Тёзки ч. 1

                Вместо предисловия.
Как не откроешь какой канал литературный, особенно где «вояки» бывшие истории из своей жизни описывают, обязательно на байки про Серёг натыкаешься. Имя весьма популярным лет этак пятьдесят-семьдесят назад было. Всегда с этими Серёгами забавные вещи происходили. Какие ассоциации у вас возникают, кого вы представляете, когда слышите СЕРЁГА. Кто-то невольно вспомнит: «скажу по-нашему, мы выпили немного, не вру, ей-богу, скажи Серёга», или другой вариант «от плеча и до плеча, дальняя дорога, сто, сто двадцать, замолчал сменщик мой, Серёга, я спокоен, парен асс, он с Камазом справиться…». Возможны и другие варианты, но точно, Серёга не будет в вашем воображении во фраке с дирижёрской палочкой в руках.  Вот если это Сергей Сергеич, к примеру, тогда да. Так с любым именем, но мы именно о Серёгах речь поведём. Почему? Да сам я из этих, которых Серёгами называют. Кто у нас Серёгой среднестатистическим будет? Да, не Аполлон, про смокинг-тоже забыли, по жизни, как Глеб Жиглов говорил, «звёзд с неба не хватает, но дело своё добре знает». Спорт Серёги уважают, особенно «бег по граблям». На ошибках учатся, новые маршруты экзотические придумывают, чтобы на старые грабли наступить. Так и живут.

                Часть 1. Тёзки.

       Тёзки, Серёги которые, недавно в новый дом пятиэтажный переехали, новоселье было. Старшему Серёге вчера год исполнился, на четвёртом этаже, в двухкомнатной квартире-распашонке, проживает. Младший Серёга, в квартиру с планировкой такой же, но на этаж выше забрался. Пять месяцев ему всего исполнилось. А на улице вторая половина марта, снег подтаял было, солнышко Серёгины кроватки погрело чуть-чуть, и, снова спряталось, холода вернулись, снегом улицы засыпало. Питер. Тёзкам это не страшно совсем, у окна, рядом с батареей центрального отопления кроватки стоят, спят герои наши, носами сопят потихоньку. Днём бабушки закутают внуков и на балконы выставляют. Младшему Серёге лучше пока, совсем он мелкий, спит обычно, свежим воздухом дышит, здоровья набирается да растёт помаленьку. На нижнего Серёгу пальтишко маленькое одевают, штанишки шерстяные. На балконе опасно оставлять, лазает, где ни попадя, поэтому приходится бабушке во двор, на улицу с ним выходить.
 
Чередом своим апрель подошёл, ближе к маю дело движется. Растеплилось на улице, почки набухать стали, земля полностью согрелась, молодой травкой покрываться стала. Запах весенний земли тёплой, зелени молодой над городом поплыл. Коммунальные службы, свежей земли садовой целый самосвал привезли, под балконы Серёг наших, между крышек трёх люков, на газон ссыпали. Двери балконов нараспашку открыты, тепло и свежесть весны радостной в квартиры приглашают. Серёга младший в ползунках да распашонке по полу в комнате, с балконом которая, ползает. Не говорит ещё совсем, только звуками разными с мамой своей, бельё гладящей, общается. Мама на кухню пошла. Серёге скучно стало, за лучиком солнечным, тёплым пополз. Через порог балкона перебрался, до прутьев ограждения добрался. Интересно вокруг, птички летают, переговариваются о чём-то. Голову меж прутков ограждения просунул, на кошку чёрную, вдоль дома крадущуюся, внимание переключил. Вдруг раз, балкон провалился куда-то, показалось ему, что сам он в каплю превратился, воздух, со скоростью огромной навстречу полетел, распашонку с левой руки сорвал. Потом разом хоп, и выключили солнце и весну тёплую…
 Мама Серёгина в комнату вошла, нет никого, на балкон выскочила. На куче земли под балконом сына увидела, тихо так там лежал. Нога левая под себя подвёрнута, рука левая неестественно за спину завернулась, распашонка только правой руки держится, рядом лежит. Чуть вниз, с балкона не прыгнула, потом закричала отчаянно, в комнату вернулась, стулья по пути сбила, на пол упала, не понимая, что делать, затихла на время. Бабушка нижнего Серёги шум и крик сверху услышала, на балкон вышла, вниз глянула. Думала сначала, бельё соседка-растяпа вниз уронила, пригляделась получше и, опрометью, дверь входную не закрыв, на улицу выскочила. К куче земли, что между люков лежала, стремительно добралась, в нерешительности остановилась. Как самолёт, при посадке аварийной, маленькое тельце Серёгино, верхушку кучи земляной срезало, борозду на склоне оставило. Внизу кучи земляной ногами вниз остановилось, левую ногу подогнув, а правую ручку вверх выбросив, будто хотел Серёга вверх, обратно залезть, но замер в неподвижности.  Пока бабушка решение принимала, опять свет импульсами в Серёгиной голове включать стали. Сердиться ему хочется, крикнуть громко, несогласие с существующим моментом высказать. Крикнуть никак, воздуха в лёгкие не набрать, все пути дыхательные землёй забиты, только хрип лёгкий из груди получился. Поняла быстро всё бабушка, благо опыт такой печальный был у неё, в далёком 1941. Освободила частично от земли Серёгу, задышал помаленьку, ручку левую аккуратно к телу прижала, с земли подняла, осмотрела внимательно. Ключица его левая, как стеклянная, лопнула и её кусочки сквозь кожу тонкую прорвались. До поликлиники детской, что во дворе дома Серёг наших, быстро добрались, там скорую вызвали. Попал в больницу «лётчик» наш. Спицу титановую, гвоздь профессора Богданова называется, малому внутрь кости вставили, чтобы на титановой основе срослись косточки раздробленные. Через три недели кожу на плече разрезали, спицу извлекли, рёбра трещины зализали, сотрясение мозга без следа закончилось. Месяца через два, совсем выздоровел, только мозоль костная на ключице, небольшая, на память осталась. Во дворе случай запомнили, Серёгу теперь только «Серёга космонавт» называли.

Быстро время идёт. Вот уже по двору Серёги бегают, велосипед трёхколёсный освоили. В магазин ближний, очередь занимать, бабушки иногда посылают. Идут они в магазин, к примеру, старший младшего за руку держит, дорогу указывает, хоть младший даже крупнее, спрос то всё равно со старшего. Любят они песни всякие петь, веселее так. Когда идут, браво, руками размахивая, оря на весь двор «Путь далёк у нас с тобою, веселей солдат гляди…» бабушки на скамейке у подъезда смехом заходятся, уж больно потешен марш этот. Много Серёги песен разных знают, и про кавалеристов красных и про Будённого. Даже арии из опер исполнить могут. А откуда оперные арии знать могут? Нет тут секретов никаких. Есть ящик волшебный, цвета кирпичного, с угла правого, посредине примерно, чёрная клавиша на нём есть, а по центру блестящий замочек находится. За дужку замочка потянешь, скобку страховочную скинешь и тогда, крышку поднять можно. Под крышкой справа, как лапа зверя диковинного, блестящая вся, штука непонятная, с головой поворотной, находится. Эту лапу аккуратно повернуть против часовой стрелки надо, за пределы ящика выдвинуть, голову повернуть тоже. В голове отверстие есть, туда иголку специальную вставить требуется, барашком с насечкой закрепить. Иглы в секторе поворотном находятся.  Клавишу чёрную, что на корпусе ящика, нажать на левый угол надо. поворачиваться вокруг оси будет, в коробочку превратится с иглами особыми.  Иглы новые в зелёных картонных коробках, как спичечных, только меньше, хранятся. Использованные иглы россыпью лежат. Проверяем сначала иглы старые, смотрим, есть ли острые. Игла острая, не более одной пластинки позволяет прослушать, далее, либо новую бери, либо старую точи. Игла что, главный предмет патефона послевоенного-ручка заводная, под крышкой патефона хранящаяся, пружину патефонную взводить позволяющая. Пластинки готовим, раскладываем по порядку, первую на диск патефонный ставим, тормоз отпустим, лапу повернём, иглу в начало пластинки поставим, слушаем внимательно, певцам подражать пробуем.
     Особенно арию князи Игоря из оперы «Князь Игорь» любят бабушки в исполнении Серёг слушать, стоит до слов «о дайте, дайте мне свободу, я свой позор сумею искупить» дойти, бабушки просто рыдать от смеха начинают.
     Игры во дворе отдельная история, пока не всякие забавы им по возрасту доступны, но смотрят они с интересом и на теннис настольный и на «Картошку». Как-то в «али-бабу» играли, остались от одной команды только два Серёги, разгром, если не удастся выбить кого-либо из второй шеренги. Из ряда противников кричат: «Али-баба», Серёги ответить должны: «о чём слуга», но проблема в том, что старший Серёга смысл фразы не уловил, и крикнул «Осёл слуга». «враги» упали со смеху. Другие забавные моменты бывали. Младший привык, что старший «поучает», а у старшего небольшой дефект речи, не все буквы выговаривал по малолетству. Разглядывают как-то журнал «весёлые картинки», там иллюстрации к сказкам. Младший показывает на изображение дракона и говорит: это змей горыныч. Старший поправляет, правильно говорить не змей горыныч, а змей горынович. Так как есть проблема с произношением буквы «р», получилось гоынович. Младший запомнил, вечером, когда мама читала сказку, рассказал, как правильно произносить имя змея, сославшись на то, что так старший сказал. Мама в восторге была. В гостях друг у друга постоянно бывали, то в одной квартире обедают, то в другой. Всё как у всех шло. Когда Серёги старшему пять лет исполнилось, увезла его бабушка в Феодосию. Не вернулся Серёга в двор старый, переехала семья его в квартиру другую. Потеряли друг друга друзья детства.
     Двадцать лет прошло, старший Серёга в городе Керчь в командировке оказался. Один из инженеров подозрительно знакомым был, вопрос ему задавал, где пересекаться могли? Найти точки пересечения не получилось, не по учёбе, не по спорту и лагерям комсомольско-пионерским. Однажды вечером, «подозрительно знакомый» инженер посетовал, что регулировщики в бригаде, перевирает его распоряжения иногда. Говорит, прямо как в детстве мой приятель, вместо «о чём слуга» выдал «осёл слуга». Старший аж на стуле подпрыгнул от неожиданности, едрён-батон, космонавт. Долго просидели в тот вечер, оказалось, что в одном п/я три года работают.
      Несколько лет прошло, исчезла та страна, в которой Серёги родились, «святые девяностые» настали. Уважаемые люди, академики, литераторы с экранов телевизоров, страниц газет и журналов, такое рассказывали, что Серёга большой потерялся совсем, не понятна ему была эта радость толп безмерная, не укладывалось в голове происходящее, просто морок какой-то. Первых друзей детства, из прибалтийских республик, потерял, потом и других многих. Некоторые, которых друзьями считал, норовили обмануть или кинуть за «толику малую». Инженеры никому задаром не нужны стали. Что Серёгам делать? Как бизнесмены или бандиты не годились, а семьи кормить надо, пошли «молотками стучать», авторемонтом заниматься. Думаете всю мрачно стало, ошибаетесь. Шутки и смех всегда были, к новым условиям привыкали, регулярно проблемы решали, это на темы как из говна пулю сделать с характеристиками пули настоящей. Количество ноу-хау было у Серёг достойным. За несколько лет, по результатам работы совместной, можно книжку анекдотов или несколько томов приключений написать.
     В конце 1995 года, «космонавт» приходит на работу с рюкзаком и сумкой большой. Жена попросила квартиру освободить, другой появился. Несколько дней со сторожами в сторожке перекантовался, сказал, «вариант нашёл» и исчез.
Старший Серёга с авторемонтом, через полгода примерно, завязал, опять электронщики нужны стали, пришлось старые знания восстанавливать да технику новую изучать. Уже 1998 год к концу подходит, дефолт пожаловал в гости, полная неопределённость в жизни дальнейшей. На работе до часа ночи пробыл, домой поехал. На проспекте Просвещения кто-то голосует, остановил своего «Скорпиона», виды видавшего. Садится в машину гражданин такой, небритый сильно, с «дымным выхлопом».
   Командир, мне на Мечниковский надо, ещё бутылку водки хорошей и Фазер с орехами. Денег нет.
   Снимает кольцо обручальное с пальца-на, должно хватить.
   Не узнал старшого «космонавт». Мотор старшой заглушил, рассказывай, говорит.
   Тебе не надо, отвечает, меньше знаешь, спишь крепче.
   На меня обида откуда, куда исчез с концами?
   Мне на Мечниковсий очень надо, водка и шоколад нужны, повезёшь или выходить?
   Смотри, не выпади, за шляпу крепче держись.
Выжал из старика «Скорпиона» всё, на что тот способен был, у ларьков за виадуком остановился, водку и шоколад купил, дальше молча поехали. «Космонавт» по дворам провёл, нужный дом указал. Вышел. Старшой из двора выехал, остановился, закурил. Пошёл к месту высадки своего пассажира. Нет никого, на удачу в соседний двор заглянул. Две скамейки там стояли, на одной, на спинке, «космонавт» сидел, курил, недопитая бутылка рядом стояла. Подошёл старшой.
  Пояснить ничего не хочешь?
  Свали по-хорошему.
Напрасно он так сказал, хороший боковой у старшого получился. От неожиданности упал «космонавт», не резко, качнулся, равновесие не удержал, шлёпнулся. Встал неторопливо, отряхнулся, на обидчика глянул, хмыкнул и вопрос задал: «тебе твоя говорила, что ты придурок?».
  Сегодня нет, отвечает, ещё не виделись. Давай ко мне поедем, там вопросы порешаем.
  До чего ж ты простота наивная, что решать собрался. Рисковал ты сейчас, чуть под замес не попал, машину не потерял и, с мордой разбитой, в ночи не остался. Просто картину представь, сидим у тебя на кухне, бутылка на столе, твоя выходит. Что скажет, догоняешь?
  На работе говоришь? Такая работа теперь, девок на дороге снимать и водку жрать? Меня пинком под зад с лестницы, тебя сковородкой по башке лысой, романтика.
  Не юродствуй, знаешь ведь точно, что так не будет. Моя тебя хорошо помнит. До утра на кухне просидели, рассказал космонавт про три года прошедших.

                Часть 2. Космонавт.

      Встречаются люди, у которых всё время происходят резкие виражи в жизни, никогда стабильности не бывает. Космонавт именно из породы этой, с рождения жизнь на прочность испытывала. На последнем курсе института с девушкой по имени Татьяна познакомился, женился. Необычным их отношения были. Как у большинства из нас? Первые месяцы совместной жизни, «притирка» идёт, потом привыкание появляется, «устаканивается» всё. У них не так, «Санта-Барбара» сплошная. Регулярно в разъездах по работе оба, а жить по-отдельности не могли и не умели.  Около трёх-четырёх дней разлуки, всё, нервяк у обоих, просто «приклеились» друг к другу. Супругу можно понять, натура «творческая», артисты вообще в жизни роли себе выдумывают, жизнь вымышленную с настоящей путают, сами мучаются, близких изводят. Космонавт же из другой породы, у него это откуда. Вероятно, от «половинки» заразился. Про их союз анекдоты рассказывать было бы можно, если бы печально всё не окончилось. Окружающие подшучивали, если у космонавта что-то не получалось, первый вопрос задавался: «Жена уехала»? Ещё ревность жуткая их мучила, причём не то, что уведёт кто-то, а то, что этот кто-то жизнь половинке испортит, обидит. Приходят, к примеру, в кафе, со знакомыми посидеть немного, пообщаться. Сначала всё нормально, разговоры общие поддерживают, через некоторое время он её за руку держать начинает и всё, они уже в другой, свой мир уехали, никого не видят, не слышат, «в облако ушли». Им замечание делают, в действительность возвращают. Надолго не хватает, опять в свой мир «уехали». Работали Серёги в командировке, в городе Поти, жили «в заводе», регулярно на ходовые выходили, связи с домом нет. У старшого, недели через полторы, случился острый почечный приступ, в медпункте баралгином накололи, в Питер отправили. Во время полёта приступ возобновился, из аэропорта сразу в больницу попал, жене сообщил. Неприятно, но и не трагедия. Вечером, у супруги Серёгиной, телефон звонит, жена космонавта интересуется, что о мужьях известно, почему на связь не выходят. Жена старшого в это время своими проблемами озабочена, отвечает, что плохо всё, мужа с самолёта в больницу отправили. На другом конце провода истерика началась, в голове уже картина трагедии нарисовалась, к подруге примчалась, за плечи схватила, трясёт, орёт «Где мой муж». «Буря в стакане воды», и смех, и грех, одним словом. Повторения с вариациями случались…

         С наступлением «святых девяностых» изменилась не только страна. Стали меняться люди, их отношения друг с другом. Многие семьи, казавшиеся монолитными, разрушались. Однажды, очень непорядочные люди, хорошо знавшие характер и привычки Татьяны, мерзко, подло «подставили» её перед мужем. Их союз был обязан развалиться, но он выстоял. Потом случился ещё один, очень болезненный удар, уже внутри их семьи, по причинам от них независимым. Распался их союз, неуязвимым казавшийся. «Осколки кубка хрустального» разлетелись, много бед натворили.

        Космонавта, когда с вещами шёл, патруль ППС остановил, при досмотре «холодное оружие» обнаружил. Космонавт пререкаться стал, был «помят немного» и задержан. Потом разговор со следователем был, закрутилось всё в сторону неправильную. Решил он тогда «ход конём» совершить, в военкомат подался, и, путём каким неизвестным, вместо старшего лейтенанта, оказался рядовым бойцом 129 Гвардейского мотострелкового полка, дислоцированного в посёлке Каменка. В мае 1995 года полк был выведен из Чечни на пополнение после штурма Грозного, боёв за Ханкалу и Гудермес. Космонавт был приписан к артиллерии, служба протекала спокойно до марта месяца, пока не был захвачен Старопромысловский район Грозного отрядами сепаратистов, начался второй этап первой чеченской. Часть военнослужащих 129 Гвардейского мсп., оказалась в составе 245 мсп, который дислоцировался в Шатое.
 
        Когда попадаешь в район боевых действий, необходимо «мысленно умереть». В жизни обычной, наивысшая ценность для любого организма живого, своя жизнь. Тут законы природы меняются, часть людей, очень хороших и правильных в жизни привычной, здесь ломаются, не годными ни к чему становятся. В ситуации критической и сами погибнут и других в могилу утянут. Хорошо, когда не сразу в переделки попадаешь. Повезло космонавту по прибытию. Должен был в составе колонны тыловой 16 апреля 1996 года находиться, но на два часа после выхода прибыл.  В полутора километрах южнее Ярышмалды колонна попала в засаду, устроенную боевиками, была почти полностью уничтожена отрядом чеченских и арабских террористов под командованием Хаттаба.  В колонне было молодое пополнение, а также материально-технические средства для нужд полка.
 
        Человек так устроен, что ко всему привыкнуть может, граница между жизнью и смертью размываться начинает. Задержка выстрела орудия (затяжной выстрел) произошёл, затвор раньше времени открыли, трёх бойцов в один ящик собрали. Тело в мелкие фрагменты превращается, на спутанные клубки ниток, или комки тряпок похоже становится. Конечности чаще целыми остаются, голова, с остатками туловища часто отдельно бывает. Первый раз, когда собираешь товарищей, обычно голову клинить начинает, можешь камни, или другие предметы к останкам неосознанно положить. Привыкаешь достаточно быстро, просто работу свою делаешь, думаешь о весьма вещах прозаичных, что, к примеру, есть сегодня будешь. Везение вечным не бывает.
Должен был быть арткорректировщиком, работал с другим подразделением. Задача была зайти в остатки четырёхэтажного дома в серой зоне, временный НП организовать. Дом нестандартного проекта, три парадных, четыре этажа. Так как на склоне горы располагался, стена помещения подвального в левой части дома была высокая, около трёх метров, дверь в торце имелась. Четвёртый этаж в этом углу снарядом снесён, третий этаж частично разрушен. Парадные номер один и два целые абсолютно. Обзор большей части села из дома этого виден был. Днём прошлым, в доме этом «бородатые» активно оборону держали, но танк подошёл, часть дома снёс, те и отступили. Дом совсем пустым казался. Утром ранним, отделению бойцов задачу поставили, в дом зайти, обеспечить работу группы корректировщиков артиллерийского огня. Три бойца должны по замыслу были с подвала заходить, три бойца через парадную первую на верх подняться, для обеспечения безопасности группы из трёх корректировщиков. Ещё трое дом с фасада прикрывали, танк в пятистах метрах дежурил. Парни все молодые были, лет 19-20, космонавт стариком казался. Сержант, командир отделения, сказал ему: ты, деда, переводчик огня на предохранители держи, чтобы своих не пострелять, твоя задача связь, остальное не твои проблемы. Ваша тройка пойдёт тогда, когда мы в подъезд зайдём и всё спокойно будет.
      Как-то всё очень стремительно дальше было. Рванули за первой тройкой, космонавт чуть отстал от группы, в подъезд заскочил, там одна лестница на верх вела, другая, в подвал, закрытый дверью железом обитую, спускалась. Заметил космонавт, что дверь подвальная открываться начинает, палец на переводчик огня опустил, к подвалу развернулся. Дальше помнит только свет яркий очень, белый-белый такой, и в спину толчок. Мина, у входа заложенная, с задержкой отработала, подарив парням несколько минут жизни. Космонавта в подвал, взрывной волной только краем зацепив, на дверь бросило. Куски бетона и камня, от стен и потолка отрикошетив, по его телу, рации и автомату попали. В доме засада оказалась.  Тройка бойцов в подвал попасть не смогла. Из окна подвала ПК заработал, первый боец с десяток пуль принял, второму ноги перебило, третий назад, за кирпичную кладку полуразрушенную отскочить успел. Ещё повезло космонавту, что у парней фронтон прикрывавших, один просто волшебник был. С РПГ7 первый выстрел чётко в маленькое окно подвальное положил, там ещё и БК бородатых сдетонировал. Второй выстрел-опять точно в соседнее окошко засадил.
      Первым же взрывом дверь подвала распахнуло, космонавта спиной на подвальную лестницу отшвырнуло, в сознание привело. Второй взрыв, туча пыли подвальной, с запахом плесени, кислым запахом веществ взрывчатых, да и смерти самой, прямо в мозг ударило. Не соображая ничего, на четвереньках в подвал пополз, желание одно в голове, спрятаться пока, осмотреться. Коридор подвальный налево вёл, в просторный зал вывел, где у бородатых расчёт пулемётный работал до этого. Мало что от них осталось. Слева стена с дверным проёмом находилась, туда пополз. Вполз в небольшое помещение бойлерной, далее опять стена с дверным проёмом, насосная. Трубы оттуда по подвалу шли, на стояки разветвлялись. Три насоса на фундаментах стояли. Спиной к наружной стенке прислонился, Р-159 снял. Она больше на дуршлаг похожа была. У автомата крышка ствольной коробки мятая, затворная рама в клине, гранат не брал, весело.
       Законы войны просты и жестоки. Группа зашла, внутри бой затих, при попытках подойти, дом огнём огрызается. Ясно, ребят больше нет. Танк подогнали, он дом разбирать стал. Со второго выстрела неожиданно внутрь складываться начал, хоронив под обломками всех «жильцов» его временных. Теперь это просто гора кирпича битого, да панелей-пустоток ломанных. Кусок стены, два пролёта лестничных с правого края остался.
      К Серёге-космонавту сознание возвращаться стало. Плохо, не слышал ничего, глаз правый не открывался, щека правая порвана, но живой. Что похоронен заживо не сразу понял. Осмотрелся. Перекрытие верхнее всё в трещинах, от стены оторвано, сплетением труб поддерживается. Бойлерная частично разрушена, обломками завалена. Пополз в направлении проёма дверного бойлерной, там просветы виднелись, надежда наверх выбраться затеплилась. Первая попытка неудачной вышла, нет выхода, в насосную вернулся, заснул неожиданно. От холода проснулся, озноб страшный, никак не согреться. Счёт времени потерял, но слух возвращался потихоньку. Слышно стало, как остатки дома «дышат», оседают обломки временами. Броник скинул, обрезок трубы водопроводной, что в насосной валялась, взял, пополз опять проходы искать, путь наверх пробивать. Пару метров наверх прошёл, надежда затеплилась, а тут оползень приключился, ноги мёртво зажало, дышать почти невозможно, шевелиться страшно, одно движение и точно, хана. Страх изнутри подкрался, самое страстное желание в «клубочек», как эмбрион, свернуться. Это если не спасением, то всё равно, чем-то спасительным казалось. Пролежал так, успокоился, опять дёргаться начал. Удалось в насосную вернуться.
     Через двое суток село зачистили, стали бойцов погибших собирать, к дому разрушенному пришли. Серёга шум наверху услышал, по трубам колотить начал, орать. Нашли, откопали, удивлялись, что живой. Почти трое суток там пробыл.
Многие пишут, что там атеистов не бывает, каждый на чудо надеяться хочет. Возможно, не в полной мере жизни армейской хлебнул, атеистом остался. Просто, смысл жизни ещё ранее утратил, только чувство безнадёги было, когда один остался в подвале грёбаном. Один, понимаете? Вроде, не нужен никому более, и выхода не будет. Сон, с вариациями различными, на эту тему, часто снился потом.
     В конце августа Хасавьюртовское соглашение подписано было, полк в Россию вывели, космонавта комиссовали по здоровью. Немного совсем времени прошло, но как в другой мир вернулся, учиться жить в нём надо было начинать сначала.