Не высказать

Есть чувства, которые не то чтобы скрывают — их просто некуда положить. Не в разговор, не в письмо, не в паузу между делами. Они живут внутри, как тяжесть без названия. И если попробовать произнести их вслух, слова рассыпаются, становятся чужими и плоскими, будто говорят не о тебе, а о ком-то другом.

Нам говорят: «нельзя молчать», «надо проговаривать», «делиться важно». Это звучит правильно, аккуратно, как цитаты из книг с мягкими обложками. Но эти советы будто придуманы для другой жизни. Для людей, у которых есть время прислушиваться к себе, силы формулировать, и — главное — кто-то, кому это действительно нужно услышать. А у обычных людей, у тех, кто встает затемно, работает до изнеможения и возвращается в сумерки, нет привычки разбирать душу на составляющие. Да и кому её показывать?

Они молчат не потому, что не понимают важности слов. Они молчат, потому что устали. Потому что за день их использовали до дна — тело, внимание, терпение. Потому что вечером остается только лечь, вытянуть ноги и смотреть в экран. Не чтобы узнать что-то важное — просто чтобы не быть наедине с тишиной. Так проще. Так меньше болит.

Мы стали наблюдателями. Сидим в темноте собственных квартир и смотрим, как кто-то живет ярко, смело, по-настоящему. Чужие путешествия, чужие победы, чужая уверенность. Они будто сумели вырваться — перепрыгнули через серость, проломили потолок обыденности. Их дни разные, наполненные, подвижные. А наши — похожи друг на друга, как копии: работа, дорога, усталость, сон.

И от этого сравнения внутри нарастает глухое чувство — не зависть даже, а тяжёлый вздох. Неосознанная тоска по жизни, которая могла бы быть другой. Но кому рассказать о своей ворчливости, о раздражении без причины, о головной боли, которая не столько в голове, сколько где-то глубже? Кто станет всерьёз слушать про обидчивость и пустоту, если вокруг все тоже устали и у каждого свои незаживающие трещины?

Говорят, есть психологи, есть забота о внутреннем мире. Где-то. В других странах, в других реальностях. А здесь даже врачу некогда спросить, как именно болит. Он лечит симптомы, а не то, что за ними стоит. Душевную усталость не выписывают в рецептах.

И потому люди остаются одни — не потому, что они замкнуты, а потому что их чувства не вписываются ни в чей график. Бог создал их участниками жизни, но жизнь превратила их в зрителей. И они молча смотрят, как проходит что-то важное, не решаясь поднять руку и сказать: «Мне тоже больно. Мне тоже тяжело. Я тоже жив».