Переводчик с полынного

В тот год морковь подорожала, и мама перестала ее покупать.

К моему счастью, потому что морковь я не очень люблю. Вообще-то странно, ведь мне нравится ее запах. Я могу по запаху понять, сколько ей еще вариться.

Но потом вареную морковь я вылавливаю и отдаю маме. Я даже сорта моркови могу определять. По запаху. Или оттенок оранжевого. Или возраст. Кажется, что это ерунда, но я могу. С закрытыми глазами, по запаху.

Запахи я неспроста упомянул. Это и есть главное в моей истории.

Короче говоря, я вчера им признался. Я не планировал, просто зашел так разговор. Мы с сестренкой играли в "Драконью ферму", только вместо монет за яйца использовали деньги из "Монополии". В "Драконьей ферме" создатели игры сделали карточку пропуска хода с надписью "Отправляйтесь в Полынную страну". И когда мне она попалась, я за каким-то чертом сказал: "Подумаешь, напугали, я и так туда поеду". Хотя я пока еще не хотел поднимать эту тему дома.

Ну, и началось.

И ведь, что интересно, они как-то поняли, что я не шучу. Как будто почуяли.

«Да какой нормальный человек туда поедет?» - говорит папа.

«А правда, что они общаются пуканьем?» - встряла сестренка.

«Как можно доверять им, они же, наверное, как собаки, все вынюхивают» - мама вечно сама создает реальности в своей голове, и сама в них потом верит.

«У них, значит, носы длинные, да? Чтобы нюхать?» - сестренка опять.

Я бы мог им сказать, объяснить. Что нет, они не пукают, (добавил бы ещё «в отличие от моей младшей сестры»). Нет, они не как собаки, они как мы, если б мы были внимательнее и больше молчали. Носы у них нормальные. Сказал бы, что, да, они, конечно, отличаются от нас, что есть исследования, наши учёные вроде бы выявили у жителей Полынной страны особые железы между пальцами рук, которые могут выделять множество слабоуловимых запахов. Что люди там, действительно, общаются без слов, ну и что ж. Иногда жестикулируют, помахивая рукой, как бы направляя нужный запах собеседнику. Считается, что «воздушный поцелуй» это их изобретение.

Я бы мог сказать, что мечтаю о поездке в полынную страну с пяти лет. Что я всё продумал, что это неопасно, что я буду писать письма домой…

Но вместо всего этого я бросил свои карточки и выбежал из дома. Как придурок, да. Как человек, который еще не дорос до поездок в неведомое. И уж точно не созрел до поездки в Полынную страну.

«Вы все ничего не понимаете, - думал я, - если б вы только знали».

«Мы очень похожи на них. Просто мы никогда не думали об этом. И мы слишком любим болтать», - смеясь, говорила бабушка.

Она объяснила мне, что мы вообще-то тоже можем понимать все, что угодно, без слов. И что запахи для нас тоже очень важны.

«Это даже отражено в языке, - говорила она, моя классная бабушка, проучившаяся пять лет на филологии, но решившая не защищать диплом. - Вот например: «нюхом чую» или «чует мое сердце». Или пословица - «запах опасности и запах любви каждый отличит».

«Или вот это еще, смотри! - Бабушка делает страшное лицо, хотя не может перестать улыбаться, подносит кулак к моему носу и говорит не своим грозным голосом: - Чуешь, чем пахнет?!». Я поднимаю руки, будто сдаюсь: «Я понял, бабушка, понял!». И мы смеемся, пока закипевший чайник не позовет нас пить чай.

Когда я был ещё маленьким, я перебирал шкатулки и сувениры в бабушкином буфете. Она не просто разрешала мне заглядывать туда, но, кажется, это вообще была ее идея. Подозреваю, что все бабушки так делают и даже буфет покупают специально, чтобы складывать туда вещи для внуков. Это как способ передать информацию юному существу, которое пока что не понимает слов. Или знает их слишком мало, чтобы понять всю глубину и мудрость мыслей старого человека. Может, это такая возможность заколдовать ребенка, настроить его на какую-то волну, помочь найти себя. Не знаю. Я чувствую, что это что-то важное.

Я помню все мельчайшие детали. Шероховатое дерево буфета. Паркет, на котором сидел мальчишкой. Солнечный свет сквозь кружевные шторы. Блики прозрачных дверок буфета — когда их открываешь, они движутся и на миг ловят свет из окна и отражение веток в саду. Каждая книга имеет свой запах, у разных книг странички на ощупь разные. Звук открывающейся красивой склянки с духами — пробка тоже из стекла, и она скребёт по горлышку, когда я ее достаю. Этот запах. Странные горько-сладкие духи. Я нигде его больше не встречал.

Я помню все-все, будто буфет этот стоит у меня в голове, и я могу открывать его, когда нужно. Это всего лишь вещи, но я понимаю, что так я храню частичку бабушки, воспоминаний о ней.

«Однажды, когда я была молодой, я решила выбрать себе духи. Денег у меня было немного, и поэтому я собиралась основательно подготовиться, прежде чем пойти в парфюмерную лавку. Так я точно не ошибусь и мне не придётся перенюхать весь магазин, думала я. И приготовилась сперва изучить теорию. Я училась тогда в университете и была настроена на научный подход. Из каких запахов получаются духи, которые мне уже известны? Какие там верхние ноты, ноты сердца и базовые ноты? Может быть, зная это, я выберу самые близкие себе духи по описанию? Я нашла в библиотеке такой журнал, в котором публикуют сведения обо всех духах. Из каких нот они состоят, когда и кем придуманы. И вот в этом журнале есть раздел писем, туда простые люди, как ты и я, могут писать свои впечатления о духах, которые у них есть или были когда-то. И вот тут меня ждало самое интересное! На меня обрушился мир поэзии! Я много читала того, что обычно пишут люди в письмах в редакцию. Даже те, кто считает себя талантливыми, внимательными или остроумными. И часто это слабые и унылые тексты. Эгоистичные, занудные или полные канцеляризмов. И вдруг я вижу — все те же люди, пытаясь описать свои духи, превращаются в настоящих писателей, поэтов. С необыкновенно чутким сердцем, точными эпитетами, богатыми метафорами. Я читала отзывы людей — поваров, хирургов, бухгалтеров, домохозяек, продавщиц - о духах, о том, как они их покупали, что впервые почувствовали, какие воспоминания и ассоциации с ними связаны, в какое время года и как они их носили, как были одеты, как были влюблены. И это было не занудное бормотание о себе, как бывает, когда кто-то начинает рассказывать все подряд, не думая о собеседнике. Это были поэтичные, остроумные, нежные, страстные тексты. Я не могла остановится и читала их, пока не кончился день и библиотека, да и парфюмерный магазин ни закрылись. Всю ночь я думала о том, как бы мне хотелось собрать всё прочитанное в большую толстую книгу и напечатать её. А ещё я мечтала изучить, как так получается, что запахи превращают людей в писателей, отправляя их на поиск образов и слов; как именно запахи хранят в себе столько информации, сколько даже слова - слова! - не хранят. Ведь, в конечном итоге, поведав о своих духах, люди добавляли с грустью, что не смогли передать всего, что было заложено в их флакончике…».

Когда бабушка мне это рассказала, я, помню, спросил её о какой-то ерунде. Вроде того, купила ли она в конце концов себе духи и помогла ли ей информация из журнала. Она рассмеялась и сказала, что нет, в конце концов она купила духи, которые были совсем не похожи на те, что она выписала на бумажку, сидя в библиотеке.

А надо было спросить не то. Только теперь я это понял, но теперь мне спросить не у кого.

О Полынной стране мне рассказала бабушка. Это, наверное, и так понятно, можно догадаться по моему повествованию. Родители ворчали, но разрешали ей «дурить ребенку голову». Видимо, понимали, что должны быть ей благодарны за то, что сидит с их сыном, пока они строят карьеру.

Почему-то Полынную страну у нас не любят. Боятся её как будто. В разговорах обходят стороной. Иногда можно встретить чьи-то тупые размышления о том, что в Полынной стране готовят войну с нами, что им нельзя доверять. Хотя у них даже границы не закрыты и, насколько мне известно, через день туда ходит поезд с одного из вокзалов нашего города. Туда ездят наши путешественники, хотя мало можно встретить рассказов об их поездках. Будто все сговорились делать вид, что никакой поезд не ходит, и никакие путешественники там не бывают. Ну и прекрасно, лучше так, чем наполненные страхом или желчью слова о том, что полынные жители нам не друзья, а возможные враги.

А еще оттуда - тоже в поездах - приходят товары.

В коробочках без названий упакованы бутылочки самой разной формы и цвета, а в них — духи.

Так что получается, я в любой день могу придти в магазин и потрогать привет из Полынной страны. Целые полки, и на них — много-много-много духов. На безымянные коробочки продавцы наклеивают бирки, как-то ведь надо им обозначить товар, объём и цену. А названия? Кто придумывает названия, ведь слов нет в Полынной стране? Подозреваю, что фирма-дистрибьютор. Наверное, у них есть сотрудник, который открывает одну коробочку из партии, нюхает… и разражается поэтичными образами.

Нет, работать на этом месте я бы не хотел. Хотя можно подумать, что эта работа прямо создана для меня, любителя запахов. Первым прикоснуться к коробочке. Церемонно открыть бутылек, выбросить из головы все мысли, расслабиться, вдохнуть запах, поймать образ, мелькнувший за закрытыми веками, поймать вдохновение, улыбнуться и… записать в блокнот условное торговое название. «Босиком по траве». «Летний балет». «Ликование».

Нет. Не хотел бы я так прожить свою жизнь. Это всё равно, что читать множество книг, но ни разу не выйти из комнаты. Чтобы хотя бы посмотреть, о чём пишут в этих книгах. Читать о любви, но ни разу не полюбить.

Мне кажется, моя бабушка додумалась до одного важного открытия. Или же была близка к тому, чтобы сделать это открытие. Духи из Полынной страны, которые продаются в наших дорогих парфюмерных лавках — это книги. Это стихи. Повести. Сборники афоризмов. Наблюдения естествоиспытателей. А может, это письма? Романы о мире, о попытках понять друг друга и себя.

И может быть, их можно переводить на наш язык? Или не нужно переводить их? Зачем, если можно научиться понимать их без слов? А значит, понимать без слов самих их авторов. Жителей полынной страны, наших соседей.

Не всегда необходимо проникать в чужую культуру. Иногда традиции какой-то страны настолько отличаются от традиций в вашей, что сами жители этой страны кажутся вам пугающими. Но если вы уже чувствуете непреодолимое желание понимать их, вы не остановитесь. Вам понадобится всё — изображения, сказки, легенды, способы обустроить дом, музыка, жесты вежливости, одежда, блюда, праздники этой страны. И вам будет мало. И рано или поздно вы поймёте, что хотите туда поехать. И просто побыть там.

Вот это я и должен был спросить у бабушки, когда она рассказывала мне о Полынной стране. Ведь я видел, какой она становилась, когда речь шла об этом. Как у неё горели глаза, словно у чокнутого профессора. Если мы беседовали об этом, она могла разлить чай на стол, не той стороной ложки набирала сахар, забывала закрыть кран с водой, надевала мою куртку вместо своего пальто, мыслями погружённая в свои наблюдения и раздумья.

Сейчас я бы спросил её: «Это и был твой диплом?»

Почему-то раньше я этого не сделал, не догадался связать вместе разные хвостики её биографии.

Бабушка, это и было твоё исследование? Изучать полынный язык? Ты филолог, который изучает языки. Но «фило-лог» «любит слова» и, значит, не может изучать что-то, не имеющее слов. И, значит, такая тема диплома никуда не годится в наших университетах. Не будет принята преподавателями ни одной кафедры.

«Как ты думаешь, почему Полынная страна так называется?» - спрашивала бабушка меня девятилетнего.

А я придумывал объяснения, и все они бабушке ужасно нравились. Позже она задавала мне писать сочинения на эту тему. Родители были рады. Она занималась со мной языками, правописанием, орфографией, стилистикой. Я был занят, мои мозги развивались. Школьная программа укладывалась в голове. Как и Полынная страна. Куда я собираюсь поехать. Несмотря на запрет родителей.

Я шагал весь расстроенный и злой и думал, как можно было бы выразить без слов, с помощью запахов, что мне тяжело? Даже если моя мечта сбудется, и я приеду, куда хочу, на сердце останется тяжесть ссоры с родителями. А запахи могут говорить.

Вот моя сестра. Она пахнет как… яблоки, которые начали печься в духовке.

Вот папа — он пахнет как атлас автомобильных дорог или как крепкий чай.

Вот мама — она пахнет как пионы и календула.

Или вот бабушка. Она пахла, как эти духи, которые уже закончились и от которых осталась пустая бутылочка. Ставшая моим талисманом.

Она и сейчас в моём кармане. В моём левом кармане.

Но нет, в левом кармане какая-то штука. Круглая и шершавая. А духи — в правом. А в левом — каштан.

Я перестал шагать, остановился и уставился на этот каштан. Откуда он взялся у меня в куртке?

Он был очень твердый, но весь неровный, как будто мятый. Сразу понятно, что прошлогодний.

Я опустил руку с каштаном обратно в карман и снова зашагал вперёд, раздумывая.

Сестренка собирает каштаны каждую осень и носит их в своих карманах. Кажется, она и мне норовила подарить один, у нее есть целая теория, что это приносит счастье и удачу. Не помню, только почему, и что нужно делать, чтобы сработало.

Мне бы не помешала удача.

Я все крутил в пальцах этот смешной каштан. Не хотелось выпускать его из рук. Казалось, будто в его неровностях что-то должно быть зашифровано, и если я соберусь с мыслями, то пойму, - что.

Я даже закрыл глаза, будто так лучше смогу «читать» пальцами.

Получается, каштан сбил меня с мысли. Или навёл на другую мысль.

Вот каштан. Ему слова не нужны. Кажется, что он и так меня понимает. И я его понимаю. Слов нет, чтоб объяснить, что это мы там с ним понимаем друг про друга. На язык слов я не могу это перевести.

Уф, да и что толку от этих слов? Зачем они? Ругаться и обижать друг друга? Подшучивать? Копаться в самом себе? Все усложнять? Мы же и без слов все понимаем, ведь так! Когда кто-то кому-то врет, когда кто-то кому-то нравится. Всегда всё понимаем, а слова или дополняют это или наоборот пытаются скрыть. Мы даже самим себе врём, используя слова.

А вот в песнях слова вообще не нужны. Если я слышу песню на иностранном языке, я всё равно всё понимаю. Чувствую. Даже песню на тарабарском языке я пойму по мелодии.

И тут я понял, откуда каштан в моём кармане. Из прошлой осени. Бабушка пошла гулять с сестрёнкой, пока я мыл окна в её квартире. Я открыл все створки и высунулся во двор. Бабушка в моей красной куртке учила сестрёнку какой-то тарабарской песенке, а та выискивала каштаны в траве и подпевала. Я тер стекла, они скрипели и пахли средством для мытья. Меня смешило, что бабушка такая рассеянная, да еще с этой своей песенкой. Вот возьму сейчас и выйду к ним в бабушкином пальто, думал я, что соседи-то скажут. Однако эти певуньи вернулись раньше, чем я закончил, мы вместе попили чаю с яблочным пирогом и отправились с сестренкой домой, прихватив по кусочку пирога для мамы с папой. По пути сестренка напевала бабушкину песенку. А в моем кармане, видимо, уже тогда поселился этот каштан. И теперь я тереблю его в пальцах, вдавливаю в ладонь, и он меня успокаивает.

«Вот смотри, - говорю я себе и сажусь на скамейку (кажется, я мимо нее уже проходил, видимо, я хожу кругами по этому парку), - вот смотри, это - каштан, а это — духи». Я вытащил руки из карманов и поставил на оба колена два своих талисмана. Как будто я их знакомлю друг с другом.

«Сейчас ты пойдёшь домой, - объясняю я опять себе, а каштан и духи танцуют на коленях, то сходясь, то расходясь, - и извинишься за своё дурацкое поведение. Если ты такой молодец, что всё понимаешь даже без слов, то и объяснить родителям словами сможешь. Ведь переводчик хорошо знает и умеет использовать оба языка, да? И родной, и иностранный. И оба их любит, да?»

«Да-да», - как будто бы соглашаются со мной каштан и бутылочка от духов. Так что они ныряют обратно в свои гнезда, а я встаю со скамейки и выхожу из парка. А выход - тропинка под железнодорожным мостом, похожим на скелет дракона. И сейчас время, когда по мосту поедет поезд — тот самый, в Полынную страну. Которая по-настоящему никак не называется, просто вокруг неё целые поля горькой полыни. Климат там степной, полынь такой любит.

Я немного постоял под мостом на тропинке и послушал грохот поезда над головой. И страшно, и волнительно. И очень сильный запах от поезда, железнодорожный.

Когда-нибудь буду сидеть внутри и ехать по этому же мосту. И наверное сестренку с собой приглашу поехать.