Миротворец...

Мировой Судья Бергман, человек с лицом циферблата и душой бухгалтера, на автомате подбросил на ладони золотую монету.

— Господа, я повторяю вопрос: спор о рыболовных квотах в нейтральных водах зашел в тупик. Либо вы подписываете протокол об отсутствии взаимных претензий, либо мы переходим к процедуре. Жар или Холод?

Президент сопредельной державы Гроссман, мужчина комплекции упитанного пингвина, вытер пот со лба. Он знал, что его коллега, премьер-министр малого, но гордого островного государства Лату, провел последние полгода в криогенных камерах, тренируя сосуды.

— Жар, — быстро сказал Гроссман. — Только жар. У меня с детства гайморит.

— Холод! — звонко парировал Лату, сверкнув белозубой улыбкой. — Холод очищает разум, господа.

Бергман вздохнул:

— Консенсуса по выбору места для переговоров не достигнуто. Судьбу определит гравитация и удача.

Монета звякнула о мраморный пол. Орел.

— Жар, — констатировал Судья, нажимая на пульте кнопку «Преисподняя». — Прошу в камеру номер четыре. Одежду оставить в гардеробе. Помните: выход только после электронной аутентификации обоих рукопожатий.

Через два часа температура в «Сауне-4» достигла 110°C. Гроссман и Лату сидели на верхней полке, прикрыв самое сокровенное официальными протоколами, которые стремительно желтели и скручивались от зноя.

— Слушай, Лату, — прохрипел Гроссман, чей живот напоминал готовящийся к детонации паровой котел. — Пять процентов квоты. Это мое последнее слово. Ты же понимаешь, я... я старый гипертоник. Ты меня не пересидишь, я просто здесь умру, и тогда начнется процедура регентства, а мой преемник — моржует с детства. 

Лату, выглядевший как вяленая вобла, едва приоткрыл один глаз. Ему было плохо. Островная гордость плавилась вместе с эпителием.
— Семь процентов, — прошептал он. — И ты разрешаешь нам экспорт кокосового масла без пошлин.
— Кокосовое масло? — Гроссман издал звук, похожий на свист уходящего пара. — Ты с ума сошел? Это убьет моих фермеров. Давай лучше... о боже, Судья прибавил пар!

В динамиках раздался бесстрастный голос Бергмана:
— Напоминаю, господа, что за пределами камеры сейчас вечер, подают оленину под брусничным соусом и ледяное шампанское. Текущая влажность в камере — восемьдесят процентов. Договаривайтесь.

Лату почувствовал, что его сознание начинает покидать бренное, покрасневшее тело. В галлюцинациях ему виделись бескрайние ледники Антарктиды.

— Ладно! — вскричал он, едва не свалившись с полки. — Пять процентов! И забудь про масло! Просто дай мне выйти.
— По рукам... — простонал Гроссман.

Они потянулись друг к другу скользкими, обваренными ладонями. Сканер на стене долго не мог считать отпечатки из-за капель пота, и эти три секунды ожидания показались лидерам вечностью в чистилище.

Дверь с шипением открылась. В лицо ударил божественный, прохладный воздух кондиционеров. Судья Бергман стоял с готовым документом и двумя стаканами минералки.

— Поздравляю с достижением мира, господа. Подпишите здесь и здесь.
Политики, шатаясь и завернувшись в простыни, поставили закорючки.
— Знаете, Бергман, — прохрипел Гроссман, жадно глотая воду. — Ваша система — это варварство. Где же старая добрая дипломатия? Где шахматные партии на геополитической арене?

Бергман аккуратно сложил бумаги в папку и тонко улыбнулся:
— Дипломатия и войны, господин Гроссман, всегда решали свои задачи за счёт других...

Когда лидеры ушли, Судья подошел к термостату. На табло «Сауны-4» всё еще горело 110°C. Бергман нежно погладил переключатель. Он знал, что на следующей неделе у него встреча по вопросу границ в пустыне, и оба претендента — фанаты криотерапии.
— Праздник к нам приходит, — пробормотал судья.

Случай №1: Челюсть-кондиционер «Арктический выдох»

Президент Федеративных Болот, мистер Хаггинс, был человеком деликатным. Он одинаково сильно потел при виде солнечного зайчика и покрывался инеем от простого упоминания о мороженом. Поэтому, когда конфликт из-за границ на шельфе стал неизбежен, его секретная лаборатория представила «Изделие 32».

Это была вставная челюсть. Левая половина работала как миниатюрный тепловой насос, а правая — как криогенный распределитель.

На заседании его визави  выбрал «Холод». Хаггинс, сияя фарфоровой улыбкой, вошел в ледяную камеру. Через час соперник  уже не мог стучать зубами — они замерзли в одном сплошном блоке. Хаггинс же выглядел подозрительно бодро. Он дышал теплым, как из фена, воздухом и весело рассказывал анекдоты.

Фиаско: Хаггинс забыл, что «Изделие 32» питается от разности температур. Когда он слишком сильно разогнался в споре, теплообменник перегрелся.

 Правая щека президента начала покрываться инеем, а из левого уха повалил густой черный дым.

— Мистер Хаггинс, — заметил Судья Бергман через бронестекло, — либо вы горите изнутри от праведного гнева, либо у вас короткое замыкание в коренных зубах.

Сделку аннулировали, а Хаггинсу пришлось подписать мирный договор, пока пожарные тушили его бакенбарды.

Случай №2: Генетическое «Желе»

Генералиссимус Буль, правитель банановой республики, решил пойти дальше механики. Его ученые вывели сыворотку «Верблюжий экстаз». Она должна была превратить его кровь и межклеточную жидкость в густой глицерин, способный выдержать и кипяток, и жидкий азот.

На заседании выпал «Жар». Температура в камере поднялась до отметки «Medium Rare». Оппонент Буля, хрупкий герцог, уже начал медленно карамелизироваться на лавке. Буль сидел неподвижно, как скала.

Ученые не учли побочный эффект. Глицериновая кровь сделала Буля абсолютно эластичным.  На очередной вопрос о компромиссе он хотел ответить «Никогда!», но вместо этого из его рта вырвался лишь огромный розовый пузырь. К концу переговоров Генералиссимус представлял собой нечто желеобразное. Судье пришлось использовать штамп вместо подписи контрагента.

Случай №3: Метод «Психологической Инверсии»

В штабе премьер-министра Грея решили, что техника — это тупик. Они наняли лучших гипнотизеров. Грею внушили, что «Жар» — это на самом деле прохладный альпийский луг, а «Холод» — уютный камин в пригороде Лондона.

Монетка выбрала «Холод». Температура упала до - 40 градусов. Соперник Грея уже превратился в статую, а Грей, весело насвистывая, начал расстегивать рубашку.

— Ох, и жарко сегодня в Кенте! — вскричал он, снимая штаны.

Гипноз работал слишком хорошо. Грей настолько поверил в уютный камин, что попытался «подкинуть дровишек» в воображаемый огонь. К несчастью, «дровишками» оказалась нога его оппонента. Когда Грей попытался «раздуть меха», дуя в лицо замерзающему коллеге, вмешался Судья.

— Мистер Грей, — сказал Бергман, — ваше самочувствие выше всяких похвал, но попытка приготовить барбекю из премьер-министра соседней страны выходит за рамки протокола...

***

После тяжелого рабочего дня, когда были решены пять территориальных споров и один конфликт из-за пошлин на шпроты, Бергман вернулся домой.

Жена участливо отозвалась, хозяйничая на кухне:

— Дорогой, тебе чай погорячее или со льдом?

Бергман вздрогнул, медленно достал из кармана золотую монету, подбросил её и, глядя на результат, бесстрастно ответил:

— Комнатной температуры.