Безнаказанность глава четвёртая

БЕЗНАКАЗАННОСТЬ ( нравственное досье эпохи)

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Расстрел «Альталены»

Власть — это наркотик. Те, кто подсел на него первыми, всегда готовы идти до конца. У них нет запретных средств, нет моральных стоп-линий и нет исторических тормозов. Политическое убийство, предательство, союз с врагом, стрельба по своим — всё допустимо, если на кону контроль над страной. История НИЛИ уже показала: ради устранения конкурентов они были готовы использовать даже турок. История ЭЦЕЛя и ЛЕХИ доказала: после ухода турок методы не изменились.
Невероятная популярность правых подпольных организаций среди простых людей пугала тех, кто уже присосался к рычагам власти и не собирался их отпускать. Апофеозом этой подлости стала история с «Альталеной».
Судно с этим названием везло оружие — оружие, оплаченное Меиром Лански и другими, предназначенное для ЭЦЕЛя и ЛЕХИ, которые вели войну против британского Мандата. Когда летом 1948 года корабль подошёл к берегам, власть объявила, что оружие предназначено для «путча против правительства». Это было сознательное искажение реальности. К тому моменту правые организации уже не существовали ни фактически, ни юридически. Лишь небольшие их остатки находились в Иерусалиме — городе, который даже после провозглашения независимости левые так и не решились официально объявить столицей Израиля. В 1948 году Иерусалим оказался фактически вне государства.
На остальной территории страны ЭЦЕЛь и ЛЕХИ были распущены. Но это не помешало новой власти открыть огонь по судну — якобы для «подавления мятежа в зародыше». В тот день погибли шестнадцать человек. Некоторых застрелили в воде, когда они пытались спастись с горящего корабля. Но эти шестнадцать не были главной целью.
Целью был Менахем Бегин.
Бен-Гурион и его окружение прекрасно понимали: второй такой возможности устранить Бегина может не быть. Его популярность как человека, стоявшего во главе войны против британских оккупантов, была колоссальной. Для них он был не просто политическим противником — он был угрозой самой монополии на власть. И потому его жизнь оказалась под прицелом.
Это понимали и англичане. В архиве британского Министерства колоний сохранился документ, опубликованный 15 мая 1948 года, в котором объясняется причина ухода Британии из Палестины. В нём сухо зафиксировано: восемьдесят четыре тысячи английских солдат не смогли обеспечить порядок и противостоять еврейским подпольным организациям — хорошо организованным и вооружённым. С окончания Второй мировой войны в Палестине было убито 338 англичан. Поддержание порядка обошлось британским налогоплательщикам в сто миллионов фунтов стерлингов. Из заявлений еврейских подпольных групп следовало, что дальнейшие убийства неизбежны. В этих условиях правительство Его Величества решило отказаться от Мандата и эвакуировать войска.
Об этом знали все. Об этом говорили не в газетах — на кухнях.
Каждый еврей, живший в Эрец-Исраэль в 1948 году, знал: тысяча бойцов ЭЦЕЛя и ЛЕХИ изгнали из страны восемьдесят четыре тысячи английских солдат. И все знали, кто стоял во главе этой борьбы. Менахем Бегин. Этого ему не простили.
Сам Бегин подробно описывает попытку своего физического устранения в книге воспоминаний. Его слова, что особенно важно, подтверждает и Ицхак Рабин. Рабин прямо пишет: обстрел «Альталены» начался лишь после того, как стало известно о присутствии Бегина на борту.
Бегин вспоминает, что ещё у берега, в Кфар-Виткине, лодку, на которой они направлялись к «Альталене», обстреляло неизвестное судно. Их спас только отчаянный манёвр капитана Монро Файна — одного из самых смелых людей, которых Бегин встречал в жизни. Уже у берегов Тель-Авива ситуация повторилась. Прицельный огонь вёлся по капитанскому мостику — и только в те моменты, когда Бегин поднимался на него. Как только он спускался, огонь прекращался. Снайперы старались. Их промахи, писал Бегин, были не их виной.
Когда в «Альталену» попали артиллерийские снаряды, капитан поднял белый флаг. Обстрел не прекратился. На запрос к командованию последовал ответ: «Есть общее прекращение огня, но распоряжение ещё не достигло всех целей».
Рабин в «Служебном блокноте» описывает эту сцену ещё откровеннее. Он пишет, что бойцы ЭЦЕЛя на берегу кричали в панике: «Бегин на борту! Бегин на борту! Спасайте Бегина!» Пальмахники поверили. И тогда на корабль обрушился адский огонь невероятной интенсивности. Старая ненависть, которую люди ПАЛЬМАХа и Хаганы годами носили к ЭЦЕЛю, ЛЕХИ и их руководителям, нашла выход в силе огня.
Чёрным по белому Рабин фиксирует: они хотели убить Бегина. Потому что только в нём они видели реальную угрозу своей власти.
Расстрел «Альталены» — это не трагическая ошибка и не «трудное решение первых дней государства». Это осознанная попытка политического убийства. И, как любое нерасследованное преступление, она стала частью наследства.
Прощённые преступления всегда повторяются.
Меняются только имена — жертв и палачей.