Эпистемологическое рассогласование как ключ к пони

Научная статья

Эпистемологическое рассогласование как ключ к пониманию политической теории Макиавелли

(редакция от 05 января 2026 г.)
DOI: https://doi.org/10.17613/zxsff-6nd84

_______________________________________


Историческая справка:

В 1513 году Никколо Макиавелли — флорентиец эпохи Возрождения, государственный служащий, дипломат и политический мыслитель — сформулировал реалистическую теорию власти (трактат «Государь» - Il Principe), в которой политика рассматривается как автономная сфера, подчинённая собственным законам, а не моральным или теологическим предписаниям. В центре его анализа — сохранение и укрепление власти как первичная задача правителя. Государство мыслится как хрупкая конструкция, постоянно находящаяся под угрозой внутренних конфликтов и внешнего давления.

Ключевым понятием является virt; — активная способность правителя действовать эффективно в изменчивых обстоятельствах. Virt; противопоставляется fortuna — слепой изменчивости мира. Успешный правитель не подчиняется судьбе, а умеет ограничивать её воздействие, используя решительность, гибкость, расчёт и своевременное насилие. Моральные категории добра и зла подчинены политической целесообразности: поступок оценивается не по намерению, а по результату для устойчивости государства.

Макиавелли утверждает, что правитель должен уметь быть и «львом», и «лисой»: применять силу и обман в зависимости от ситуации. Любовь народа желательна, но ненадёжна; страх — более устойчивый инструмент управления, если он не переходит в ненависть. Законы эффективны лишь там, где подкреплены силой.

Тем самым Макиавелли закладывает основы политического реализма: власть понимается как структурное управление конфликтами, а не как нравственная миссия. Его теория описывает политику не такой, какой она должна быть, а такой, какой она фактически является.


Аннотация

В статье предлагается систематическая эпистемологическая интерпретация политической теории Никколо Макиавелли, в рамках которой многовековая полемика вокруг его наследия переосмысливается не как следствие морального или идеологического изъяна, а как результат рассогласования аналитических масштабов. Опираясь на Теорию меры и идентичности и теорию масштаба восприятия, в работе показывается, что:

1. Политические явления обладают собственной мерой и идентичностью, и анализ Макиавелли строго осуществляется внутри этих границ.

2. Интерпретационные искажения возникают в тех случаях, когда его положения переносятся на масштабы восприятия, для которых они онтологически неадекватны, что приводит к возникновению лжи второго порядка — формально истинных утверждений, утрачивающих эпистемическую валидность.

3. Кажущиеся противоречия между моральными интуициями и политическим анализом могут быть сняты посредством выравнивания масштаба, что позволяет восстановить идентичность политических систем и прояснить эпистемологическое основание выводов Макиавелли.

Статья предлагает новый методологический каркас для анализа устойчивых искажений в социальной и политической теории, формально объясняя, каким образом эпистемические конфликты возникают вследствие межмасштабных переходов, а не в результате фактических ошибок.


Ключевые слова

Макиавелли; социальная эпистемология; теория меры; теория масштаба восприятия; ложь второго порядка; политические системы; эпистемический конфликт; идентичность явлений.

________________________________________

0. Введение

Макиавелли как эпистемологическая, а не моральная проблема

Никколо Макиавелли занимает уникальное и неизменно конфликтное место в каноне политической мысли. Немногие политические теоретики вызывали столь устойчивую и трансисторическую модель морального отторжения, при которой само их имя превращается в синоним цинизма, жестокости и предполагаемой легитимации политической безнравственности. Устойчивость этого интерпретационного шаблона — от осуждений раннего модерна до современного популярного и академического дискурса — указывает на то, что рассматриваемая проблема выходит далеко за рамки обычных разногласий по поводу нормативных принципов политики.

Политическая теория Макиавелли, сосредоточенная на анализе власти, устойчивости государства и условий политического выживания, с момента своего появления вызывала продолжительное моральное сопротивление. Уже в раннем Новом времени его труды воспринимались не просто как аналитически тревожащие, но как этически опасные, а его имя стало символом предполагаемого разрыва между политической эффективностью и моральной добродетелью. Эта модель восприятия оказалась поразительно устойчивой в различных исторических эпохах, интеллектуальных традициях и культурных контекстах.

Источником этого устойчивого сопротивления является радикальное аналитическое разделение политической эффективности и индивидуального морального характера, проведённое Макиавелли. В его работах политика рассматривается не как продолжение морального порядка и не как непосредственное выражение этической агентности, а как самостоятельная область социальной реальности, управляемая собственными ограничениями, механизмами и закономерностями. Однако это различие вновь и вновь интерпретировалось не как эпистемологическое разграничение, а как отрицание или устранение морали как таковой.

В настоящей статье выдвигается тезис о том, что полемика вокруг Макиавелли наиболее адекватно понимается не как моральный или идеологический спор, а как эпистемологическое явление, укоренённое в систематическом несоответствии аналитических масштабов, понимаемых здесь как структурно различающиеся режимы описания, формально определяемые в последующих разделах. Повторяющиеся обвинения в аморализме не свидетельствуют об этической неполноценности или концептуальной несогласованности мышления Макиавелли, а указывают на неспособность корректно определить уровень реальности, на котором функционирует его анализ.

С точки зрения социальной эпистемологии подобные сбои не являются ни случайными, ни второстепенными. Они указывают на структурные условия, при которых знания — несмотря на внутреннюю согласованность, эмпирическую обоснованность и теоретическую устойчивость — систематически оказываются неправильно понятыми, отвергнутыми или переосмысленными как нормативно недопустимые. Макиавелли, таким образом, представляет собой парадигматический случай эпистемического конфликта, порождённого рассогласованием масштабов, а не фактической ошибкой, моральным разногласием или идеологической предвзятостью.

Цель данной статьи — дать формальное описание этого конфликта посредством введения понятий масштаба восприятия, меры, идентичности и лжи второго порядка. В рамках предложенного подхода показывается, каким образом политическая теория Макиавелли остаётся эпистемически валидной в пределах собственного масштаба, но выглядит морально неприемлемой при насильственном переносе в несовместимый с ней аналитический режим. Тем самым задача статьи состоит не в моральной реабилитации Макиавелли, а в его эпистемологическом переосмыслении.


0.1. Пределы моральной интерпретации в политической теории

Традиционная критика Макиавелли в подавляющем большинстве случаев рассматривает его труды сквозь призму моральной философии. Его аналитическое разделение политической эффективности и моральной добродетели трактуется как отказ от этики как таковой либо как сознательное одобрение жестокости и обмана. Однако такой способ критики априорно предполагает, что политическая теория должна функционировать преимущественно в том же оценочном пространстве, что и индивидуальное моральное рассуждение.

Центральное допущение, лежащее в основе этой позиции, как правило, остаётся неартикулированным: политические явления онтологически непрерывны с межличностными отношениями и, следовательно, подлежат тем же категориям морального суждения. Это допущение, при всей своей интуитивной убедительности, представляет собой серьёзное эпистемологическое обязательство. Оно фактически отрицает возможность того, что политическая реальность может обладать структурными свойствами, не сводимыми к индивидуальным намерениям, эмоциям или этическим диспозициям.

Работы Макиавелли систематически бросают вызов этому допущению — не отрицая значимости морали в человеческой жизни, но отказываясь рассматривать моральные категории как аналитически достаточные для понимания политических систем. Возникающее напряжение исторически разрешалось не путём пересмотра интерпретационного каркаса, а посредством моральной дисквалификации самого теоретика.


0.2. Политическая теория и проблема аналитического масштаба

В настоящей статье предлагается рассматривать политическую теорию Макиавелли как функционирующую на масштабе, принципиально отличном от масштаба моральной оценки. Его анализы направлены на политические системы как исторически протяжённые, структурно ограниченные и динамически самовоспроизводящиеся образования. Такие системы не могут быть исчерпывающе описаны посредством категорий, предназначенных для оценки индивидуального поведения.

Это различие может быть формализовано с использованием Теории меры и идентичности и теории масштаба восприятия (Кожеванов, 2025). В рамках данного подхода любой феномен существует только внутри определённой меры — структурированного набора параметров, задающих то, что считается релевантным, наблюдаемым и причинно действенным. Идентичность феномена сохраняется лишь постольку, поскольку анализ не выходит за пределы этих границ.

С этой точки зрения моральное осуждение выводов Макиавелли направлено не столько против их истинности в рамках той политической меры, которую он исследует, сколько отражает эпистемический сдвиг: описания политико-системного уровня оцениваются по критериям, принадлежащим иному масштабу реальности — масштабу межличностной этики. Такой сдвиг не опровергает утверждения Макиавелли, а смещает их в онтологически несовместимую аналитическую область.


0.3. Рассогласование масштабов как источник эпистемического конфликта

Ключевой тезис данной статьи состоит в том, что конфликт вокруг идей Макиавелли возникает в результате взаимодействия по меньшей мере двух неэквивалентных масштабов восприятия:

1. макроструктурного масштаба, на котором политические системы анализируются в терминах устойчивости, воспроизводства власти и исторической регулярности;

2. микроморального масштаба, на котором действия оцениваются с точки зрения намерений, ответственности и этической допустимости.

Утверждения, которые являются описательно истинными и операционально валидными на первом масштабе, могут выглядеть морально неприемлемыми или даже ложными при интерпретации на втором. Принципиально важно, что речь при этом не идёт о логическом противоречии. Скорее, различные масштабы порождают различные критерии релевантности и проверки.

Социальная эпистемология давно подчёркивает социальную распределённость и структурную обусловленность знания. Однако значительно меньше внимания уделялось конфликтам, возникающим не из-за разногласий по поводу фактов или ценностей, а вследствие неявных расхождений относительно допустимого масштаба анализа. История рецепции Макиавелли представляет собой особенно наглядную иллюстрацию этого механизма.


0.4. Цель и рамки статьи

Цель данной статьи не заключается ни в моральной реабилитации Макиавелли как мыслителя, ни в защите его политических рекомендаций как нормативно желательных. Задача состоит в том, чтобы дать структурное объяснение устойчивому непониманию его работ, поместив их в формализованный эпистемологический контекст.

В частности, статья стремится показать, что:

1. политическая теория Макиавелли последовательно функционирует в пределах меры политических систем как автономных явлений;

2. доминирующие моральные критики возникают вследствие интерпретации этой теории на масштабах, для которых она не предназначена и с которыми структурно несовместима;

3. возникающий конфликт представляет собой случай эпистемического искажения, а не морального разногласия.

Переосмысливая макиавеллиевскую полемику в этих терминах, статья вносит вклад в социальную эпистемологию, предлагая обобщаемую модель того, каким образом истинные описания на одном уровне реальности могут систематически порождать отторжение и враждебность на другом.


1. Объект анализа Макиавелли: политическая реальность как автономный феномен

Определяющей чертой политического мышления Макиавелли является радикальная переконфигурация самого объекта политического анализа. В отличие от доминирующей морально-философской традиции, которая рассматривает политику прежде всего как продолжение индивидуальной этической агентности, Макиавелли последовательно смещает аналитическое внимание с моральных качеств политических акторов на структурные свойства самих политических образований. Его главным предметом интереса является не добродетельный или порочный характер правителей, а условия, при которых политическая власть возникает, стабилизируется, воспроизводит себя и разрушается.

Этот сдвиг носит не только тематический, но и эпистемологический характер. Макиавелли не отрицает существование или значимость морального рассуждения; он лишь выносит его за скобки как аналитически недостаточное для понимания политической реальности. Тем самым он имплицитно утверждает, что политика образует особую область реальности, управляемую собственными закономерностями и ограничениями. С точки зрения социальной эпистемологии этот шаг означает выделение специфического объекта знания — политической реальности, — который не может быть адекватно схвачен с помощью категорий, предназначенных для иных сфер социальной жизни.


1.1. Власть, государство и устойчивость как первичные аналитические единицы

В трактатах «Государь» и «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия» Макиавелли многократно акцентирует внимание на таких феноменах, как захват власти, удержание господства, управление внутренними конфликтами и противодействие внешним угрозам (Макиавелли, 1532/1998). Эти явления рассматриваются не как моральные дилеммы, стоящие перед отдельными индивидами, а как системные вызовы, присущие политическому существованию как таковому.

В рамках Теории меры это указывает на то, что анализ Макиавелли предполагает специфическую меру политической реальности. Эта мера определяется не намерениями, добродетелями или моральными рассуждениями, а такими параметрами, как:

• структурная устойчивость и хрупкость;

• институциональная преемственность и распад;

• коллективное поведение населения;

• историческая повторяемость и зависимость от траектории развития.

Политическое действие оценивается по его воздействию на эти параметры, а не по степени его моральной оправданности на уровне межличностных отношений. Поэтому упрекать Макиавелли в игнорировании моральных соображений означает неверно определить объект его исследования. Его теория не исключает мораль; она функционирует в области, где мораль не является конститутивной переменной.


1.2. Политическая реальность как феномен с собственной мерой

Согласно Теории меры, любой феномен может быть осмысленно описан лишь в пределах собственных структурных параметров. Как только анализ выходит за эти границы, феномен либо распадается, превращаясь в иной объект, либо подвергается эпистемическому искажению (Кожеванов, 2025).

Политическая реальность у Макиавелли удовлетворяет критериям такой автономной меры. Для неё характерны:

• внутренняя причинная связность, не зависящая от индивидуальных моральных диспозиций;

• чувствительность к агрегированному поведению, а не к единичным поступкам;

• зависимость от долгосрочных динамик, а не от сиюминутных намерений.

Когда политические исходы объясняются исключительно через моральный характер правителей, анализ имплицитно покидает политическую меру и переходит в психологическую или этическую. Тем самым утрачивается сам феномен, который Макиавелли стремится объяснить. Это представляет собой классическую форму категориальной ошибки в том смысле, в каком её описывал Г. Райл (1949): свойства, принадлежащие одной логической категории, ошибочно приписываются другой.

Важно подчеркнуть, что настойчивое внимание Макиавелли к структурным параметрам не означает детерминизма. Политические системы остаются контингентными, конфликтными и исторически изменчивыми. Однако сама контингентность мыслится на уровне системных взаимодействий, а не на уровне индивидуальной добродетели.


1.3. Неэквивалентность политической и человеческой идентичности

Одним из устойчивых источников непонимания в рецепции Макиавелли является имплицитная антропоморфизация политических образований. Государства трактуются как моральные агенты, правители — как нравственные образцы, а политические решения — как выражения личного характера. Макиавелли сопротивляется этому антропоморфному редукционизму, последовательно различая человеческую идентичность и политическую идентичность.

В рамках Теории идентичности идентичность определяется как совокупность инвариантных свойств, сохраняющих феномен как тождественный самому себе в пределах его меры. Идентичность человека включает моральную ответственность, эмпатию, намерение и ответственность за поступки. Напротив, идентичность политической системы образуется совершенно иными инвариантами:

• способностью к принуждению и координации;

• механизмами легитимности и подчинения;

• институциональным воспроизводством власти;

• устойчивостью к внутренней и внешней дестабилизации.

Приписывание человеческой моральной идентичности политической системе означает нарушение границ идентичности внутри меры. Анализ Макиавелли сохраняет свою когерентность именно потому, что он отказывается от такого приписывания. Он рассматривает политические системы как системы, а не как моральных персон.

Эта позиция предвосхищает более поздние разработки в социальной теории, прежде всего системные подходы, подчёркивающие автономию социальных подсистем. Хотя Макиавелли не располагает формализованным понятийным аппаратом современной теории систем, его аналитическая установка созвучна идее о том, что социальные домены функционируют на основе внутренне порождаемых логик, не сводимых к индивидуальной психологии (Луман, 1995).


1.4. Структурные последствия моральной редукции

Сведение политического анализа к моральной оценке не просто добавляет этическое измерение; оно трансформирует сам объект исследования. Как только политические исходы объясняются преимущественно через моральный провал или добродетель, такие структурные переменные, как институциональный дизайн, историческая инерция и коллективная динамика, уходят из поля зрения.

С эпистемологической точки зрения подобная редукция порождает ложное ощущение объяснительной достаточности. Моральные нарративы обеспечивают интуитивную ясность и эмоциональную убедительность, но при этом систематически затемняют те механизмы, которые Макиавелли стремится выявить. В результате политическая реальность предстает хаотичной, зависящей от индивидуальной порочности и неподдающейся систематическому пониманию.

Устойчивое значение Макиавелли заключается именно в его отказе принять этот объяснительный комфорт. Настаивая на автономии политической реальности, он выявляет закономерности, остающиеся невидимыми в морализированных интерпретационных рамках. Дискомфорт, который вызывают его работы, является не случайным побочным эффектом стиля, а структурным следствием пересечения эпистемических границ между несовместимыми мерами анализа.


1.5. Промежуточный вывод

Объектом анализа Макиавелли является не моральный агент и не этическое сообщество, а политическая реальность как автономный феномен. Его работы исходят из предпосылки, что политика обладает собственной мерой и идентичностью, в пределах которых действуют иные критерии релевантности, объяснения и оценки.

Ошибочные интерпретации Макиавелли, как правило, возникают в тех случаях, когда эта мера игнорируется и политический анализ осуществляется с использованием категорий, адекватных иным областям социальной жизни. Такое рассогласование не опровергает его выводы, а смещает их в эпистемическое пространство, где они не могут функционировать в соответствии с замыслом автора.

Это понимание закладывает основание для последующего анализа масштабов восприятия и эпистемических конфликтов, возникающих в результате их рассогласования.


2. Теория меры и идентичности как интерпретационный каркас

Настойчивое утверждение Макиавелли об автономии политической реальности требует формального эпистемологического аппарата, способного зафиксировать те ограничения и структуры, которые делают анализ осмысленным. Каркас, предоставляемый Теорией меры и идентичности, выполняет именно эту функцию, задавая условия, при которых явления могут быть описаны, проанализированы и интерпретированы без эпистемических искажений.

В своей основе Теория меры утверждает, что любой феномен существует и сохраняет свою идентичность лишь внутри структурированного набора параметров, далее обозначаемого как его мера (Кожеванов, 2025). Выход за пределы этих параметров ведёт не к расширению знания, а к разрушению или концептуальной мутации исследуемого феномена. Иными словами, понимание всегда зависит от корректного определения границ аналитической применимости.

В контексте политической теории данный подход позволяет провести различие между доменами, которые внешне кажутся сходными — человеческое поведение и политическое поведение, — но фундаментально различаются по параметрам, определяющим их динамику и наблюдаемые характеристики. Политическая реальность Макиавелли, с её акцентом на системную устойчивость, институциональную инерцию и коллективное действие, функционирует в мере, отличной от меры индивидуальной морали или психологии.


2.1. Мера как граница корректного описания

Теория меры формализует эпистемическое ограничение, согласно которому описательная адекватность любого объяснения возможна лишь при условии, что феномен остаётся в пределах своих структурных границ. Формально это выражается следующим образом:

для любого феномена P множество параметров MP определяет его меру.
Описание D является корректным тогда и только тогда, когда выполняется условие:
D ; MP

Нарушение этого условия — то есть попытка описывать P за пределами MP — приводит к тому, что можно назвать структурным эпистемическим искажением. В применении к Макиавелли этот принцип означает следующее:

1. Моральная оценка политических решений сама по себе не является ошибочной. Она может давать значимые инсайты на человеческом масштабе.

2. Эпистемическая ошибка возникает тогда, когда моральные категории возводятся в ранг первичных аналитических инструментов для понимания политических систем. В этом случае анализ покидает меру политической реальности, что ведёт либо к исчезновению феномена, либо к его искажённому описанию.

Так, когда макиавеллиевский политический манёвр оценивается как «аморальный», государство зачастую неосознанно трактуется как моральный агент, аналогичный человеку. Подобное суждение может быть допустимо в рамках морального дискурса, однако оно искажает структурные параметры — принуждение, легитимность, институциональную преемственность, — которые и образуют меру политической реальности. Это рассогласование порождает кажущийся парадокс: утверждения, описательно точные на системном масштабе, выглядят морально неприемлемыми на человеческом масштабе.

Тем самым Теория меры предоставляет аналитические инструменты, позволяющие различать доменно-специфическую истинность и междоменную ошибочную интерпретацию. В случае Макиавелли то, что является операционально эффективным и эмпирически регулярным в политической мере, может оказаться полностью непостижимым или морально отталкивающим при интерпретации на микроморальном масштабе.


2.2. Идентичность государства и её несводимость к индивиду

Понятие идентичности в рамках Теории меры имеет ключевое значение для понимания аналитической строгости Макиавелли. Идентичность определяется как совокупность инвариантных свойств, сохраняющих феномен как тождественный самому себе в пределах его меры. Формально это выражается так:

для феномена P с мерой MP его идентичность IP является подмножеством параметров MP, таких что P остаётся P внутри MP.
Иными словами:
IP ; MP, при условии, что P сохраняет тождество самому себе в пределах MP

Применяя эту формализацию к политическим образованиям, можно утверждать, что идентичность государства определяется не моральными качествами его правителей и не этическими установками его граждан, а структурными инвариантами, такими как:

• способность поддерживать институциональную устойчивость на различных временных масштабах;

• механизмы воспроизводства власти и легитимности;

• устойчивость к внутреннему фракционализму и внешним угрозам;

• способность организовывать коллективное поведение в направлении системных целей.

Анализ Макиавелли показывает, что попытки перенести человеческую моральную идентичность на государство представляют собой нарушение этих инвариантов. В эпистемологическом смысле это означает рассогласование между идентичностью феномена и идентичностью, которую ему приписывает аналитик. Сведение государства к «коллективному человеку» вводит внешние параметры, которые не существуют в мере политической реальности и не участвуют в её динамике.


2.2.1. Пределы антропоморфной интерпретации

Повторяющаяся как в исторической, так и в современной критике Макиавелли тенденция состоит в антропоморфизации политических образований, которым приписываются намерения, моральные рассуждения или этическая ответственность, эквивалентные ответственности индивидуальных агентов. В рамках Теории идентичности подобное приписывание представляет собой категориальную ошибку: свойства одной меры (человеческой моральной идентичности) ошибочно переносятся на другую (политическую идентичность).

С эпистемологической точки зрения такое неверное приписывание порождает систематическое искажение. Политические явления, интерпретируемые как моральные агенты, начинают восприниматься как «аморальные» или «жестокие», тогда как аналитические условия их описания — динамика власти, институциональная преемственность и системная устойчивость — оказываются скрытыми или игнорируемыми. Результатом становится не опровержение положений Макиавелли, а структурное рассогласование между масштабами и мерами анализа.

Макиавелли предвосхищает более позднее системное мышление, в рамках которого автономия подсистем признаётся принципиально, а редукция одного домена к другому прямо запрещается (Луман, 1995). Поддерживая жёсткое различие между человеческой и политической идентичностью, он фактически предписывает методологию сохранения аналитической целостности: инварианты феномена должны определять форму и пределы исследования.


2.2.2. Эпистемические последствия рассогласования идентичности

Когда идентичность ошибочно переносится между мерами, возникают два взаимосвязанных эпистемических последствия:

1. Потеря объяснительной силы. Анализ перестаёт улавливать механизмы, определяющие политическую устойчивость, поскольку объяснительные параметры больше не соотносятся со структурными инвариантами феномена. Морализация государства затемняет те причинные взаимодействия, которые выявляет Макиавелли.

2. Кажущиеся парадоксы. Описания, операционально точные в пределах политической меры (например, использование манипуляции или силы для сохранения целостности государства), выглядят этически отвратительными на уровне индивидуальной морали, что порождает устойчивое непонимание и эпистемический конфликт.

Тем самым Теория идентичности формализует условие корректной политической эпистемологии: идентичность феномена должна сохраняться применяемым аналитическим методом. Строгость Макиавелли заключается в его негласном следовании этому условию, что позволяет ему давать когерентные описания и операциональные инсайты на системном уровне без обращения к моральной редукции.


2.2.3. Синтез

Аналитический каркас Макиавелли может быть суммирован следующим образом:

• политическая реальность обладает собственной мерой и структурной идентичностью;

• моральные свойства индивидов внешни по отношению к этой мере и не определяют системное поведение;

• рассогласование аналитического масштаба — сведение государства к моральному агенту — порождает эпистемическое искажение, а не логическую ошибку.

Данный раздел устанавливает формальные эпистемологические условия, необходимые для интерпретации Макиавелли: лишь при уважении автономии политической идентичности и меры анализ сохраняет когерентность. Тем самым подготавливается переход к разделу 3, в котором рассматриваются масштабы восприятия и механизмы, посредством которых их рассогласование порождает устойчивые интерпретационные конфликты.


3. Масштаб восприятия как эпистемологическая переменная в политической теории

Устойчивая полемика вокруг политического мышления Макиавелли не может быть адекватно объяснена ссылками на моральные разногласия или идеологическую поляризацию. Напротив, она отражает систематический эпистемологический механизм: применение интерпретационного масштаба, структурно несовместимого с тем масштабом, в котором был осуществлён исходный анализ.

В рамках авторской теории масштаба восприятия масштаб понимается не как метафорический уровень абстракции, а как формально определимая эпистемическая граница. Масштаб восприятия определяет:

• какие параметры феномена являются наблюдаемыми;

• какие переменные считаются релевантными;

• какие формы причинности допускаются;

• какие критерии истинности и ложности применимы.

Принципиально важно, что масштабы восприятия не являются взаимозаменяемыми. Каждый масштаб образует замкнутый эпистемический режим, внутри которого высказывания могут быть истинными, ложными, осмысленными или бессмысленными. Перенос утверждений между масштабами без перекалибровки не ведёт к прояснению; он порождает систематическое искажение.


3.1. Политический масштаб в анализе Макиавелли

Политическая теория Макиавелли функционирует в макросистемном масштабе восприятия. Этот масштаб определяется следующими эпистемическими характеристиками:

1. Временная протяжённость
Политические явления оцениваются на длительных временных горизонтах: десятилетия, поколения, исторические циклы. Немедленные результаты и краткосрочные моральные последствия имеют второстепенное эпистемическое значение.

2. Агрегация акторов
Индивиды выступают не как моральные агенты, а как статистически и структурно агрегированные популяции, фракции или социальные силы. Единичные намерения эпистемически нерелевантны.

3. Системная причинность
Причинность приписывается институциональным устройствам, распределениям власти, структурным ограничениям и повторяющимся паттернам, а не личной добродетели или порочности.

4. Устойчивость и воспроизводство как критерии истины
Политическое действие оценивается эпистемически в зависимости от того, увеличивает или уменьшает ли оно устойчивость, непрерывность и жизнеспособность политической системы.

В рамках этого масштаба восприятия положения Макиавелли функционируют как описательные и операциональные истины. Они не предписывают моральных норм и не оценивают этические намерения. Они описывают то, как политические системы ведут себя в условиях конфликта, дефицита, страха и конкуренции.

Формально обозначим политический масштаб восприятия как SP. Тогда высказывание P, сформулированное Макиавелли, является эпистемически валидным тогда и только тогда, когда:

P сохраняет объяснительную когерентность внутри SP

Эта валидность не зависит от морального одобрения или неодобрения в других масштабах восприятия.


3.2. Морально-межличностный масштаб интерпретации

В противоположность этому, доминирующая рецепция работ Макиавелли происходит в микромасштабе межличностного морального восприятия. Этот масштаб характеризуется следующими чертами:

1. Короткий временной горизонт
Действия оцениваются на основе непосредственных последствий и персональной ответственности.

2. Индивидоцентричная агентность
Акторы трактуются как моральные субъекты, наделённые намерением, эмпатией и этической подотчётностью.

3. Нормативная причинность
Объяснения опираются на моральные мотивы: жадность, жестокость, добродетель, благожелательность.

4. Моральная допустимость как критерий истины
Высказывание принимается или отвергается в зависимости от его соответствия господствующим этическим интуициям.

Обозначим этот масштаб как SM. В пределах SM политические утверждения, сформулированные в SP, не являются ложными, но оказываются эпистемически нечитаемыми. Их параметры не соотносятся с переменными, распознаваемыми морально-межличностным масштабом.


3.3. Рассогласование масштабов как источник эпистемического конфликта

Ключевой механизм непонимания Макиавелли теперь может быть сформулирован строго.

Макиавеллиевские утверждения:

• формулируются в SP;

• оцениваются в SM.

Это порождает рассогласование масштабов, которое формально может быть выражено следующим образом:

P ; SP ; интерпретация в SM ; эпистемическое искажение

Принципиально важно, что это искажение не возникает вследствие:

• фактической ошибки;

• логической несогласованности;

• идеологической манипуляции.

Оно возникает из-за несовместимости масштабов восприятия.

Параметры, существенные в SP (институциональная инерция, массовое поведение, долгосрочная устойчивость), невидимы в SM. Напротив, параметры, центральные для SM (намерения, эмпатия, моральное обвинение), нерелевантны в SP. Когда утверждения перемещаются между этими масштабами без перекалибровки, результатом становится систематическая иллюзия жестокости, цинизма или аморальности.


3.4. Масштабно-зависимая истина и иллюзия противоречия

Теория масштаба восприятия позволяет разрешить кажущийся парадокс, лежащий в основе рецепции Макиавелли.

Одно и то же утверждение может быть:

• истинным в SP как точное описание политико-системной динамики;

• отвергнутым в SM как морально неприемлемое или «ложное».

Это не является противоречием. Истина здесь индексирована по масштабу:

Истина (P) = f (S)

где S — не субъективная точка зрения, а структурно определённый режим восприятия.

Таким образом, мышление Макиавелли порождает конфликт не потому, что нарушает мораль, а потому, что пересекает масштабы восприятия без явной маркировки, сталкивая читателя с истинами, которые эпистемически корректны, но нормативно диссонантны.


3.5. Промежуточный вывод

Политическая теория Макиавелли является осмысленной и когерентной только в пределах того политического масштаба восприятия, в котором она была сформулирована. Устойчивые обвинения в аморализме возникают тогда, когда эта теория интерпретируется в морально-межличностном масштабе, онтологически несовместимом с её параметрами.

Теория масштаба восприятия предоставляет формальное объяснение данного феномена, показывая, что конфликт вокруг Макиавелли носит не моральный, не идеологический и не текстуальный, а эпистемологический характер. Это конфликт, порождённый рассогласованием масштабов, а не ошибкой.

Данный анализ подготавливает почву для раздела 4, в котором сосуществование нескольких масштабно-зависимых истин будет формально артикулировано без обращения к релятивизму.


4. Две истины без логического противоречия: совместимость описаний по масштабу

4.1. Проблема множественных истин в политической теории

Одним из устойчивых источников напряжения в интерпретации политических теорий является предположение, что одно социальное действие может иметь только одну корректную интерпретацию, и что расхождения в оценках неизбежно свидетельствуют либо об ошибке, либо о моральной несостоятельности одной из позиций.

В случае Макиавелли это предположение порождает классическую дилемму:

• либо признаётся истинность его анализа политической эффективности, тогда его осуждают как «аморального»;

• либо принимается моральная критика как валидная, и в таком случае его политическая теория сводится к цинизму или историческому курьёзу.

Эта дилемма является ложной. Она возникает не из противоречия самих утверждений, а из неправомерного сведения различных масштабов восприятия к единому критерию истины.


4.2. Теория масштаба восприятия: условия совместимости истин

Согласно авторской теории масштаба восприятия, любое описание социальной реальности всегда производится в пределах определённого масштаба восприятия, который задаёт:

• тип допустимых параметров;

• критерии релевантности;

• правила проверки;

• и допустимый уровень абстракции (Kozhevanov, 2025).

Масштаб восприятия — это не субъективная «точка зрения». Это структурно определённый уровень анализа, на котором определённые свойства феномена становятся наблюдаемыми, тогда как другие обязательно исключаются как нерелевантные.

Следовательно, утверждения, которые:

• сформулированы в разных масштабах;

• опираются на разные наборы параметров;

• и проверяются по различным процедурам,

не обязаны быть взаимно совместимыми на уровне формальных высказываний, чтобы оставаться одновременно истинными в пределах своих соответствующих масштабов.

Это позволяет строго сформулировать следующую тезу:

Утверждения, кажущиеся противоречивыми, могут оставаться одновременно истинными, поскольку они относятся к различным полям параметров и функционируют под разными критериями проверки в пределах своих масштабов восприятия (Kozhevanov, 2025).


4.3. Макиавелли как случай масштабно-зависимой истины

Применительно к Макиавелли это означает следующее.

На системно-политическом масштабе, где анализ касается:

• стабильности власти;

• долгосрочных последствий решений;

• массового поведения;

• институциональной инерции,

утверждение о допустимости жёстких, насильственных или обманных действий может быть истинным при условии, что оно:

• повышает вероятность сохранения целостности государства;

• снижает риск системного коллапса;

• стабилизирует политическую систему в условиях внешнего давления.

На микро-моральном масштабе, где релевантными параметрами являются:

• намерения актёра;

• причинённый конкретным людям вред;

• нормы межличностной этики,

одно и то же действие может одновременно и корректно описываться как жестокое, неприемлемое или морально недопустимое.

Обе описания:

• опираются на разные параметры;

• используют разные оценочные критерии;

• и относятся к разным уровням социальной реальности.

Следовательно, между ними не существует логического противоречия, если не предпринимать попытку редуцировать один масштаб к другому.


4.4. Отличие от релятивизма и произвольного плюрализма

Ключевой момент заключается в том, что предложенная позиция фундаментально отличается от релятивизма.

Аргумент здесь не в том, что «каждый прав по-своему», и не в том, что истина зависит от индивидуальных предпочтений, идеологии или моральных чувств. Истина определяется следующим образом:

• не произвольной точкой зрения,

• а структурными ограничениями масштаба восприятия, в пределах которого утверждение имеет смысл и может быть проверено (Kozhevanov, 2025).

В этом отношении предложенная структура совместима с критикой наивного метафизического реализма в философии науки, в частности с идеями Патнэма (Putnam, 1981), но не выводится из них и не сводится к ним.

Если Патнэм фокусируется на концептуальных схемах и условиях референции, то теория масштаба восприятия концентрируется на структурном уровне анализа, который определяет:

• онтологическую допустимость параметров;

• границы интерпретируемости;

• и условия сохранения идентичности феномена.


4.5. Эпистемологическая ошибка редукции масштаба

Попытка объявить одну масштабно-зависимую истину ложной — например, отвергнуть политическую эффективность действия на основании его моральной неприемлемости — является эпистемологической редукцией, а не валидной критикой.

В ходе такой редукции:

• параметры одного масштаба подменяют параметры другого;

• нарушается мера феномена;

• и разрушается идентичность объекта анализа.

В результате часть реальности исключается не потому, что она ложна, а потому что на неё наложен неподходящий масштаб интерпретации.

Этот механизм лежит в основе устойчивых и воспроизводимых конфликтов вокруг интерпретаций Макиавелли, которые сохраняются независимо от академической квалификации участников.


4.6. Теоретическое значение масштабно-совместимых истин

Таким образом, теория масштаба восприятия позволяет:

• формально описывать сосуществование нескольких истинных описаний одного и того же феномена;

• устранять псевдопротиворечия, возникающие при переходах между масштабами;

• восстанавливать корректные границы применимости политических теорий.

В контексте данной статьи это означает, что политическая философия Макиавелли:

• не требует моральной реабилитации;

• не требует морального осуждения;

• а лишь корректного эпистемологического позиционирования относительно масштаба.

Как только это позиционирование достигнуто, Макиавелли перестаёт быть фигурой моральных споров и предстает как то, чем он фактически является: аналитик политических систем, действующий в масштабе, управляемом законами истины, отличными от законов межличностной этики.


5. Ложь второго порядка: эпистемологический механизм искажения Макиавелли

5.1. От фактической точности к эпистемологической ошибке

Отличительной чертой устойчивого искажения понимания Макиавелли является то, что оно редко связано с фактической фальсификацией.

Его тексты обычно цитируются корректно, исторический контекст учитывается, а основные утверждения о власти, насилии и политической необходимости воспроизводятся с формальной точностью.

Тем не менее, несмотря на кажущуюся достоверность, получаемые интерпретации систематически искажены.

Этот парадокс указывает на то, что источник ошибки лежит не на уровне фактической истины, а на более высоком эпистемологическом уровне.

В рамках предложенной здесь модели этот механизм определяется как ложь второго порядка (Kozhevanov, 2025).

Ложь второго порядка не состоит в утверждении неверных фактов о реальности. Она возникает тогда, когда:

• истинные утверждения переносятся на онтологически неподходящий масштаб восприятия;

• параметры, критически важные для исходной меры феномена, исключаются или заменяются;

• и идентичность объекта анализа при этом разрушается.

В таких случаях фактическая правда сохраняется, а эпистемическая валидность теряется.


5.2. Сдвиг масштаба как ключевой механизм

В политической теории Макиавелли первичный объект анализа — политическая система как самоподдерживающаяся структура, управляемая:

• ограничениями долгосрочной стабильности;

• динамикой массового поведения;

• институциональной инерцией;

• и повторяющимися историческими паттернами.

Однако ложь второго порядка возникает, когда эти анализы перемещаются с системно-политического масштаба на микро-моральный, где:

• индивидуальные намерения становятся центральными;

• межличностный вред становится доминирующим оценочным параметром;

• и этическая допустимость рассматривается как основной критерий оценки.

Этот сдвиг порождает предсказуемый эпистемический эффект:

• параметры, критически важные на политическом масштабе, исчезают;

• моральные категории, несущественные на этом масштабе, вводятся как замена;

• и феномен реконструируется как нечто иное, чем он есть на самом деле.

Результат — не альтернативная интерпретация того же объекта, а анализ другого объекта под тем же именем.


5.3. Сохранение истины и разрушение меры

Характерной чертой лжи второго порядка является то, что утверждения о факте формально остаются неизменными.

Например:

• наблюдение Макиавелли о том, что страх может быть более надёжным, чем любовь, для удержания власти, остаётся фактически верным;

• исторические примеры, подтверждающие это утверждение, остаются эмпирически проверяемыми;

• и логическая структура аргумента остаётся непротиворечивой.

Тем не менее, когда это утверждение интерпретируется как:

• рекомендация по личному поведению;

• моральное одобрение жестокости;

• или характеристика индивидуального характера,

мера феномена нарушается.

С точки зрения Теории меры происходит разрушение идентичности через подстановку параметров:

• параметры, определяющие политическую стабильность, заменяются параметрами, определяющими моральную агентность.

В этот момент теория Макиавелли уже не оценивается — она реконструируется в нечто иное.


5.4. Ложь второго порядка и структурное искажение знания

В социальной эпистемологии аналогичные механизмы описаны как формы структурного искажения, когда знание систематически искажается без намеренного обмана.

• Мертон (Merton, 1968) проанализировал, как институциональные условия порождают предсказуемые искажения интерпретаций;

• Бурдьё (Bourdieu, 1990) показал, как эпистемические рамки воспроизводят классификационные ошибки, которые интуитивно кажутся убедительными пользователям.

Настоящее исследование расширяет эту линию анализа, показывая, что:

• такие искажения могут возникать чисто из-за переходов между масштабами;

• не требуется идеологической мотивации или риторической манипуляции;

• эпистемическая ошибка может быть стабильной, воспроизводимой и социально закреплённой.

В случае Макиавелли ложь второго порядка особенно устойчива, потому что:

• моральный масштаб когнитивно доминирует в повседневном рассуждении;

• моральная интуиция сопротивляется абстракции;

• и рассуждения на политическом масштабе кажутся контринтуитивными на межличностном уровне.

В результате искажение воспроизводится даже среди высокообразованных читателей.


5.5. Почему Макиавелли кажется «бесчеловечным»

Обвинение, что мышление Макиавелли «бесчеловечно» или «лишено моральной заботы», является парадоксальным продуктом лжи второго порядка.

Ключевой момент:

• Макиавелли не отрицает мораль;

• не спорит с этическими нормами;

• и не предлагает приостанавливать моральные суждения в личной жизни.

Он просто не действует в пределах морального масштаба, когда анализирует политические системы.

Когда его утверждения насильственно интерпретируются в этом масштабе, они неизбежно кажутся:

• жестокими, а не функциональными;

• циничными, а не аналитическими;

• опасными, а не описательными.

Таким образом, бесчеловечность, приписываемая Макиавелли, не находится в его теории, а в эпистемологической ошибке, совершённой при её интерпретации.


5.6. Ложь второго порядка как общий эпистемологический паттерн

Хотя Макиавелли представляет особенно наглядный случай, описанный механизм не уникален для его работы.

Ложь второго порядка возникает всякий раз, когда:

• описания системного уровня морально интерпретируются;

• макромасштабные закономерности оцениваются по микромасштабным критериям;

• или структурные ограничения интерпретируются как индивидуальные намерения.

Таким образом, анализ Макиавелли функционирует не только как вклад в политическую философию, но и как общая модель понимания возникновения эпистемических конфликтов в социальной теории.

Это подготавливает почву для следующего раздела, где будет показано, что такие конфликты не являются неизбежными, а могут быть разрешены путём систематического согласования масштабов восприятия.


6. Разрешение интерпретационного конфликта через согласование масштабов

6.1. Принцип согласования масштабов

С точки зрения теории масштаба восприятия, интерпретационный конфликт вокруг Макиавелли не является случайным и не присущ его политической философии как таковой. Он представляет собой системный эпистемологический эффект, возникающий при несогласованности между:

• масштабом, на котором Макиавелли формулирует свой анализ;

• и масштабом, на котором его утверждения чаще всего интерпретируются.

Разрешение этого конфликта не требует моральной корректировки, исторического извинения или переосмысления намерений автора. Необходимо лишь одно: привести масштаб интерпретации в соответствие с масштабом анализа.

Когда такое согласование достигнуто, кажущиеся противоречия растворяются без остатка.

Утверждения Макиавелли:

• не требуют смягчения;

• не нуждаются в контекстуализации как моральные провокации;

• не требуют защиты от этической критики.

Их нужно читать на том масштабе, на котором они онтологически валидны.


6.2. Восстановление меры политического анализа

Согласование масштабов одновременно восстанавливает меру исследуемого феномена.

В случае Макиавелли это означает признание того, что:

• релевантный объект — это политическая система, а не моральный агент;

• управляющими параметрами являются стабильность, долговечность и системное выживание;

• оценочный горизонт — долгосрочные структурные последствия, а не мгновенное этическое суждение.

В рамках этой меры:

• насилие не является «злом» или «добром», а переменной с системными последствиями;

• обман не порок, а функциональный механизм в определённых условиях;

• легитимность — не моральная чистота, а поддерживаемый контроль и признание.

Это не отрицание моральной оценки. Это приостановка её действия на масштабе, где она не функционирует как аналитический инструмент.

Когда мера восстановлена, теория Макиавелли возвращает свою идентичность как политический анализ, а не как моральная доктрина.


6.3. Разделение без исключения: политика и этика

Распространенное возражение против согласования масштабов заключается в том, что отделение политического анализа от моральной оценки якобы превращает его в этический нигилизм.

Теория меры и теория масштаба восприятия явно отвергают такое следствие.

Согласование масштабов не означает:

• незначимость этики;

• отрицание моральной ответственности;

• или легитимацию жестокости.

Оно означает нераспределимость.

Этика и политика функционируют:

• на разных масштабах;

• с разными параметрами;

• при различных условиях истины.

Их разделение эпистемологическое, а не нормативное. Этические нормы полностью действуют на масштабе межличностных отношений, индивидуальной ответственности и морального суждения. Политика же остаётся анализируемой только тогда, когда освобождена от категорий, разрушающих её системную структуру.

Путаница возникает не из-за их различия, а из-за их насильственного объединения в единую оценочную рамку.


6.4. Макиавелли как ранний системный мыслитель

Когда применяется согласование масштабов, Макиавелли предстает в существенно ином теоретическом свете.

Он больше не является:

• провокатором, испытывающим моральные чувства;

• циником, восхваляющим жестокость;

• теоретиком доминирования, отстранённым от человеческих забот.

Он проявляется как ранний системный мыслитель, действующий с имплицитным пониманием того, что:

• различные уровни социальной реальности требуют различных аналитических инструментов;

• системы обладают идентичностью, не сводимой к индивидуальным акторам;

• крупномасштабные политические явления подчиняются законам, независимым от моральной интуиции.

В этом отношении Макиавелли предвосхищает позднейшие разработки:

• системной теории;

• институционального анализа;

• социальной эпистемологии,

хотя не обладает их формальным языком. Предложенная рамка делает эту имплицитную структуру явной.


6.5. Эпистемологические последствия согласования масштабов

Методологические последствия согласования масштабов выходят за рамки конкретного случая Макиавелли.

Они включают:

• устранение псевдопротиворечий, возникающих при проекции между масштабами;

• предотвращение лжи второго порядка через дисциплинированный выбор масштаба;

• сохранение идентичности социальных явлений, подвергаемых анализу.

При последовательном применении такой подход позволяет политической теории:

• сохранять аналитическую строгость;

• сосуществовать с этической критикой без взаимного искажения;

• избегать колебаний между морализаторством и цинизмом, которые исторически осложняли восприятие Макиавелли.


6.6. От конфликта к ясности

Таким образом, интерпретационный конфликт вокруг Макиавелли не свидетельствует о дефекте его теории и не является моральной ошибкой читателей. Он отражает неправильное наложение масштаба.

Когда масштаб восприятия согласован с масштабом анализа:

• конфликт исчезает;

• обвинения теряют силу;

• теория занимает своё правильное эпистемологическое положение.

Макиавелли больше не стоит на перекрёстке скандала и извинений. Он занимает своё законное место как аналитик политических систем, чьи истины действуют в условиях, принципиально отличных от условий морального суждения.

Это решение подготавливает почву для заключительного раздела, где будет сформулирована научная новизна и более широкие эпистемологические последствия предложенного подхода.


7. Научная новизна и вклад в социальную эпистемологию

7.1. Переосмысление проблемы Макиавелли как эпистемологической

Основной научный вклад этой статьи заключается в систематической переклассификации давнего спора о Макиавелли — с морального или идеологического конфликта на эпистемологическую проблему несоответствия масштабов восприятия.

Вместо того чтобы спрашивать, был ли Макиавелли «прав» или «неправ» с моральной точки зрения, статья показывает, что:

• конфликт вокруг его политической теории возникает из-за применения несовместимых масштабов восприятия;

• оценочная ошибка возникает не из-за ложных утверждений, а из-за эпистемологически некорректных переходов между масштабами;

• и стойкое несогласие может быть объяснено без обращения к недобросовестности, идеологической предвзятости или моральной слепоте.

Такое переосмысление переносит дискуссию с области нормативной оценки в область анализа условий интерпретируемости, помещая проблему прямо в поле социальной эпистемологии.


7.2. Введение Теории меры и идентичности в политическую эпистемологию

Второй значимый вклад состоит в применении Теории меры и идентичности к интерпретации классической политической мысли.

В рамках этой концепции политические явления демонстрируют, что они:

• обладают мерой, определяющей границы их понятности;

• сохраняют идентичность лишь в той мере, в какой сохраняются их определяющие параметры;

• и теряют эпистемическую согласованность, когда редуцируются к категориям, находящимся за пределами их меры.

Показывая, что теория Макиавелли функционирует строго в мере политических систем, а не морального агентства, статья предоставляет формальное объяснение того, почему моральные интерпретации неизменно разрушают идентичность объекта анализа.

Это представляет собой методологический шаг вперёд по сравнению с подходами, опирающимися на неявные различия между «уровнями» или «контекстами» без формальных критериев их разграничения.


7.3. Теория масштаба восприятия как объяснительная модель

Статья также вносит вклад в социальную эпистемологию, вводя теорию масштаба восприятия как общую объяснительную модель устойчивых интерпретационных конфликтов.

В отличие от перспективно ориентированных или релятивистских подходов, теория:

• рассматривает масштабы как структурно ограниченные уровни анализа, а не как субъективные точки зрения;

• задаёт зависимые от масштаба параметры, критерии релевантности и условия проверки;

• и позволяет сосуществовать множеству истинных описаний без логического противоречия.

В этой рамке восприятие Макиавелли становится парадигматическим случаем того, как:

• истины, валидные на одном масштабе, кажутся ложными или аморальными на другом;

• эпистемическая ошибка возникает из-за замены масштаба, а не из-за фактической ошибки;

• и конфликты интерпретации сохраняются стабильными в историческом и дисциплинарном контексте.


7.4. Концептуализация лжи второго порядка

Одним из оригинальных теоретических вкладов статьи является формализация лжи второго порядка как отдельного эпистемологического феномена.

Ложь второго порядка определяется как:

• сохранение фактической точности вместе с

• разрушением эпистемической валидности через смещение масштаба и нарушение меры.

Эта концепция позволяет социальной эпистемологии учитывать класс искажений, которые:

• не сводятся к дезинформации или обману;

• не основаны на неверных данных;

• и тем не менее систематически порождают ложные выводы.

Рассматривая неверное толкование Макиавелли в этой рамке, статья демонстрирует аналитическую силу лжи второго порядка как диагностического инструмента для изучения структурных искажений знания.


7.5. Обобщаемость и методологические последствия

Хотя Макиавелли является центральным примером, предложенная рамка не ограничивается политической философией.

Совместное использование:

• Теории меры,

• Идентичности,

• Теории масштаба восприятия,

• и Лжи второго порядка

предлагает универсальный методологический подход, применимый в других областях, где:

• макроуровневые описания морализуются;

• системные ограничения персонализируются;

• или структурные объяснения оцениваются по критериям, не соответствующим их масштабу.

Примеры включают дискуссии в экономике, социологии, институциональной теории и этике технологий, где аналогичные эпистемологические ошибки повторяются.


7.6. Вклад в социальную эпистемологию

Статья вносит вклад в социальную эпистемологию, расширяя аналитический инструментарий за пределы формирования убеждений и свидетельских несправедливостей;

• рассматривает структурные условия, при которых знание искажается без фактической ошибки;

• и предоставляет формальное объяснение того, как возникают эпистемические конфликты из-за несоответствия масштабов, а не из-за разногласий по фактам.

Тем самым социальная эпистемология представляется не только как теория распределения и обоснования знания, но и как дисциплина, способная диагностировать структурные сбои интерпретации в сложных социальных системах.



Список литературы

• Бурдьё, П. (1990). Логика практики. Стэнфорд: Stanford University Press.

• Бродель, Ф. (1958). История и социальные науки: Долгое время. Париж: Armand Colin.

• Кожеванов, Д. (2025a). Теория онтологических границ: мера и идентичность явлений. Независимый исследовательский центр Дмитрия Кожеванова. https://doi.org/10.17613/jjj8w-rj784. Препринт: https://works.hcommons.org/records/0x0zy-fd625

• Кожеванов, Д. (2025b). Теория масштаба восприятия: влияние на истину, ложь и интеграцию знаний. Независимый исследовательский центр Дмитрия Кожеванова. https://doi.org/10.17613/dw572-xtv95. Препринт: https://works.hcommons.org/records/tshqw-e1z37

• Луман, Н. (1995). Социальные системы. Стэнфорд: Stanford University Press.

• Макиавелли, Н. (1532/1998). Государь. (Пер. Р. Й. К. Тейлор). Кембридж: Cambridge University Press.

• Мертон, Р. К. (1968). Социальная теория и социальная структура (Пересмотренное изд.). Free Press.

• Патнам, Х. (1981). Разум, истина и история. Кембридж: Cambridge University Press.

• Райл, Г. (1949). Понятие разума. Чикаго: University of Chicago Press.