Часть третья - глава 10

«Это д****о точно не было реалистичным сном? – сидя за рулём «Мустанга», Мануэла следовала в Саут-Гейт. Калифорнийская погода в первый ноябрьский день ничем не отличалась от Сан-Паулу: что-то около двадцати пяти градусов тепла (если переводить в привычную с детства шкалу Цельсия), ясное голубое небо с парой маячивших на горизонте облаков и слепившие даже через тонированное лобовое стекло лучи солнца. Лос-Анджелес заметно опережал по уровню жизни, доходам и возможностям роста, но чисто климатически до боли напоминал родные края. Оделась соответствующе: тонкие и короткие хлопковые шортики вместе с дышащей батистовой блузкой сводили на нет последствия солнцепёка и позволяли насладиться поездкой с откинутой крышей кабриолета. – Да кто он такой?! Безумие! Не просто гуру постельных сцен, но ещё и прожжённый гангстер?».

Планы по инсценировке смерти мужа и присвоению многомиллионного состояния Мануэла уже успела позабыть, но сейчас вновь припомнила. Остаток ночи после ошеломительного разговора не спала. Обдумывала ситуацию. Поняла, что первоначальным намерениям мешало отсутствие опыта в криминальном бизнесе: провернуть грандиозную аферу в одиночку представлялось менее вероятным, чем выиграть марафонский забег на ближайшей летней Олимпиаде. Впрочем, сейчас содействие предлагал тот, чья компетентность в преступных деяниях превосходила знания Альберта Эйнштейна в теории относительности. Во всяком случае, так казалось.

С одной стороны, криминальные способности Майкла заставляли верить в удачный исход игры, с другой – вызывали беспокойство. Встревоженный мозг концентрировался исключительно на негативных последствиях, раз за разом приводя пугавшие до дрожи аргументы. Возражения напряжённой психики отрабатывала с переменным успехом: «Целесообразно ли ему оставлять в живых ту, кто является главным свидетелем? Бесспорно, нет. Но и убивать смысла немного: мы же не за мешок денег боремся, а за активы. Продам часть имущества – будь то автомобили, стадионы с кортами или баскетбольный клуб – и рассчитаюсь с партнёром. Убийство наследницы крупнейшего бизнесмена наверняка вызовет много шума. Зачем ему это? Если б сражались за доверху набитый наличкой чемодан, то мотивация ликвидировать конкурента имелась бы. А тут… Слишком сомнительно. Скорее мне стоит подумать, как, заполучив наследство, оставить этого Геракла с носом. А наследница ли я? С чего бы ему так уверенно заявлять, что убийство Джеймса обогащает нас, то есть меня в первую очередь, на сто с лишним миллионов? Что-то знает или просто предположил, что супруга стоит первой в очереди? А если он вовсе не головорез? Коп или агент под прикрытием? Что тогда? ФБР повяжет, как только пересеку порог кафе «Чарити»?! Хотя… Странноватый выходит агент… Знакомится в бл*****м казино, е*** до посинения, а потом уличает в покушении на убийство. Так, стоп! Это уже несусветная ахинея! В ФБР не глупцы сидят и заставлять своих людей вламываться в чужие дома без всяких ордеров и разрешений вряд ли станут. Да и невиновна я ни в чём. По крайней мере, пока. А измены уголовным кодексом не наказываются. Мы ж не в Иране…».

Разобщённые мысли сменяли друг друга, подобно вычурным фигурам калейдоскопа. Неизменными оставались лишь финиковые пальмы, росшие на обочинах шоссе «Империал Хайвэй». Пригородная дорога выигрывала во всех аспектах: машин встречалось меньше, полосы сделали шире, а пейзажи по обе стороны радовали глаз. Возле подножий пальм тянулись заросли дикой манзаниты – вечнозелёного кустарника с волнообразными веточками – которые теснились с до безумия напоминавшими коноплю листьями маниока. Колорита добавляли цветущая фацелия, колокольчики которой сияли насыщенно-синим оттенком, бледно-розовый клевер, ярко-жёлтый топинамбур и похожая на гигантскую ромашку калифорнийская астра. Разумеется, часть растений Мануэла могла и перепутать, но перемешавший в себе пёструю палитру оттенков живой ковёр в любом случае притягивал взор, оставляя самые приятные впечатления.

Очутившись в Саут-Гейте, сперва решила, что где-то по пути свернула не туда. В ночном разговоре Майкл упомянул близость данного местечка к Даунтауну – кишевшему небоскрёбами деловому и финансовому центру, – но Саут-Гейт предстал беднейшим гетто-районом, захламлённые улицы которого утопали в мусоре. На проезжей части и тротуарах валялись тонны отходов: пластиковые бутылки, стаканчики, женские средства гигиены, окурки, пачки сигарет, использованные презервативы, фантики из-под «Сникерса», упаковки чипсов. Встретившийся прохожий – одетый в несвежую футболку, потёртые шорты и сандалии темнокожий мужчина средних лет с мешками под глазами, разбитой губой и одутловатым лицом – помахал рукой, обнажив остатки зубов. Следом показал неприличный жест, намекавший на интимную близость. Крышу «Мустанга» пришлось закрыть. Через пару кварталов ситуация с количеством мусора на дороге заметно улучшилась, однако бедно одетые прохожие всё так же пялились на авто. Затемнённые стёкла не позволяли любопытным обитателям гетто рассмотреть водителя, но интерес, по-видимому, вызывала дороговизна машины.

Бросив взгляд на табличку с адресом, Мануэла сообразила, что представлявшая собой реку из мусора улица и есть нужная Хант-авеню. Тут же сбавила скорость. Проскочить искомое кафе не хотела, поскольку вариант выйти и спросить у прохожих таил в себе неприятные последствия. В зеркалах заднего вида виднелись дряхлые мопеды с неприятным трескучим гулом моторов. Лихие владельцы двухколёсных коней обгоняли плетущийся со скоростью двадцать миль в час кабриолет, а некоторые из них не чурались выкрикивать что-то нелицеприятное. Вероятно, от зависти. Других автомобилей не было. «Будто перенеслась в малоразвитый африканский город…» – не успела закончить мысль, как глаза впились в одноэтажную кирпичную постройку с брезентовым навесом у входа, размытые буквы над которым гласили «Чарити». Белая краска выцвела и облезла, а прочитать помогла лишь внимательность наряду с острым нежеланием просить помощи у местных аборигенов.

Заглушив мотор и вынув ключ из замка зажигания, убрала его в поясную борсетку. Оглянулась по сторонам. К счастью, ни единой глазевшей егозы поблизости не наблюдалось. Покинув салон, поспешила внутрь заведения. По пути чертыхнулась, достала ключ и заблокировала двери машины. Вновь спрятав его в сумочку, вошла в кафе. Чуда не произошло: убранство роскошью не блистало. Квадратики напольной плитки персикового оттенка покрылись трещинами, допотопные деревянные столики напоминали парты в школьном кабинете, а ножки стоявших рядом металлических стульев с красными сиденьями и спинками покрылись ржавчиной. Барная стойка выглядела солиднее, но желание заказать коктейль всё равно не навевала.

– Доброго дня! – поприветствовала работница высоким истеричным голосом.

– Крошка, дуй сюда! – раздался бас стоявшего в дверях рядом с барной стойкой Майкла. Удивительно, но такую дыру наделили двумя или более залами.

Кивнув продавщице, Мануэла зашагала к любовнику, одетому в несменные со вчерашней ночи чёрную футболку и джинсы с цепью. Тот придержал дверь, давая пройти в комнатушку с одним круглым столом и тремя деревянными стульями. Потрёпанными, но хотя бы не ржавыми. С потолка свисала лампа с плафоном в форме глиняного горшка. Светила неважно. Бетонные стены оставили без обоев, зато приклеили уйму фотографий: пинт пива, гренок с чесноком, сушёной рыбы и разноцветных шариков с надписью «С днём рождения!». Сочувствуя отмечавшим именины в этой клетке, Мануэла прошла к стоявшему у окна стулу, изучила сиденье и, скорчив гримасу, разместилась. Сквозь треснувшее оконное стекло разглядела припаркованный «Мустанг». Вряд ли смогла бы догнать угонщиков, но вид собственной машины хоть немного успокаивал.

– Уютное местечко…– Мануэла перевела взгляд на компаньона.

– Главное, что без лишних ушей! – Майкл хрюкнул носом, обошёл стол и сел с противоположной стороны. Теперь диалог походил на собеседование при приёме на работу. – Оставим бесполезный трёп! Глазки будешь строить своему муженьку, а у меня разговор короткий. Короткий и деловой, ясно? Итак, если пришла сюда, значит, условия игры приняла, так?

Переменная с почти двумя сотнями миллионов долларов существенно смещала приоритеты. Накаченный мачо всё ещё привлекал. Настолько, что готова была оказаться в его объятьях даже на пыльном круглом столе занюханного гетто-кафе. Вместе с тем, обменивать плотские утехи на главную ценность жизни – бескрайние запасы денег – Мануэла не хотела ни капли.

– По-моему, ещё ночью сказала, что в деле… – протянула, облизнув губы, – но с чего ты взял, что я являюсь наследницей бесчисленного состояния?

Майкл рассмеялся. Впервые за всё время знакомства. Густой смех походил на раскаты грома. Затем, опустив руки на стол, сцепил пальцы в замок.

– Поверь, знаю твоего хахаля гораздо лучше! – глаза блестели, а улыбка сошла с лица по щелчку пальца. – Повторюсь: мы с ним как-то работали вместе. Я выполнял большую часть работы. В особенности грязной и опасной. Хабрегас кинул меня. Такое не прощается. Представляю, насколько тебе на****ь на мои переживания по этому поводу, так что перейду к сути. Твой Джеймс – тревожный невротик. Поскольку занимался торговлей оружием и имел прямые контакты с преступным миром большинства штатов, завещание он написал в самом начале карьеры контрабандиста. Догадаешься, кому переходили скромные на тот момент пара миллионов зелёных? – Майкл прищурился. Цокнув языком и приподняв брови, объявил. – Первой жене! Бедолага, кстати, отправилась на свидание с богом несколько лет назад.

Мануэле стало не по себе. Утаивание предыдущего брака не беспокоило, но участь предыдущей избранницы изрядно напугала.

– Болезнь? – в вопросе звучала надежда.

– Конечно, нет! Погибла при загадочных обстоятельствах. Звали её Николь. Об этом писали все газеты: не справилась с управлением на горном серпантине близ Сан-Бернардино. Тогда мы с Хабрегасом ещё сидели в одной лодке. Полиция состава преступления не нашла и закрыла дело как несчастный случай. Однако Джеймс поведал мне, что руки могли приложить бандиты одной группировки из Чикаго. Произошла осечка, и партия товара до них не дошла. Никакого обмана с нашей стороны: просто копы задержали грузовик посредника. Товар изъяли, а пытавшегося скрыться водителя застрелили при задержании. Полиция на след не напала, что позволило нам продолжить вести бизнес. Лишь выждали пару недель, на всякий пожарный, и взялись за старое. А теперь рассуди сама: смогли бы гангстеры из расположенного за полторы тысячи миль Чикаго подстроить подобное? Или же сам Джеймс заподозрил жёнушку в похожем на наш с тобой сговоре? Вот и боевой стимул, крошка: ты замужем за ревнивым и далёким от адекватности ублюдком. Не ты, так тебя! Впрочем, забей. Историю рассказал не как страшилку. Клоню к тому, что завещание с чертовски огромной долей вероятности уже написано. Уловила?

Мануэла почувствовала сухость в горле. Верить каждому слову не собиралась, но всё же осознала: вступила в весьма скверную историю. С другой стороны, астрономическая прибыль с запасом перекрывала возможные риски. Если Майкл прав и завещание действительно составлено – более того, если Мануэла Хабрегас в нём ещё и прописана наследницей всего состояния – ни одна сила в мире не остановит попытку завладеть суммами с шестью нулями после запятой. Завладеть единолично. Ни с кем не делясь. Ну, а затем избавиться от Майкла, как от прилипшей к подошве жвачки.

– Деньги обожаю побольше, чем ты… – от волнения голос захрипел, – так что не трать силы на ненужную мотивацию. Я всё ещё в деле. Вот только убедиться в наличии правильного завещания хочу до того, как включусь в игру.

– Хорошая девочка! – Майкл потёр вспотевшие ладони. Вряд ли переживал: вспотел скорее из-за духоты в помещении. – Ценную бумажонку сама же и подержишь в руках. Она хранится в банковской ячейке. Твоя задача – проникнуть в подвал с депозитарными сейфами, вскрыть нужный и прочитать чёрные буквы на белом полотне. После доложить мне. Если догадки подтвердятся – а я лично в этом не сомневаюсь – приступим к реализации плана.

Закинувшая ногу на ногу и чуть наклонившая голову набок Мануэла внешне выглядела невозмутимой. Но внутри что-то сжалось. «Проникнуть в банк?! Вскрыть ячейку?! Это же, чёрт побери, уголовные преступления! Почему же ты – ловкий, прыткий и опытный в таких делах сукин сын – не сделаешь это сам?!». Словно читая гневные мысли, Майкл добавил:

– Ты – самая близкая к Хабрегасу. Думаю, спорить не станешь. Пораскинь мозгами. Верю, они у тебя имеются. Добавлю лишь, что в банковском хранилище всё конфиденциально. Камер нет. Вполне логично, ведь содержимое ячеек представляет тайну, за раскрытие которой банкиров оштрафуют на кругленькую сумму. Если вдруг думала, что будет легко – спешу разочаровать. Нажива такого масштаба обязывает усердно потрудиться.

– Окей… – протянула Мануэла, чувствуя капельки пота на лбу. Зной на улице и в зале кафе, как раз, роли не играл. Испарину породило именно волнение. – Возьмусь за это д****о. Срочность не обещаю.

– А я и не тороплю, мышка. Будем на связи.

– Подожди. Пролей свет на дальнейшие манипуляции. Допустим, убедимся в завещании, а что дальше?

Майкл успел встать. Опёршись массивными кулаками на стол и подавшись вперёд, пульнул хищный взгляд:

– Твой милый покупает горнолыжный курорт в Канаде, не так ли?

Дыхание перехватило. Скрыть удивление не вышло, а блестевшие глаза собеседника в очередной раз напомнили, что имеет дело с отъявленным бандитом.

– Верно.

– Вот и подстрою одну ловушку! Всё же думать об таком пока рано. Делим шкуру неубитого медведя. Со своей задачей справлюсь, поверь. Подробности позже.

– Ладно… – Мануэла тоже поднялась. – Безопасно ли использовать телефон коттеджа в Хантингтон-Бич?

– Как вибратор – безопасно. А звонить лучше из любой будки. На заправках их куча. Не думаю, что разговоры прослушиваются, но рисковать не будем! – Майкл потопал к двери. Кроссовки с толстой подошвой стук шагов уже не амортизировали. Остановившись на полпути, развернулся и процедил сквозь зубы. – С этого дня мы партнёры. Вздумаешь шутить – пеняй на себя!

После хлопка двери Мануэла простояла неподвижно ещё пару минут. Леденящий блеск в глазах и злобный голос пробрали до костей. Промелькнула мысль выйти из игры, пока не поздно. Однако сто семьдесят пять миллионов на кону шансов на такой манёвр не оставляли.