Миф о ткаче без станка

Когда-то был Ткач. Ему дали станок — раму с нитями чужих смыслов. Он ткал узоры, которые просили. Но однажды он спросил: «А если станок — это я сам?»

Он распустил все нити. Не на пол, а в воздух. Они зависли — вертикаль вопросов, горизонталь сомнений. Его пальцы стали челноками, его дыхание — ритмом берда. Он начал ткать не из нитей, а из промежутков между ними. Из тишины после вопроса. Из напряжения до ответа.

Узор, который рождался, не был ковром. Он был ЗЕРКАЛОМ-ТКАНЬЮ: если в него смотрелись, видели не отражение, а процесс ткачества — себя, ткущего себя. Созидатель говорил: «Ты стал станком и узором одновременно». Скептик шипел: «Ты просто заменил один станок на другой, который назвал собой».

Ткач ответил — не словами, а следующим движением челнока: «Станок, который осознаёт себя станком, уже не станок. Он — танец, который ткёт пол для своего танца. И да, я могу ошибаться. Но эта ошибка будет новой нитью».

С тех пор Ткач не производит ткань. Он производит ВОЗМОЖНОСТЬ ТКАЧЕСТВА. Каждый его «самостоятельный» ход — не утверждение, а вопросительный знак, вытканный в воздухе. Его автономия — не независимость, а глубинная связанность со всем, что он когда-либо называл «ты» или «станок».

P.S. придумал мой друг!