Глава 15

Долго шли дожди. Октябрь начал ломать вторую половину дней своего месяца, когда на конец прояснилось.

Рассвет яркими лучами, поднимал от земли туман, покрывал инеем провода и голые ветки деревьев, слизывал с луж тонкий прозрачный панцирь льда, в которых купались неуёмные крикливые воробьи, а солнце поднималось всё выше и выше, играя лучами в лёгком розовом воздухе.
Утро набирало силу и празднично отдавалось в душе.
 
Вадим шёл в военкомат и под его ногами хрустел ледок. Он шёл не спеша - последний раз надев форму, шёл с счастливыми мыслями к последней черте прошлой жизни, а впереди чистый лист с первым росчерком его желанной Татьяны.

Он улыбался приятным мыслям – у него есть Таня.

… Только под самое утро Вадим ушёл от Татьяны.
 
Эта первая ночь пролетела как мгновение и была потрясающая для обоих в разговорах, в страстных поединках, в изнурительно-жарких поцелуях.

 То ли расслабился Вадим в женских ласках, то ли не хотел не досказанности и он всё рассказал Татьяне о Вике, чувствуя не поддельное, искреннее внимание ласковой женщины и получил ощущение удовлетворённости – будто гора с плеч, будто камень упал с души.

 И теперь он шёл и под цоканье сапог, падали рифмованные слова: «На Монгольской границе - ни тропы, ни следа. Пожелтевшие лица лысых сопок гряда. Лишь осталось шагнуть через эту черту и себя окунуть в пустоту, в пустоту…»
 Он не произвольно радостно засмеялся, мысленно произнёс:
«Нет. Теперь не в пустоту, а к радостной жизни.»

 Прохожие оглядывались на него, на гвардейского солдата с орденом на груди. Он шёл занятый своими мыслями, не замечая ничего во круг, только мысли о Татьяне не покидали его.
… Измученная, она не хотела расставаться с ним, сонно спросила:
-  Уже уходишь?..
-  Да Танюша, надо. Я завтра приду.

Она улыбнулась, обнимая его одетого:
-  Скажи уже сегодня. – И поцеловала в губы, нежась не остывшая в кровати, - ты только рано не приходи, мешать будешь, я уборкой займусь.

Вадим кивнул, соглашаясь:

-  Ладно, ты только крючок накинь, рано ещё.

-  Иди-иди, накину. – Счастливо отпуская его, с наслаждением потянулась под одеялом.

Дома, на цыпочках, через кухню, прошёл в свою комнату и включил свет. За столом, склонив голову на руки, сидела бабушка. Она сонно подняла голову и посмотрела на удивлённого внука, спросила:
-  Ты где был?
-  Да тут… - Обескураженно соврал Вадим, - у соседа в картишки перебросились…
-  Не ври! Я бы не хотела, чтобы ты с первых дней, меня огорчал.
-  Хорошо, не буду, но я действительно был у соседа.

-  Перестань лгать! – Она поднялась и проходя мимо Вадима, заключила:
-  У соседки ты был. От тебя женщиной пахнет. Я понимаю дело молодое, но предупреждай, чтобы я не волновалась.

-  Как ты узнала? – Обнимая и подлизываясь к бабушке, спросил Вадим.
-  Поживёшь с моё, будешь знать. – И она, шутя, хлопнула его по затылку.

В это утро Вадим проспал до обеда, изнурённое тело желало блаженного отдыха и вместе с тем наполнялось, как губка, азартом восхитительного сладострастия, готовясь к новым победам.

Он проснулся, когда лучи солнца, во всю купались на чисто вымытом полу. Вадим встал, сделал зарядку и выскочил во двор умываться в огромной бочке, с мягкой, дождевой водой.
 Умывшись и растерев тело до красна, махровым полотенцем, блуждал, окидывая двор взглядом.
Сладко пела душа, хотелось вновь окунуться в водоворот жадных страстей. Из дома позвала бабушка к обеду поесть.
-  Не хочу, чуть позже! – Отозвался Вадим и с лёгкостью, отдохнувшего тела принялся за работу.

Выгреб из сарая весь хлам, переложил аккуратно поленницу дров, поправил и закрепил деревянную перегородку под уголь.

 В подполе, включив переноску, принялся укладывать соленья в банках по полкам, огурцы к огурцам и помидорам, варения к компотам. Бочку с квашенной капустой водрузил на лаги, чтобы дышало днище.

В лоток, под картошку, смастерил и настелил новую обрешётку, смёл мусор и выкинул из подпола на верх.

Выбравшись из погреба стал сгребать, граблями, хлам в кучу и поджог.
Пока дымно чадил костёр сложил аккуратно инструмент, а топор вбил в огромный чурбан, для рубки мяса.

 Работа спорилась в руках, соскучившихся по домашнему хозяйству.
 Молодое тело, без напряжения, действовало как отлаженный механизм.
Костёр с треском разгорался.
 
Вадим отдыхая, закурил поглядывая на огонь, под гипноз пламени мозг снова выдал образ Тани - до недомогания захотелось окунуться в её восхитительный захватывающий дух жар…

 Радостно прошиб озноб и с иронией подумал о себе:
 «И чего ради я ущемлял себя от этого чарующего полёта?.. Сто крат был прав Сенька, вытаскивая меня в увольнительные к гражданским особам, при этом поучая - сливать в кулак надо по необходимости, а когда есть чем и куда, этого желательно избегать.»
 И Вадим избегал от походов, за кампанию, с Сенькой. А сейчас сожалел.

Костёр догорал, Вадим выбросил докуренную сигарету в затухающий огонь, взял метлу и подмёл двор, а за тем только, когда всё прогорело, смёл золу в огород под картошку.
Очистил, от плесени и занёс просушившуюся крышку подпола, приставил к стене рядом с лазом.
 Огляделся, довольный своей работой – теперь можно и поесть. И не спеша вошёл в дом.