Ботаники Томска. 1928

    Сколько на свете Эльдорадо? Множество, даже если золота там никогда не бывало. А сколько Швейцарий?  Еще больше, особенно если Швейцарии маленькие, даже в окрестностях нашего поселка, как уверяют местные жители,  маленьких Швейцарий несколько, они в глубоких долинах речушек, а пейзажи в этих долинах  часто закрытые, но неповторимые. Но есть места на Алтае, которые достойны этих названий уже в древности и по сей день. Это бывшая Алтайская станица казаков на реке. После революции ее назвали Катон-Карагай. В этой долине, в этом селе,  побывали все великие путешественники, стремившиеся в Монголию и далее в Тибет, а сто лет назад на перевале смотрели на село где-то далеко  внизу  три ботаника.
Конная подвода и верховая лошадь ждали их, но они смотрели вниз,  на домики села,  и, казалось,  село было совсем близко, такой прозрачный воздух был этим утром. Это были Порфирий Крылов и его ученица Лидия Сергиевская. Они приезжали,    чтобы встретиться с алтайским самородком. Юноша уже с девяти лет собирал гербарий алтайских растений и посылал их в Томск. Гербарные листы были оформлены идеально, любой сотрудник ботаник позавидует. И этот юноша уже умел набивать тушки застреленных в горах птиц и посылал их в Семипалатинск.  И теперь он должен решить, стоит ли стать ботаником и поступить в университет. Юношу звали Георгий Сумневич.

- Спасибо, Георгий, вы были отличным проводником.   Ботаники всегда готовы  проехать тысячу верст, чтобы увидеть необыкновенные растения, а когда их целых  три и раздумывать нечего: тимьян, остролодочник и особая ромашка! Уверен, это новые виды, науке доселе неизвестные.
- А я уверена   один из этих видов назовем вашим именем, - вступила в разговор Сергиевская.
- Не удивляйтесь, Георгий, наша Эльпа обожает открывать новые виды.
- Конечно, удивился, и  не только я!  В  семьдесят восемь лет продвигаться верхом на лошади  по узким тропам вряд ли еще кто смог бы, кроме вас.
- Ну,   теперь мы продолжим путь  на телеге, и с богатым  гербарием в сумках.  А все-таки согласитесь, в своем поселке вы таких редких видов не найдете, как  на хребтах, в кедровых лесах.
- Ружье в моих руках с детства. Отец говорит, что держу его крепко, это важно для любителя птиц. Если ты не держал птицу в руках, ты ее не знаешь
- И много узнали, - улыбнулся Крылов
- Да пока нет, возле села отстрелил, сороку, ворону и даже снегиря.
- Вряд ли их назовут в вашу честь
- Ну,  и что? Зато я огаря застрелил на горном озере. Редкая птица. Отец был в Москве, заходил в Зоологический музей. Наверх его,  конечно,  не пустили, но он так расписал хоры под самым потолком в зале, о них говорил экскурсовод, что я представил с завистью эти огромные шкафы, полные тушек, в том числе тушек птиц, добытых Пржевальским и Сушкиным. Они проезжали через наше село и ночевали.
- Согласен, дело доброе, я тоже начинал,  как любитель птиц, только не убивал их, а ловил, а потом продавал на рынке. Я слышал,  есть у нас в университете, в  общежитии,  любители птиц, по восемь клеток в комнате держат.
 - Все биологи сначала увлекаются птицами. Чтобы понять  растение, нужно много лет, даже не растение понять, а самого себя, какие эмоции пробуждаются в нас при виде какой-то травки. Мне повезло встретить когда-то костянику. У одного растения плети два метра, а у другого вида плетей совсем нет. Почему? Это чистый разум, без всякого опыта.  Растение неподвижно, но владеет всеми признаками живого, и все зависит от того, как мы его воспринимаем.
- Так может и учиться не надо, я давно гербарные ласты вам в университет посылаю, с девяти лет
- Это коллекционирование, увлечение подростков. Не важно, что собирать, обычно собирают к чему душа лежит, или что модно.  И казаки вашего села сначала на Алтае Беловодье, а то и Шамбалу искали, а потом приехал  наш томский ученый  Василий Сапожников,  и появилась в горах ботаника, наука о ледниках, наука фотографии. 
- Сапожников и у нас побывал, только меня еще на свете не было
- Вот такие учителя, как Сапожников, читают лекции в нашем университете. Без этих лекций ботаником не станешь, а  впрочем, в других местах ботаником можно и не стать. Есть же профессора, читают лекции, издают книги, но они не ботаники. Природа Алтая особенная, и вовсе она не столица мира, как думают некоторые. Это девственная, первобытная природа, таких на Земле все меньше, но ваша долина уникальна и уверен, еще долго останется такой.  Как она влияет на человека, пока не понятно. В таких местах и рождаются настоящие ботаники, к сожалению, они частенько идут дальше.
- Мне тоже уезжать не хочется, но со школой в этом году покончено.
 - Кстати,  спасибо за безымянное озеро, что мы видели в горах. Ртути там нет, но похоже на «Озеро горных духов». Такую картину привозил в Томск алтайский художник Чорос-Гуркин.
Время поджимает. Нам пора в дорогу и ждем тебя осенью в университете. Никого не слушай, сам решай.
Ботаники уехали, а Георгий долго провожал их взглядом,  и пошел вниз, ведя лошадь в поводу. Что лучше, птицы, или растения? Он пока не решил.
-