Глава 7

Сразу после Нового года пришло письмо от Мишки – первое письмо. Нина даже невольно отшатнулась. С тревогой взглянув на почтальона, осторожно приняла конверт и, вернувшись в дом, закрылась в своей комнате.

Села на диван и с волнением вскрыла конверт, быстро пробежала глазами первые строчки. Остановилась, переведя дух как после быстрого бега, и снова принялась за чтение. Мишка писал:

«Здравствуй, Нина! Пишу почти на ходу, да ещё при свете фонарика. У нас глубокая ночь, а сержант из фельдсвязи уже приближается, собирает последние письма родным, кто решился писать, – торопятся. Сейчас будет погрузка, и мы улетим в ночь. У вас уже лежит зима, а здесь тепло и нет снега, даже как-то грустно… Всё, уже нет времени, он рядом, торопит. Прости, что ворвался к тебе с письмом. Мамка отругала, а теперь не знаю – может, зря пишу. Но как бы там ни было, не поминай лихом Мишку Урюпина-Клыкова, а пока прощай!..»

Нина отстранилась от письма, в недоумении подумала: о чём это он?.. Чувствуя в его строках какую-то недосказанность.

Откуда ей было знать, что в эту ночь Мишка писал свои последние строки о начале великой трагедии «нерушимой» державы, ввязавшейся в позорную, кровавую бойню… Она далека была от этой мысли.

А через полчаса Мишкин полк десантировался на афганскую землю. Больше писем от него не было. Два месяца Нина жила в неведении, и на праздник Советской армии зашла к Урюпиным-Клыковым и робко поинтересовалась:

– Тёть Нюр, дядя Вася, весточка от Миши есть? Что пишет?..

Родители Миши угрюмо молчали. Нина не выдержала, с раздражением спросила:

– Ну чего молчите-то?!

– Ты, девка, со своими надоями совсем от жизни отбилась, – хмуро отозвался Мишкин отец. – Газет, что ли, не читаешь, радио не слушаешь?

– При чём здесь это?

– А при том, что война идёт в Афганистане!

– Ну и что?

– А Мишка наш там, – заплакала, отвечая Анна Ивановна, в подол платья.

– Как?!

– Вот так, дочка! Теперь жди: либо грудь в крестах, либо в цинковом гробу…

– Тьфу на тебя, бешеный! – запричитала мать. – Что наговариваешь на сына-то?!

У Нины от услышанного перехватило дыхание.

Да, она слышала краем уха, что говорили люди, а также по телевизору слушала в новостях слова диктора, что советские войска вошли на территорию Афганистана по просьбе афганского правительства, так там всё спокойно – какая война?.. Какие цинковые гробы?!

Отец Мишки закурил и смял спичечный коробок.

– Доколе, – с раздражением произнёс он, – доколе врать нам перестанут?! Что мы враги сами себе? Недавно в городе был, хороший человек сказывал, знающий! Ежели, говорит, сейчас не уберёмся, потом кровью захаркаем. И я ему верю, потому как самому довелось, по сей день колченогий.

Нину внутренне знобило, и она стремительно, со слезами на глазах, выскочила на улицу – господи, Миша! Только теперь осознав, что не равнодушна к этому человеку.