Тихое счастье

Если бы меня спросили, был ли в прошедшем году день, с утра до вечера озаренный одним сплошным, безоблачным счастьем, я бы, подумав, ответила: нет. Счастье приходило иначе — краткими, но ясными вспышками, оставляя после себя не пепел сожаления, а теплые, как солнечный камень, угольки в памяти. И теперь, собирая их вместе, я вижу не разрозненные осколки, а цельный узор, полный смысла и света.

Это началось с тихих летних радостей. С того мгновения, когда под ладонью, в траве, алеет июньская земляника, теплая и пахучая, и весь мир сужается до этого запаха — земли, хвои и спелой сладости. Или с простого обеда на балконе: кусок мягкого ржаного хлеба, на него — ломтик жирной селедки, сверху — колечки сладкого ялтинского лука и веточка петрушки. Это была ясность вкуса, совершенная и законченная сама по себе. А потом — легкий, беззаботный смех в летнем воздухе и ощущение полной легкости бытия. Та же беззаботность звучала в скрипе уключин и в плеске воды, когда мы катались на катамаране, а брызги, соленые или пресные, уже не разберешь, летели в лицо.

А потом были другие, более глубокие вкусы и запахи. Глубокий, как колодец, аромат борща, где свекла отдает всю свою сладость, и густой, дымчатый дух горохового супа. Варя их, я чувствовала не просто хозяйку у плиты, а хранительницу какого-то древнего, доброго ритуала.

Были и звуки, пронзительные и разные. Гул колокола, который я сама робко заставила петь, — он вошел не только в уши, но и в самую грудь, заставив вибрировать каждое ребро. А потом, в противовес ему, — тихая, зримая музыка. Немая красота гирлянды на балконе в зимний вечер, первый в моей жизни собственный островок света в надвигающихся сумерках, мерцающий уютно и задумчиво.

Счастье приходило и через руки. Через землю, прохладную и податливую, когда сажала перцы, через тяжесть лейки, когда поливала их. А потом — через восторг, почти детский, от первого, своего, пусть и неказистого плода. Та же радость творения жила в тишине мастер-классов, где под пальцами оживали лоскуты, превращаясь в обережных кукол, и в тихом свете благодарности в чужих глазах. Она же открылась мне и в другом — в нежном касании карт Таро, когда вдруг понимаешь, что можешь не гадать, а мягко читать чужую душу, помогая ей найти опору.

Были моменты тихого торжества, когда удавалось отстоять свою правду, ощутив внутри не злость, а крепкую, как ствол, уверенность. Были долгие прогулки под музыку в наушниках, которая окрашивала привычный мир в эпические тона, и огромные, щедрые букеты с дачи, несущие в город запах луга и свободы. Было созерцательное счастье видеть, как на подоконнике раскрываются нежные соцветия фиалок — целая вселенная в глиняном горшке.

И над всем этим, как далекая, но яркая звезда, витала мечта. Мечта о дорогах, уходящих в поля, о деле, которое кормит не только тело, но и душу. И другая, более осязаемая — о машине цвета спелой вишни, в которой чудились не просто мощь и безопасность, а возможность свернуть в любое завтра.

Оглядываясь назад, я понимаю: год не был сплошным праздником. Но он был удивительно настоящим. И главное открытие пришло незаметно: счастье — не цель, не финишная лента. Это — сам путь. Это умение сложить из простых, мимолетных мгновений — теплое солнце земляники, звон колокола, вкус своего супа, уверенность в своих силах — прочное и светлое целое. И чувствовать себя богатой, обходясь малым, потому что в этом малом оказалась заключена вся полнота мира.