светлую, солнечную, полную беззаботной итальянской радости жизни. И весь коллектив подхватил эту новую, летящую тему, создав удивительный контраст.

Наш маэстро, Макс, мгновенно уловил этот творческий импульс и виртуозно перевёл исполнение в другое русло — в магическое, загадочное, полное тайного обаяния и внутреннего сияния. Звуки закружились в странном, прекрасном хороводе.

Инициативу в этот момент подхватил за роялем Эдуард Петрович. Его пальцы извлекли из инструмента нечто возвышенное, чистое, небесное. Это была музыка тихого восторга, абсолютной гармонии, того самого потерянного и вновь обретенного рая. И саксофон Дениски, достойный и проникновенный, стал ему идеальным отзвуком, земным эхом небесной мелодии.

А зал, как всегда чуткий, не дремал. Он жил и дышал вместе с нами, поддерживая ребят в каждом виртуозном повороте, в каждой вспышке этой коллективной, рождённой на глазах у всех, души.