Любительский спектакль. Рецензент

Как любого начинающего сценариста, Петровича подмывало показать кому-нибудь свой шедевр. В том, что сценарий гениален, он не сомневался. Поэтому еще до премьеры желал насладиться радостным изумлением народа или хотя бы одного из его лучших представителей.

Перебрав в памяти знакомых и друзей, он отсеял не интеллигентных. С ними можно было обсуждать погоду и цены, но никак не полет творческой мысли. Рафинированных интеллигентов в кругу его знакомств не было. Ближе других критериям соответствовал МихНик, но в последний раз они не поладили на почве искусства. Наступив на горло гордыне, Петрович набрал номер приятеля. В трубке что-то щелкнуло после чего раздался знакомый, слегка насмешливый голос, - Че надо?

- Понимаешь, МихНик, - сказал Петрович с силой сжимая трубку, как будто она была шеей приятеля, - нужна оценка моего сценария.

- Опять какой-то бред написал? - невежливо осведомился собеседник, - мне некогда всякой фигней заниматься!

- Нет, не бред, это настоящий прорыв в драматургии, - успокоил его Петрович, - и только ты сможешь оценить его по достоинству!

- Сомневаюсь, что ты способен на прорыв, не считая трусов или кальсонов, - съязвил МихНик, но по голосу было слышно, что ему начинает нравится роль рецензента.
- Приходи, как сможешь, буду ждать, - умоляюще проговорил в трубку полковник, - с меня закуска и выпивка!

- Ну, это само собой, - с достоинством ответил приятель, - ладно, подумаю, когда к тебе заглянуть.

- Вот скотина, выкобенивается, цену набивает, - подумал Петрович, но в трубку сладко, как строптивой барышне промолвил, - с нетерпением жду!

В прекрасном настроении он заварил чайку и уселся перед окном вкушать ароматный напиток с любимыми баранками. Все получалось по-взрослому: сценарий, рецензия, премьера, успех и слава. Пусть даже в рамках одного-единственного подъезда. Полковник посмотрел на себя со стороны и уважительно кивнул, радуясь грядущим событиям.

- Кто бы мог подумать, что во мне дремлет такой талант! – Петрович мысленно похлопал себя по плечу и решил без паузы перейти с чая на водку, придающую военному человеку мечтательность и широту кругозора.

Он открыл старый холодильник, купленный в далеком 1969 году. Там на тарелочке в обнимку лежали усохший сыр, увядшая колбаска и сморщенный соленый огурец. Достав початую поллитру, щедро наполнил стакан. За плечами Эверестом высился почти законченный труд и это событие давало право на скромный праздник.

- Может пару бабок пригласить для куражу? - пришла в голову крамольная мысль. Он сразу ее отверг, поскольку понял, что придется выслушивать старушечьи сплетни и диагнозы врачей.

После первого выпитого стакана в коридоре негромко тенькнул звонок. Полковник поморщился и решил не открывать. Звонок настойчиво звал к двери, давя на нервы.
- Может, проверка счетчика, - подумалось Петровичу.
Он занюхал водку рукавом, почесал спину и поплелся в прихожую. На пороге стоял МихНик собственной персоной. Он был одет в лыжную шапку, старый местами драный полушубок и валенки, повидавшие Северный полюс, если судить по их виду.

- Че-то рано ты явился, - огорчил его Петрович, - я еще не успел подготовиться, ну, там закуску, выпивку купить.
- А че тянуть? – не согласился с ним приятель, - я кое-что с собой прихватил. Широким купеческим жестом он откинул полу полушубка. В потайном кармане красовалась бутылка портвейна.

- Фи, что за манеры? – сказал полковник, глянув на портвейн. Он с детства не любил эту коварную бормотуху, претендовавшую на звание вина.

- Смотри на него, - воскликнул МихНик, - ты ж теперь богема, сценарист и драматург, значит, пора бросать водку и приниматься за благородные напитки.

- Ага, почти угадал. По подъездам бомжи эти благородные напитки распивают, а потом спят под чужими дверями, - проворчал Петрович и жестом пригласил приятеля в квартиру.

- Ну-с, батенька, показывайте, что наваяли, - МихНик перешел на интеллигентский сленг, желая подчеркнуть свой вес как литературного рецензента.

- Садись, сначала выпей, чтоб ум прояснился, - предложил ему Петрович, а то сразу, как Чапаев, в атаку.
Он немного помялся, а потом пошел в спальню. Там полковник достал из шифоньера свой стратегический запас в виде бутылки армянского коньяка, покрытой благородной одежной пылью и паутиной.

В серванте нашлось два фужера, не видевшие капли спиртного с момента Октябрьской революции. Гость оценил принесенную жертву и стал расплылся в улыбке.

- Вот это я понимаю, от души, так сказать, - МихНик принял позу Черчилля, придав себе вид знатока коньячных вин, - а сигары у вас, господин хороший, не найдётся?
- Так перебьешься, - обломал его Петрович, не выносивший табачного запаха.

- Вот, бери, читай, - он протянул приятелю сценарий и плеснул немного коньяка в фужер.
МихНик пригубил янтарный напиток, крякнул и блаженно зажмурился.

- Умеют же, сволочи, делать, - резюмировал он свои вкусовые ощущения и потянулся за огурцом, который в данной ситуации был вынужден заменить благородный лимон.
Петрович, чтобы не отвлекать доморощенного рецензента, отошел к окну и устремил взгляд во двор. Там детишки, пыхтя, лепили снежную бабу и зайчика. Мамы зорко следили за тем, чтобы отпрыски не ели снег, не бросались снежками и не сосали сосульки. Алкаш Серега, проходя мимо деток, предложил им воткнуть снеговику вместо носа бутылку, а зайчику дать папиросу. Мамы набросились на новатора скульптурного искусства, и он с позором ретировался в подъезд, загребая снег тапками.

Пока МихНик пыхтел над сценарием, слюнявя страницы, полковник подумал, что было бы неплохо включить в сюжет драку. Классический вариант «Иронии судьбы» ему не нравился. Там не было хорошей потасовки с милицией, протоколом и травмпунктом.

- Трагизма жизни не хватает, - заключил он и сделал в памяти важную пометку.

Прочитав сценарий, МихНик погрустнел и сам, без приглашения, налил стакан, смело смешав водку с портвейном. Он понял, что в противном случае будет не объективен.

- Завидует, интеллигент вшивый, - с удовлетворением подумал Петрович, - не ожидал от военного такого шедевра!
- Ну, как? – с победным видом спросил он приятеля, - понравился?

- Тебе честно или вежливо? - ответил тот.
- Вежливо жене своей скажешь, когда заначку спрячешь. Мне давай честно.

- Ну, если честно, то не понравился, еле дочитал, - МихНик сочувственно глянул на полковника.
Тот нисколько не смутился и заявил, что гениальных авторов современники никогда не понимали.
- А, если в этом смысле, то да, - согласился МихНик, не желая вступать в опасную стычку с кадровым воякой, - не дорос я еще до твоего уровня!

- Именно, - обрадовался Петрович, - не дорос, барбос ты эдакий!
Он покровительственно хлопнул приятеля по плечу и, довольный собой, раскинулся на табурете с видом царя, взирающего на неразумного холопа.

- А что именно не понравилось?
- Ну, как-то все не лирично, неприлично: баба с подбитым глазом в роли прекрасной незнакомки, пьяный лейтенант в чужой квартире и красной нитью через весь сценарий пьянки-гулянки, гулянки-пьянки.

- Ты что? Такое народу нравится, так сказать, правда жизни. А то в фильме все как-то конфетно-гитарно, лирично-истерично, натянуто-подтянуто, разве не заметил? Попадись такой пьяный кадр реальной женщине да еще накануне свидания, вылетел бы из квартиры в два счета без всяких соплей, - полковник поучительно поднял палец, а другой рукой потянулся за закуской.

- Может, ты и прав, - согласился МихНик, ставя на плиту облезлый от времени чайник и доставая из кармана пакетик с заваркой, - видимо, я привязан к оригинальному сценарию, поэтому твой пока не принимаю.

- Так это пока, - согласился Петрович, - сам увидишь, как на сцене сюжет заиграет яркими красками.

- А вытянут твои пенсионеры такой большой спектакль? – усомнился МихНик, - они ведь даже роли не запомнят.
- Это предусмотрено, - успокоил его полковник, - читать будут с бумажки, как дорогой Леонид Ильич! Все будет на уровне! По-твоему, им только козу и семеро козлят можно поручить? Не веришь ты в силу народа, как все интеллигенты от Бестужева-Рюмина до Миклухо-Маклая! Для народа, но без народа –он вспомнил фразу, которую вдалбливали в средней школе.

- Причем тут Миклухо-Маклай? - удивился МихНик.
- При бубновых! Если бы он с нашими мужичками к папуасам приплыл, то неизвестно, кто кого бы сожрал.
- Сожрали не Маклая, а Кука, - уточнил МихНик.
- Да какая разница, все они интеллигенты, люди, далекие от масс, - подвел итог Петрович.

- Будем считать рецензию положительной, но не доросшей до уровня автора, заключил он и налил гостю на посошок.
Тот обреченно покачал головой, но стакан принял и поднял его за высокое театральное искусство