Конец главы Есть ли жизнь в похоронной команде

*  *  *
...Сухой закон еще действовал по старым, в начале СВО прописанным правилам: нарушил его – расстрел!
Но ржа коррупции грызла, точила, разъедая армию изнутри: дошло до того, что проверяющие «на сухость» совсем потеряли контроль над собой – взятки начали брать водкой или самогоном. И – новое условие: пить за закрытыми дверями можно, главное — на ногах держаться твердо, не падать. Теперь даже мздаимцы понимали: водка на фронте это не баловство и не роскошь, а способ выживания – чтобы крыша не уехала, чтобы положительные эмоции были.
Пили все – от майора и ниже; может и выше пили, но рядовой состав туда не заглядывал.
И ценность бутылки  водки на «нуле» была равна ценности БК на штурме.
*  *  *
...Шел восьмой день зачистки. Вода, продукты медленно подходили к концу – приходилось не жестко, но уже экономить.
--Все, скоро выходим...-- поведал как-то свои планы командир.--Со жратвой еще два-три дня протянем, может и больше, а воду где-то нужно будет искать.

--А дроном-то не закинут? Мы же тут не ротой окопались: нам бы и три килограмма на нашу группу хватило
--Закинут они тебе, закинут...как же! Хочешь как в прошлый раз!?
В прошлый раз, когда запросили по рации продукты и воду, хитро так перебили:
--А чего у вас там с оружием? Есть?
--Да валяется тут немного...--осторожно признался командир: у него почти сразу родились не хорошие предчувствия.
--О-о-о! – обрадовались на том конце.--Выносите!
--Так я же говорю – у нас ни воды, ни продуктов...-- начал было отнекиваться Иваныч.
--Это приказ! – отчеканили на том конце. -- Воду и продукты мы вам  забросим дронами... – и отключились.
Тащили, конечно, скрепя сердцем и всеми суставами, вспоминая начальство матерным словом – воду и продукты они, конечно, забыли закинуть.

--А чего теперь-то с железом делать будем? – уже испугано поинтересовался Шило.
--Заткнись!! – Иваныч был краток до минимума. – Тащи, если ты его видел, а мне до сих пор чего-то не попадалось...-- с раздражением посмотрел на Серегу и Упыря, спросил, едва сдерживая себя:
--Ну чего встали-то? Идите, вы в паре работаете: мы вас догоним. А Зима тут как дежурный останется.

Группа разделилась не две автономные двойки: Шило с начальником остались на месте, а Серега со своим партнером двинулись на Алею.
Иваныч проводил их мрачным, насупленным взглядом  и, сделав небольшую паузу поинтересовался:
--У тебя есть чего-нибудь опохмелится? – и тут же предупредил с ударением:
--Только не в-вра-а-ть!! Плохо мне...
--Да нет ничего, командир... – растерянно пожал тот плечами, но, видя недоверие в глазах старшего, прижал руку к груди:
--Ей-богу, нет ничего, Иваныч! Сколько торчим-то тут уже? Надо было у них спросить...-- кивнул он в сторону ушедшей группы
--Я же не знаю этого молодого из новеньких: придем в часть, а он двинет там чего-нибудь начальству – «Мол, пили!» – ну и все, считай приехали!
Шило, помедлив, спросил:
--Ну ты же не пьешь? – в глазах у него задергались, смеясь и прыгая от хохота бесенята.
--Слушай...-- Иваныч, психанув, явно начал терять терпение: покраснел, лоб покрылся испаренной. --Кто в нашей среде вообще не пьет?! Ты таких знаешь? Не пьют те, кто в завязке...или совсем пацаны. Вот я в завязке был. А видишь, позвонили – и развязал: ну ты же знаешь! Все, базар окончен: доставай все, что у тебя есть!
--Чай есть хороший, черный. Кофе чуть- чуть...
--Ну так завари хоть чаю, а то меня уже трясет.
--Так заметят...-- оправдывался Шило.
--Да ты не гони мне...
--Знаешь...-- решился, наконец, Шило.--У меня валерьянка есть на спирту, для сна брал...двести пятьдесят граммов банка. Будешь?
--Вот ты бы с этого и начинал, Ангел ты мой хранитель!-- расплылся тот в улыбке. --Тащи ее сюда!
Через два часа, усевшись на бруствер, разбирали подсумки, жетоны и личные вещи погибших....
*  *  *
...Серега со своим напарником были заняты важными делами в самом конце Аллеи.
--Я давно эти ячейки заметил, просто никому не показывал...--объяснял он Сереге. – А то опять этот командир орать на всех начнет и в шеренгу строить... – замолчал, прошелся вдоль едва заметных, заросших квадратных углублений:
--Вот она, старая Советская оборона. Фронтом так же была повернута, как и сейчас.
--С той войны что ли? – недоверчиво протянул Серега.
--Тут и в Первую Мировую мясорубка была, и во Вторую. Теперь вот видишь, в третий раз за эту высотку рубимся.
--Да ну...
--Чего «ну»? Я специально по карте смотрел: место тут очень удобное
и всем нужное. А немецкая оборона – она во-он там стояла...-- показал рукой на возвышенность, метрах в трехстах от них. И признался: – Я уже туда разок сбегал, посмотрел. Только ты не болтай на базе, а то я  втык точно получу!
--А как нашел-то? – Серегу это мало интересовало, однако спросил – так, чтоб поддержать разговор.
--Да ячейка одна с уголка вскрыта была, а там, смотрю, хлам советский... Потом пригляделся – вроде как мина ее вскрыла. А может, думаю, наши наткнулись, когда оборону рыли. Я так чуток грунт пошевелил, смотрю – ботинки, а от каски только ободок остался. Ну, думаю, раз ботинки мужик оставил, значит он и сам тут где-то засухарился.
--Посмотрел бы, чего...может, там медальон есть.
--Ну-у...из-за  этого хлама тут рыться! Их в сорок втором году уже отменили.
--А чего так?
--Все как сейчас – чтоб потери скрыть.
--Я не знаю...--разоткровенничался Серега. – Медальоны я еще пацаном находил. И не раз. Только они все через один пустые. А почему – не понимаю.
--Примета такая на фронте была: заполнил эту бумажку, значит, скоро за тобой постучатся. Жди. Потому и не заполняли, так чистый бланк и пихали туда: «Да ладно, пронесет!» А видишь, не всегда проносило...
Помолчал, обдумывая что-то, потом, решившись, сказал:
--Зима вон опять вместе с Шило в пару встанут, мы пробежимся по гансовской обороне, когда он опять на душу примет. А тут-то чего смотреть? Только ты этому...образцовому командиру не проболтайся. Он же у нас идейный: всю жизнь рыл, а теперь, видишь, -- одумался!
--Слушай...--забеспокоился вдруг Серега.--А нам ничего не будет, что не работаем?
--Ну они же вон сидят, видишь, тоже не работают? А у нас тут свой базар! Чего, нельзя, что ли?
*  *  *
...Последняя группа ушла. Зима для порядка поболтался по базе, стараясь не выходить из-под маскировочной сетки. Пару раз брался за бинокль, вглядывался в небо, в дальние посадки, боясь пропустить чего-нибудь опасное.
Потом поднял, натянул одну палатку: на день их обычно расслабляли, ложа на грунт – чтобы не демаскировали базу своими формами.

Полез внутрь, таща за собой автомат: Шило его постоянно ругал за это, учил «своим, хитрым правилам»:
--За каким хреном ты его с собой тащишь?!
--А чего? – Зима постоянно удивлялся этому странному, не писанному правилу, впервые услышанному тут, в этой группе. Упырь только поддакивал, если речь заходила «о стволе под боком».

--«А чего...»-- дразнился Шило.--Он только мешается в палатке будет – ни повернутся, ни заснуть!
--А если кто-то с той стороны придет и в палатку ночью к нам полезет?
--А почему ты решил, что он со стороны входа прямо на твой ствол  прыгнет? Ты же не дот забрался, где у тебя бетонные стены в метр толщиной  и одна железная дверь?
--Ну?.. – Зима поначалу никак не мог врубится в эту хитро продуманную тактику «жить и спать на СВО без автомата.»
--У тебя в палатке четыре тряпочные стены... – пояснял он, явно чтоб развести на псих «молодого»: это и так все знали! -- Секешь? Если он придет сюда, ему все равно с какой стороны к тебе лезть! Ему же не нужно отбойный молоток с собой тащить, а маленький такой перочинный ножик, размером со спичечный коробок... – показал он на пальцах.
--Да какая разница с какой стороны он ко мне полезет – ствол должен быть под рукой!
--Б-л-лин...ну-у детский сад младшая группа! – обычно возмущался Шило. – В траншеи автомат у тебя должен быть рядом. Всегда! А тут -- мелкий ствол под рукой  нужен...или, на худой конец, нож! 
--Ну-у-у, нож! Может, мне копье лучше сделать с каменным наконечником? Специалисты...-- возмущался он.
Шило обычно не отвечал на столь примитивный юмор, продвигал свои идеи дальше:
--Если ночью к тебе в палатку полезут, ты все равно там с автоматом ну никак не развернешься!! У нас на базе... --это еще на воле было, до всякого там СВО! -- менты ночью троих пацанов так из палатки выудили: разрезали палатку сверху и всё. Ну ты сам-то прикинь! – тут он обычно делал выразительную гримасу и разводил руками. – Что ты с твоей лопатой в палатке сделаешь? Она тебе там только мешаться будет!
--Нам такое в  учебке не говорили и не показывали...
--Так это правило не из учебки, а от лесовиков! Так удобнее.
--А чего я тогда должен с ним делать? Ну, с автоматом?
--Ставь на предохранитель и гаси его где-нибудь рядом, в кусты. Только чтоб ты один знал, где он стоит. Если тебя выволокут ночью тепленького из палатки, у тебя все равно есть шанс –   руку протянул и взял свой ствол!! Проверенный способ.

Потом, укладываясь, Шило обычно бухтел где-то в темноте, ругался себе под нос: «Блин...Нагнали идиотов со всей страны повоевать! Они в лес только за грибами ходили, леса  вообще не знают...а ты учи их тут!!»
...Зима залез в палатку и затих, окунувшись в прошлую, гражданскую жизнь.
Еще до распределения в группу он получил СМС от матери – погиб родной брат в Украине: тот, дурья башка, на СВО ушел по контракту, добровольцем – деньги ему, видите ли, нужны были. Хотел заработать, кредиты отдать. Мать, родственники отговаривали его, а вишь – не послушался,  ушел.
На следующий день рано утром пришла вторая СМС, тоже с материнского номера: кто-то коротко отстучал, что «мать ваша умерла от обширного инфаркта. Только что.»
Первой мыслью тогда было – сдернуть домой при первой же возможности: на похоронах побыть уже не получится, так хоть на кладбище сходить! Сам напросился в эту группу, денег людям заплатил: казалось, отсюда свалить будет проще. Потом остыл, понимая, что так просто вряд ли получится.
Но воевать не понятно за что уже не хотелось.
Иваныч, сидя на вечерних посиделках будто поймал эту парящую в воздухе мысль задумчиво ответил на нее:
«Да-а-а...воевать без идеи трудно!»

Зима прислушался – показалось какое-то движение за стенкой палатки...или только показалось показалось?
Расстегнул входную молнию, полез наружу, таща за собой автомат.. Но снаружи все было спокойно, лишь ветер нес со стороны позиций неприятный запах разложения.
Все смерти боятся. Но тут, где все рядом этот страх постепенно стирается, теряет свою остроту.

Всегда, с самого детства казалось – он жить будет вечно: начала своего не помнил, конца не знал. Одним словом – всегда так было!   

И только сейчас начал понимать – да есть же она, есть! Просто он ее до сих пор не встретил! Ну вот же она, вот, рядом!!
Он сел на траву, снял автомат с предохранителя и, уперев конец ствола под подбородок, нажал на спуск.

Мир вспыхнул тысячью разноцветно- крутящихся звезд, среди которых была и его, самая яркая и самая счастливая звезда.
И вдруг начал медленно клонится, заваливаясь набок и, тускнея, погас.
 *  *  *
…Командир, вяло перекидываясь короткими фразами, перебирал, разглаживал документы. Шило бесцеремонно заглядывал ему через плечо.
Вторая пара шевелились где-то там, в самом конце траншеи.
--А это уже не наш...-- задумчиво тянул  Иваныч разбирая целый пакет документов. – Видишь, все как у людей: удостоверение личности, военный билет, водительские права...и ни одной зековской справки! Морская пехота.
--А он-то как среди зеков оказался?
--Ну-у-у не знаю...-- вздыхал Иваныч, раскладывая документы на куске брезента — так, чтоб хоть чуточку подсохли, не слипались меж собой, будто намазанные клеем. – Может, провинился...а скорее всего, так я думаю, он из другого времени. Другой слой, так сказать...ну, ты меня понимаешь: он тут либо раньше с другими стоял, либо потом, после ротации. А видишь – задвухсотило, да присыпало. Или затрехсотило... А они его, козлы, банально бросили... – поднял взгляд  на Шило, поправился: – Ну... не нашли, забыли.
Аккуратно открыл бумажник, стараясь не повредить содержимое:
--О! Банковская карта! О картах особый базар в штабе шел... – и замолчал, перебирая- рассматривая фотографии.
--А это...скорее всего жена, дети. Родители вот у дома...Он, похоже, из деревни.
В это время где-то совсем рядом сухо хлопнул одиночный выстрел.
--Чего это было? – встрепенулся Иваныч.
--Да с Калаша кто-то лупанул...а звук вроде как с нашей базы.
--Да? Ну-ка сбегай-ка туда, посмотри чего там такое!
 *  *  *
….Через двадцать минут, запаханный и мокрый  Шило вернулся. Молчал, тая  в себе что-то, переминался с ноги на ногу, вытанцовывая и не решаясь выложить новость перед командиром.
--Ну чего там случилось? – насторожился Иваныч, чувствуя неладное.
--Зима застрелился...
--Да ну?! – командир даже привстал от столь неожиданной новости. И тут же «завис» с открытым ртом, как айфон. Наконец, перезагрузился:
--Чего, серьезно что ли?!
--Да уж куда серьезней-то? Пошли, посмотрим...

Зима лежал на спине, приоткрыв рот, так, будто он случайно вздремнул, да вот не ко времени получилось. Лишь расползающаяся лужа свежей крови под головой выдавала, что тут произошло.
Ствол автомата был зажат левой рукой у самой мушки, правая рука, откинутая, упала на землю.
--Ну все!!! – Иваныч был вне себя: как пацан бросил документы на землю, которые, непонятно зачем, тащил сюда. – Завтра утром выходим!
--А чего с ним-то теперь  делать? – вынырнул откуда-то сбоку Упырь с Серегой. – Выносить будем? – особого энтузиазма в его голосе не было слышно.
--Ну-у, выносить его еще за десять километров под дронами! Тут оставим. Похороните, каску ему на крест повесте...п-п-падла, мне теперь за всё это отписываться!!
Замолчал, потом глянул с надеждой на группу :
--А может его эти...из ВСУ зажмурили? Ну никто же не видел?! Выстрелил кто-то, а когда  мы прибежали сюда, он уже отъехал? Может снайпер его, может еще как-то...
--Так так оно и было! – охотно подтвердил Шило.
--Я сразу так и подумал – хохлы...-- тут же успокоился Иваныч. –А кто тут еще застрелить может? Теперь, значит так. У кого водка осталась?
--Трава у меня на пару закруток есть... – покаялся Шило.
--Ой, ну ты же знаешь -- я эту гадость не курю! Водка нужна.
--Есть у меня «Хортиця»... – Упырь не скрывал, знал, чем все это может закончится. --На семьсот миллилитров банка. Тут, в блиндаже надыбал.
--Ну тогда на сегодня отбой. А завтра утром мы входим. Тащи свою банку сюда!
Уже вдогонку крикнул:
--Жетон с него снять не забудьте, документы!
--Да нет у него никакого жетона... – мрачно заметил Шило. --Я сам  проверял.
--Вот козлы...-- бурчал сам себе под нос Иваныч, будто ругался с кем-то. Потом, успокоившись, тяжело вздохнул: --Ладно. Пусть пока так и лежит. Автомат только в сторону откиньте: потом я его сам  сфотографирую – и повернулся к молчавшему все это время Сереге:
--Во, видишь как это оно в похоронной-то команде служить: вроде все тихо было, а потери за восемь дней – двадцать процентов! А бывало и хуже...
*  *  *