В чем парадокс стихотворения Г. К. Честертона Осел

   Гилберт Кит Честертон (1874 — 1936) — английский писатель, поэт, философ,
   драматург, журналист, оратор, христианский деятель, иллюстратор, биограф и
   искусствовед конца XIX — начала XX веков.

Честертон получил титул «короля парадоксов» благодаря уникальному стилю творчества. Он умел находить неожиданные связи между, казалось бы, несовместимыми явлениями, видел необычное в обычном и создал целую систему мышления, основанную на поиске истины через противоречия. 
Стихотворение «Осел» занимает особое место в творчестве писателя. Здесь переплетаются элементы религиозной поэзии, философской лирики и притчи. Честертон создает новый взгляд на известный библейский эпизод, раскрывая его через призму животного сознания.

Текст стихотворения в переводе М. Бородицкой:

Парили рыбы в вышине,
На дубе зрел ранет,
Когда при огненной Луне
Явился я на свет:

С ужасным голосом, с моей
Ушастою башкой —
Насмешка беса надо всей
Скотиной трудовой;

Каприз неведомых владык,
Их воли злой печать, —
Гоняйте, бейте, я привык,
Мне есть о чём молчать.

О дурачье! Мой лучший миг
Отнять вы не смогли:
Я помню стоголосый крик
И ветви пальм в пыли.

Из современных переводов (Дм. Хлебников)

Где лес плясал под пенье рыб,
Рос на шипах инжир,
Луна кровавая взошла,
Там я родился в мир.

Истошный крик, главой урод,
Два уха два крыла,
Пародия на добрый скот,
Подделка дьявола.

Меня погнали по земле
Сквозь дикие века;
Осмеян, бит: всё ж был я нем,
Храню секрет пока.

Вздор! Ибо мне случился час;
НЕ ЗВЕРСКИЙ СЛАДКИЙ ГИМН:
Касался глас ушей моих
И листья пальм ноги.

Последнее четверостишье представляется особенно значимым — в нем заключается разгадка всей истории. И именно там должен быть обозначен парадокс Честертона — неожиданный поворот, который сложно предсказать по развитию событий.

Fools! For I also had my hour;
One far fierce hour and sweet:
There was a shout about my ears,
And palms before my feet.

Попробуем прочитать стих, ничего не зная о евангельском сюжете. Вот осел рассказывает о своем нелепом рождении, об ужасной внешности и незавидной судьбе "скотины трудовой". Он смирился, но в душе у него другие чувства – он намекает на свою избранность, ему есть чем гордиться...

Осел часто изображался в различных произведениях, и это обычно отрицательный образ, а именно воплощение упрямства и глупости (хотя евангельская история несколько уводит от однозначного неприятия). Желание компенсировать свою незавидную участь, в чем-то превзойти остальных мы видим в разных сюжетах, связанных с ослом.

Достаточно вспомнить басни Крылова. В одной из них мужик вешает ослу на шею колокольчик, чтобы он не потерялся, и тот воспринимает это как орден или знак отличия. В другой басне осел был сотворен как мелкое животное, похожее на белку, но просит Юпитера увеличить рост: "Осла никто почти не примечал, Хоть в спеси никому Осел не уступал. Ослу хотелось бы повеличаться..."

Вот и здесь мы могли бы предположить желание "повеличаться", но читатель видит другое. Осел кажется ему разумным и способным на высокие чувства, хотя Честертон ничего не говорит об этом.

И вот наконец развязка – осел высокомерно называет всех глупцами и раскрывает свою тайну. Был у него в жизни "свой час", когда он входил в Иерусалим. Толпы народа приветствовали его (осла?) восторженными криками и бросали ему (ослу?) под ноги ветви пальм. Обратим внимание, о христианском боге не сказано ни слова, мы всё додумываем сами.

И если прочитать историю в таком ракурсе, то она во многих отношениях парадоксальна. Осла можно увидеть разным! То есть таким, каким мы хотим его видеть. Мы легко внушаемы и охотно соглашаемся с привычными трактовками. Может, это тоже интересный намек автора)

И вот обычное толкование парадокса, которое можно встретить в литературе. Парадокс заключается в том, что именно презренное животное становится частью великого события. Или подробнее так. Бог избирает самых неожиданных участников для своих целей. Внешняя неприглядность не определяет истинную ценность. В христианстве часто великое проявляется через малое, а скромное и презираемое может стать частью чего-то возвышенного.

Возможно и так, но ничего неожиданного здесь нет.  Мне же парадокс видится в другом. Такое впечатление, что осел не понимает, что означают приветственные крики, но при этом чувствует восторг и преклонение людей перед божеством. Для него это Оne far fierce hour and sweet – далекий от звериного (зверского, дикого) и сладкий час.

Комичность и одновременно трагичность ситуации заключается в том, что осел воспринимает происходящее на своем уровне. Он видит только внешние проявления (крики, пальмовые ветви) и не способен осознать духовную суть события.
Парадокс ситуации в том, что осел становится участником величайшего торжества, но при этом остается в рамках своего животного восприятия. Его гордость основана на неполном понимании, он одновременно и избран, и ограничен.

Но тогда можно задуматься и о себе тоже. Разве мы не ограничены в своих возможностях, но при этом претендуем на глубокое понимание природы божественного. И все же в чем-то мы велики. Не вполне осознавая свое назначение в этом мире, мы способны почувствовать всю силу божественной любви.