Удивили всю Европу показали простоту
Десять лет лизали *опу, оказалось, что не ту.
Увы, вокруг совсем немного тех,
Кто не боится называть бред бредом.
А остальные супер-душеведы
Считают, говорить так – смертный грех.
А должно повторять, что скажет босс
Как босс, распределять, где бред, где правда.
Но если вдруг постигнет их утрата,
И босс помре? …. Что делать? Вот вопрос!
Так долго льстили и остались с носом,
Мгновенно потерявши берега.
И вновь гадать и думать над вопросом,
Ну кто теперь у нас прорвется в боссы.
А старый что? Хвалить его? Ругать?
Ведь вторили ему, как какаду.
И вслед за боссом хаяли Европу?
До блеска зализали боссу *опу
И что же? Вновь окажется - не ту?
Коварный вопрос
© Copyright: Леонид Колос, 2026
Свидетельство о публикации №226011001013
Свидетельство о публикации №226011001013
Рецензии
Отповедь чернильной душе.
Леонид, вы так увлечены описанием чужого подобострастия, что, кажется, сами стали знатоком в этом сомнительном деле.
Ваша желчь ослепила вас.
Пока я сорок лет спасал жизни за операционным столом и служил Отечеству в делах земных, вы лишь копили обиды и считали чужие поклоны. Тот, кто везде видит лишь «лизоблюдство», вероятно, сам истосковался по хозяину, да только в своей пустыне никому не нужен.
Ваша свобода в Беэр-Шеве — это одиночество сорняка. Мы, хирурги, знаем: когда рана гноится, её нужно иссччь скальпелем или прижечь как в средневековье!
Считайте мои слова тем самым калёным железом, что выжигает вашу ложь.
Ответ на пасквиль
Ты всё о «лизах» да о «боссах»,
Видать, больная тема, друг.
В твоих рифмованных доносах
Лишь желчи замкнутый испуг.
Ты судишь всех по мерке низкой,
В грязи пытаясь нас найти,
Но сам ты стал к ней слишком близко
На своём жизненном пути.
Я сорок лет служил народу,
Лечил людей, хранил закон.
А ты, почуявши свободу,
Залез на старый террикон.
Хирург не зря берёт зажимы —
Гнилую речь пора пресечь.
Твои стихи — лишь клубы дыма,
Мои — разящий правды меч.
Кто сам привык к чужим порогам,
Тот в каждом видит лишь раба.
Ты бродишь по кривым дорогам,
И злая у тебя судьба.
Ни бога нет, ни чести слова,
Один лишь яд в сухой груди.
Для мира ты — душа изгоя,
И пустота лишь впереди.
Отрежем ложь, спасём сознанье,
Хоть пациент и безнадёжен.
Твоё позорное призванье —
Быть вечно злым и осторожным.
Живи в песках, считай убытки,
Забытый всеми «какаду».
Твои бессильные попытки
Сгорят в твоём же аду.
Тихон Чикамасов 10.01.2026 14:08 • Заявить о нарушении
Леонид, вы так увлечены описанием чужого подобострастия, что, кажется, сами стали знатоком в этом сомнительном деле.
Ваша желчь ослепила вас.
Пока я сорок лет спасал жизни за операционным столом и служил Отечеству в делах земных, вы лишь копили обиды и считали чужие поклоны. Тот, кто везде видит лишь «лизоблюдство», вероятно, сам истосковался по хозяину, да только в своей пустыне никому не нужен.
Ваша свобода в Беэр-Шеве — это одиночество сорняка. Мы, хирурги, знаем: когда рана гноится, её нужно иссччь скальпелем или прижечь как в средневековье!
Считайте мои слова тем самым калёным железом, что выжигает вашу ложь.
Ответ на пасквиль
Ты всё о «лизах» да о «боссах»,
Видать, больная тема, друг.
В твоих рифмованных доносах
Лишь желчи замкнутый испуг.
Ты судишь всех по мерке низкой,
В грязи пытаясь нас найти,
Но сам ты стал к ней слишком близко
На своём жизненном пути.
Я сорок лет служил народу,
Лечил людей, хранил закон.
А ты, почуявши свободу,
Залез на старый террикон.
Хирург не зря берёт зажимы —
Гнилую речь пора пресечь.
Твои стихи — лишь клубы дыма,
Мои — разящий правды меч.
Кто сам привык к чужим порогам,
Тот в каждом видит лишь раба.
Ты бродишь по кривым дорогам,
И злая у тебя судьба.
Ни бога нет, ни чести слова,
Один лишь яд в сухой груди.
Для мира ты — душа изгоя,
И пустота лишь впереди.
Отрежем ложь, спасём сознанье,
Хоть пациент и безнадёжен.
Твоё позорное призванье —
Быть вечно злым и осторожным.
Живи в песках, считай убытки,
Забытый всеми «какаду».
Твои бессильные попытки
Сгорят в твоём же аду.
Тихон Чикамасов 10.01.2026 14:08 • Заявить о нарушении