Император 3

- 3 -
 Пылает граница от Фриули до Штирии. Славянский князь Святополк изгнал маркграфов Энгельшалька и Вильгельма из Западной Моравии и угрожает восточной границе. Племянник императора Карла III Каринтийский маркграф Арнульф был вынужден заняться делами своего удела.
 К Парижу вместо огромного войска отправили отряд конных с серебром из рудников Раммельсберга. Сопровождать груз вызвался Беренгарий могущественный маркиз Фриульский со своими «верными» и десяток каринтийских рыцарей. «Дорогого» дядюшку Карла негоже обижать, да и груз из Раммельсберга будет под лучшим присмотром.

 Герцог Бозон Вьеннский, избранный королём Бургундии и Прованса на церковном соборе в замке Мантай магнатами и епископами Окса, Арля, Отёна, Авиньона, Бона, Безансона, Шалона, Дижона, Женевы, Гренобля, Лангра, Лозанны, Лиона, Макона, Марселя, Таренте, Тоннера, Труа, Валанса, Вьенна, наконец получил возможность отомстить. Четыре года назад воины Карла взяли приступом столицу Бургундии. Бозон принуждён был спасаться бегством. Вьенн подвергся разграблению.
 Бозон был вынужден признать Карла императором, в знак покорности передать ему Прованс. Бозон потерял лучшую часть королевства и веру в людей. «Верные», избравшие его вождём, и чьи интересы он защищал, предали, едва завидев имперские армии под стенами своих замков. Даже собственный родной брат выступил на стороне Карла. Бозон крепко усвоил — люди служат сильным.
 Сейчас, когда армии Карла Толстого крепко увязли под Парижем, а Арнульф вынужден защищать восточную границу, настала очередь короля Бозона показать могущество. Его Бургундия меньше пострадала от набегов злобных северян. Провидение велит Бозону Вьеннскому сыну Бивана, внуку графа Арля Старого взять власть из безвольных рук Карла и объединить вокруг себя франкские королевства.
 Король Бозон расхаживал из угла в угол просторной залы своего замка. Дубовые плахи пола скрипели под тяжёлыми шагами. Бестолковый щенок с белой отметиной на лбу бегал за хозяйскими ногами, умильно вертел хвостиком и выпрашивал ласки, но человеку было не до него.
 «Не явиться на выручку Парижа, не значит предать,- думал король, морща лоб,- как два падальщика в драке над телом умирающей империи, войска Карла и норманны обескровят друг друга. Бургундия останется над схваткой. Освободителем многострадального народа франков явится он - король Бургундии сильный, как лев рыкающий, заслышав звук голоса которого, убегают прочь трусливые шакалы».
 Горел огонь в камине. Из кухни вкусно пахло. Бозон почувствовал, что голоден. Он хотел приказать слуге, чтобы подавали обед, но решил, что дела сейчас важнее. Жаркое подождёт. Жизнь ждать не станет. Действия необходимо предпринять немедленно.
 Король продолжил хождение. Мысли неслись в голове:
 «Арнульф письмом дал знать, что намерен заниматься делами своей марки. Обоз с серебром к Карлу будет сопровождать маркиз Фриульский с небольшим количеством воинов. Но не это главное,- Бозон припомнил кривую ухмылку посланника, когда тот сообщил ему слова, не предназначенные для чужих ушей,- мол, его господин опасается за жизнь доблестного Беренгария, но коль такой прискорбный случай произойдёт, с кротостью и пониманием примет Божью волю. Ещё посланник добавил, что Его Светлость граф Арнульф молит Св. Франциска, своего небесного покровителя, чтобы серебро попало в руки такому хорошему христианину как король Бозон.
 Бургундец усмехнулся. Хитрец Арнульф хочет обстряпать грязные делишки его руками. Всем франкам известна «любовь» между каринтийцами и фриульцами.
 Смерть Беренгария усилит Арнульфа. С убийством Беренгария можно и повременить. Бургундии безопасней иметь соседями двух слабых правителей. Но серебро — это иное дело. Будет справедливо, если император Карл заплатит за сожжённый Вьенн.
 «Негоже христианам проливать кровь братьев,- решил по размышлению мудрый король Бозон,- Господь нас осудит».
 Правитель сделал знак рукой одному из пажей.
 «Забери щенка. Нечего ему здесь гадить. Позови датчанина Гуннульфа. Пусть явится без промедления». Мудрый государственный муж немного помешкал и добавил: «Проведёшь дикаря ко мне тайно».
 Наконец, можно было приступить к трапезе.


- Твоя задача остановить повозку,- сказал датчанин чернявому генуэзцу. Джокомо слыл лучшим арбалетчиком по эту сторону По.
- Как скажешь, хозяин. Завалить лошадь плёвое дело, но плату вперёд.
- Опять всё пропьёшь,- осуждающе сказал датский ярл Гуннульф наёмнику,- получишь свою долю после дела. Заказчик обещал не поскупиться.
- Датчанин, ты уважаемый человек, но с тех пор как меня кинули люди самого папы, я работаю только по предоплате,- упёрся арбалетчик.
- Чёрт с тобой,- сдался Гуннульф и кинул на стол увесистый кошель с серебром,- здесь половина. Остальное получишь после. Но смотри, чтобы завтра руки не дрожали, и глаз был верным.
- Обижаешь, хозяин…
- И вот ещё что, на дело наденешь наше платье,- добавил Гуннульф, брезгливо разглядывая наёмника, одетого вызывающе ярко и вычурно, согласно генуэзской моды.
- Зачем это?
- Заказчик требует,- ответил датчанин и нахмурился, -не много ли задаёшь вопросов, генуэзец? Я легко найду парней сговорчивей тебя!
- Хорошо. Будь, по-твоему, давай твоё тряпьё,- пошёл на попятную арбалетчик,- но крест с шеи не сниму.
- Не снимай. Кому есть дело, что там болтается у тебя под рубахой, - махнул рукой датчанин.

- Почему в своей стране крадёмся, как воры?- вопросил Фриульский маркиз окружающий лес. Ничего не ответили кусты и деревья важному господину, сочувственно покачали зелёными головами.
 Маркиз слыл владельцем лучших в Европе коней. Долгая поездка с тяжёлой повозкой по глухим лесам и плохим дорогам вымотала вельможу, выросшего среди полей и открытых пространств Паданской равнины.
- Бог от нас отвернулся! Кружной путь по лесам через Осер и Санс единственно безопасный в наши дни,- ответил маркизу проводник, которым герцог Бургундии снабдил Беренгария в Дижоне, -шайки норманнов проникли в Сену. Ни один христианин не может чувствовать себя в безопасности на расстоянии менее чем в день пути от их кораблей!
- Лучше бы твой хозяин дал нам пару сотен воинов,- не успокоился маркиз Фриульский,- мы бы зачистили от язычников дороги вдоль реки и быстро доставили Карлу его серебро.
- Напрасно Вы, Ваша Светлость, громко кричите о грузе из Раммельсберга,- осмелился сделать бургундец замечание владетелю обильной Фриулии, -деньги любят тишину.
- Чего мне бояться! Думаешь, моим пронырам неизвестно что за груз мы сопровождаем? Будь их воля, они бы наложили лапы на имперское добро, но фриульцы и каринтийцы скорее отдадут его норманнам, чем друг другу,- рассмеялся маркиз.
 Лес длился и длился, смыкаясь кронами гигантских деревьев над узкой лентой разбитой дороги. Окованные железом колёса тяжёлой повозки вязли в слабом грунте, так что четвёрка лошадей, запряженных цугом не могла её сдвинуть. Приходилось спешиваться и вызволять драгоценный груз из песчаного плена.
 Лес действовал Беренгарию на нервы. Маркизу казалось, что из-за гущи кустов и деревьев за ним пристально наблюдают недобрые глаза. Сам воздух, пропитанный запахами прелой листвы и гниющей древесины, был чужим. Шум листвы над головой, крики незнакомых птиц заставляли озираться и втягивать голову в плечи, ожидая удара предательской стрелы из ближайших кустов. Маркиз торопил людей, но проклятая повозка не давала двигаться быстрее.
- Когда же кончится эта мерзкая чащоба!- проворчал Беренгарий,- я бы поставил свечу толщиною в ляжку самого жирного монаха любому святому, лишь бы скорее увидеть небо над головой.
- Ваша Светлость,- обрадовал маркиза провожатый,- видите, дорога стала шире. Вы сможете поставить свечу чудотворным мощам Аорона Осеркского в его крипте. Вздохните свободней. Скоро всё кончится. В своих землях местный граф никому не даёт безобразничать.
- Слава Св. Аорону!- с готовностью перекрестился маркиз Фриульский.

 Джакомо выбрал позицию внутри изгиба дороги. Редкий лес давал хороший обзор, стрелять можно как с крепостной башни, в три стороны.
 Итальянец наметил ориентиры на крайних участках сектора стрельбы и шагами замерил расстояния. Ему это было не нужно, коня с восьмидесяти шагов и кривой завалит, но заказчику нравилось видеть профессиональное отношение к делу.
 Лошадей укрыли в овраге. Гуннульф выставил дозоры и расположил своих людей по обеим сторонам дороги. Несколько раз прошёлся, высматривая засаду, и остался доволен.
 Следы замели. Делать было нечего. Джакомо сунул в рот травинку и стал ждать условного сигнала. Чтобы не уснуть, наёмник принялся вспоминать кабаки и таверны разных стран, женщин. Много их было. С вина и женщин мысли стрелка переместились в профессиональную сферу. Он стал мечтать, что когда-нибудь изобретут такое оружие, что не надо будет надрываясь тянуть на себя тугую тетиву, можно будет легко пускать стрелу за стрелой и поражать цель с тысячи шагов. Славное будет время для смелых парней!
Вдали каркнула ворона, затем ещё одна ближе. Условный сигнал.
 Генуэзец нашёл под рубахой крестик, торопливо прочитал молитву Св. Себастьяну — покровителю стрелков, взвёл тетиву, перекрестил тяжёлый арбалетный болт и бережно поместил его в тёмное от частого использования ложе.

 Деревья впереди расступились. Между тёмно-зелёных крон мелькнуло высокое, голубое небо. Лошадки, запряжённые в повозку, приободрились, подналегли. Колёса завертелись быстрее. Заулыбались люди. Скоро всё кончится.
 Беренгарий оглянулся на повозку. Дорога стала твёрже. Больше не придётся спешиваться и толкать проклятую колымагу. Расслабившись Фриульский маркиз, привычно откинулся в седле. Остро почувствовал тяжесть опасности, прежде давившей на плечи. «На свечу Св. Аорону придётся раскошелиться. Отправлю слугу. Пусть купит что-нибудь не дорогое, но всё же приличное. Негоже нарушать слово и обижать небесных покровителей!»
 Дорога делала плавный поворот. Беренгарий приподнялся на стременах, высмотрел проводника впереди колонны и направил к нему своего коня.

 Джакомо навёл арбалет на маленького всадника на роскошном жеребце.
 «Лишить врага предводителя - половина успеха! И доспехи ему не помогут. В два счёта сниму. Зачем убивать безвинных животных?»- итальянец вопрошающе посмотрел на Гуннульфа, устроившегося поблизости от его позиции. Мол, что мы медлим? Давай, кончу этого щёголя!
 Датчанин скорчил зверскую рожу и погрозил генуэзцу кулаком: «Действуй по плану!» «По плану, так по плану. Моё дело предложить»,- думал Джакомо, с грустью наблюдая, как блестящий предводитель во главе отряда телохранителей пробивается в голову колонны.
 Наконец, в секторе стрельбы показалась окованная железом, крепкая повозка. «Добрые лошадки,- думал генуэзец, наводя арбалет,- моему бате бы таких. Счастливей человека в деревне бы не было. Грех убивать таких славных животных. Бог меня накажет!»
 Джакомо выдохнул и мягко нажал на спусковую скобу. Крюк скобы вышел из зацепления. Бронзовый «орех» механизма провернулся. Распрямились стальные плечи лука, щёлкнула тетива и выбросила короткую арбалетную стрелу в цель.

 Позади раздался шум, крики.
- Норманны, Ваша Светлость! Слышите как вопят. Надо уходить!- лицо начальника стражи выглядело испуганным.
- Не глухой!- рявкнул в ответ маркиз Фриульский. Беренгарий однажды уже слышал как кричат язычники. Тогда едва удалось унести ноги.
«Норманны видели силу моего отряда, но напали. Уверены в победе. Их больше! Сдохнуть за чужое серебро не велика доблесть!»- страх холодной струёй влился под доспех. Беренгарий озирался в поисках выхода.
- Я выведу! Скачите за мной, Ваша Светлость!- срывая голос, закричал проводник. Не дожидаясь ответа, бургундец пришпорил лошадь и понёсся, смешно вскидывая локтями, как птица крыльями, в сторону света и голубого неба. Жеребец Беренгария заржал и припустил следом за кобылой проводника. Фриульский маркиз не стал его сдерживать. Следом за предводителем пустилось всё его уцелевшее войско...

 Людей генуэзцу жалко не было. Джакомо почти опустошил колчан. Он обогатится, если продаст доспехи с молодчиков, которых убили его стрелы. Целей почти не осталось, когда к генуэзцу подошёл обляпанный кровью, как праздничный пирог клюквенным соком, датчанин.
- Угомонись. Побереги стрелы.
- Все, в ком болты с моими метками, моя добыча!- ощерился итальянец.
- Хорошо, хорошо,- миролюбиво сказал Гуннульф, подходя поближе,- но я тебя для другого нанял.
Топор датчанин держал на плече. Щита не было.
- Для чего,- удивился генуэзец,- в лошадей стрелять?
Широкий датский топор вошёл итальянцу в голову промеж глаз. Кровь брызнула в лицо Гуннульфа. Датчанин рассмеялся и размазал скользкую красную жижу по синим от татуировок щекам.
- Вот для этого,- сказал предводитель норманнов, наклонился, нашарил на шее христианина крестик и сорвал его.
«Генуэзец, ты был хорошим стрелком пока не пропил разум. Вообразил, что без тебя некому коня застрелить? Но я сделал хорошее дело, что избавил мир от такого дерьма, как ты. Твой и мой бог будут мне благодарны!»- произнёс наёмнику эпитафию ярл Гуннульф, плюнул в лицо, раскроенное по нижнюю челюсть, так что наружу вылезли белые зубы, и вытер топор о «норманнскую» одежду наёмника.
 Несколько трупов «норманнов» будет достаточно, чтобы навести франков на ложный след.

Маркизу Беренгарию с двумя десятками телохранителей удалось уйти от проклятых язычников, потеряв все ценности и попутчиков.

 Карл пребывал в благодушном настроении. Утром самодержец выпил зелье из рук фаворитки и чувствовал себя бодрым. Когда вставал на молитву на виски надавило, но боль скоро исчезла. Он постарался скорей о ней забыть.

 Канцлер Лютвард ворвался в покои императора.
- Сир, плохие новости с границы!
- Что опять стряслось?- рассердился Карл. Похоже отныне, удел канцлера нести повелителю только дурные вести.
- Беренгарий…
- Что Беренгарий? Его убили?- перебил советника император.
- Нет, сир, но обоз..,- канцлер смешался.
- Говори, не тяни! Что с обозом?- император в нетерпении топнул ногой. Толстое лицо побагровело.
- Маркиз сам всё расскажет Вашей Милости, только приведёт себя в порядок.
- Вломиться ночью в мою спальню и напугать королеву вам ничего помешало,- укорил царедворца Карл.
- Простите, сир, уже было утро!
- А сейчас день! Мы на войне, от вида грязи я не умру. Тащи фриульского маркиза сюда!- повелел император.
 Бежать за маркизом не пришлось. Дверь распахнулась, и пред императором предстал правитель Фриули. Беренгарий был невысок ростом, но отличался недюжинной силой и ловкостью.
- Где Арнульф и бургундцы? Что с моим обозом?- обрушил на маркиза град вопросов император.
- Сир, на нас напали норманны. Обоз потерян. Мои люди убиты. Только ради службы Вашему Величеству, я не погиб, защищая ваше добро, как верный пёс,- выпалил маркиз.
 «Трус, хорошо подготовился. Лучше бы ты сдох, но моё серебро защитил»,- с неприязнью подумал Карл.
 Дальнейшие слова дались поданному с трудом. Карл от нетерпения топал толстой ногой.
- Ваш племянник маркграф Арнульф к Парижу не придёт,- выдавил из себя Беренгарий,- он с дружиной и «верными» остался отражать набеги моравских славян. Король Бозон воинов не дал. Его провожатые навели нас под топоры язычников!
- Ты врёшь! Бозон принёс клятву верности. Бургундцы должны понимать, что под Парижем мы удерживаем и их врагов!
- Сир! Мне показалось…
- Вот именно! Тебе показалось. У страха глаза велики. Обвинение в государственной измене слишком значительное, чтобы основывать его только на твоём «показалось»!- прервал Карл маркиза.
- Ваше Величество,- вмешался в спор канцлер,- боюсь, что достопочтенный Беренгарий прав.
- Что ты имеешь в виду,- взвился император,- выкладывай!
- Я получил донесение от агента из Бургундии,- сказал Лютвард,- по его сведениям, серебро перехватили наёмники Бозона.
 Император закрыл лицо руками. Весь ужас создавшегося положения обрушился на его слабую голову.
- Ступайте прочь!- завизжал Карл, срывая голос,- Вы всё врёте!
 Самый могущественный человек в Европе забился в истерике.

 Совет собрали срочно. Карла едва успокоили. Лютварду от имени императора пришлось озвучивать вынужденное решение, которое канцлер изо всех сил старался избежать — завтра атаковать норманнский лагерь у монастыря Сен-Жермен.


 Гуннульф рассудил так. Бургундский конунг обманул себя. Зачем Гуннульфу отдавать серебро христианам? Ворон не выронит добычи.
 Датчанин дал знать младшему брату. Братья пришли с Великой армией, но не захотели подъедать объедки с чужих тарелок. Год самостоятельно промышляли торговлишкой. Рабы товар востребованный. Местные людишки мрут на севере, но арабы и ромеи охотно скупают красивых женщин и мальчиков из франкии. За живой товар платят чистым серебром. Брат Эйнар отправил палочки с рунами, что пригонит корабль в условное место.
 Гуннульф с грузом подошёл к реке в сумерках. Солнце садилось в облако. Тёмная от ила река крутила водовороты. Сотни крошечных мошек толклись в бестолковом брачном танце, падали в воду. Жадные рыбьи рты выхватывали с гладкой поверхности крошечные тела, потерявших силы в любовной игре мошек. «Всё как у людей»,- подумал ярл.
 Эйнар ждал. Старший брат перевёл дух. Три дня в седле, три дня в обнимку с франкским серебром вымотали силы. Гуннульф предпочёл бы хранить сокровище в земле. Слишком много вокруг охотников до блестящего металла. Как продажная женщина, любит чужие руки изменчивое серебро. Пусть сокровища тёмных альвов хранятся тайно. Мужчине лучше владеть честной сталью.
 Воины сбросили увесистые мешки на берег. Драккар Эйнара приблизился. Гуннульф снял шлем, наклонился к воде, напился и омыл прохладной водой разгорячённое лицо.
 Арбалетный болт проломил датчанину лобную кость. Умер Гуннульф без мучений. Его людям повезло меньше. Уцелевших норманнов захватили бургундцы и колесовали на главной площади в Дижоне при огромном скоплении народа.
 Свою долю серебра, полученную от франков за измену, ярл Эйнар захоронил в земле. Прав был старший брат. Опасно владеть сокровищами тёмных альвов.

 Грязный и усталый всадник от графа Алома прискакал к вечеру, когда подготовка к битве была в самом разгаре. Посыльный сообщал, что из под Байё по суше и воде, как принято у норманнов, идёт нечестивец Зигфрид, сжигая всё по обеим сторонам Сены, и что если ничего не предпринять, язычники через три дня будут под Парижем.
 Лютвард самолично передал ужасную весть упавшему духом Карлу. От несчастий, одно за другим валящимися на его голову, Карл впал в прострацию.

 Колокола собора Св. Стефана призвали вспомнить о Боге. Высокородная дама Бланка де Мариконда, помолясь, отобедала и заперлась в спальне. В доме повисла тишина. Боясь потревожить покой хозяйки, служанки говорили шёпотом. В послеобеденные часы госпожа легко выходила из себя, щипалась и драла косы, особенно если ты хорошенькая девушка со свеженьким личиком. «Наша ведьма вновь лютует»,- шушукались дворовые девки и обходили хозяйкины покои стороной, но каждая сгорала от любопытства и хотела бы хоть глазком заглянуть в таинственную комнату, чтобы вызнать секрет вечной молодости, которым, по слухам, обладает их госпожа.

 Бланка отдёрнула с окна тяжёлую портьеру, впустив в комнату слепящие лучи солнца. От резкого усилия в глазах пошли радужные круги. Хозяйка дома ухватилась за спинку кресла. Дождавшись когда сердце успокоится и круги исчезнут, женщина опустилась за туалетный столик, брезгливо и с неприязнью посмотрела на своё отражение в зеркале. Неужели та старуха в стекле - это она?
«О, красота, отравленный подарок юности,- грустно думала бывшая красавица,- роковой дар, за который приходится расплачиваться годами немощи и скорби. Зачем Ты уходишь вместе с неверной предательницей - молодостью, оставляя душу влачить жалкое существование в развалинах некогда совершенного тела? Мир торопится столкнуть с пьедестала прежнего кумира, чтобы возвести на него новую Богиню красоты. Иногда Бланка думает, что счастливей умереть молодой, чтобы не знать горького урока каждодневного медленного умирания.
 «Бог, зачем ты так жесток, что вручаешь совершенное оружие красоты малолетней дуре, и отнимаешь у зрелой женщины?»- возопила старуха и спрятала увядшее лицо в ладонях.
 Бланке понадобилось некоторое время, чтобы успокоится. Наконец, женщина решительно вытерла слёзы, вздохнула и подумала: «Что напрасно вопрошать небеса? Бог, как всегда, отмолчится. Придётся работать с тем что есть, а в долгой жизни сыщется время и для приятных моментов».
 Дама придирчиво, как военачальник перед битвой, осмотрела лицо. Годы его не пощадили, щёки оплыли книзу, морщины легли вокруг глаз. Седина блестит в корнях волос. Старуха, совсем старуха. «Себя обманывать глупо, но можно попробовать обхитрить других»,- решила бывшая красотка.
 Женщина очистила кожу молоком, тщательно выстригла жёсткие, как на мужской бороде, волоски с бородавки на лице, некогда бывшей прелестной родинкой. Бланка вспомнила злосчастного поэта, сравнившего тёмное пятнышко возле её губ с огнём и сокровищем. Время стёрло черты мужского лица, но в памяти остались строки, продолжающие греть её сердечко спустя многие годы.
Мне родинка, что возле губ твоих,
Дороже всех сокровищ неземных,
Когда такую меж грудей твоих узнал.
Я понял, что душою в плен попал.
Везде она собой манит меня,
 В ней колдовство, как в пламени огня.
 Грустная улыбка чуть тронула уголки губ женщины. Так себе вирши, но они написаны про неё и для неё. Их продолжают петь новые влюблённые, не задумываясь, что когда-нибудь и их предмет воздыхания превратится в несносную старую каргу.
 Многие годы Бланка считала, что пылкий поэт-любовник разрушил ей жизнь. Но теперь она ему даже благодарна. Если бы он не выбил ей передние зубы, она осталась бы обычной, римской шлюхой и сдохла в безвестности от пьянства и нищеты.
 «Чтобы построить новое здание, часто, приходится снести прежнее,- вздохнула умудрённая жизнью женщина,- у меня нет свежего личика, но есть умение создавать иллюзию такового. Дурак не различает истинного сокровища от мнимого. Что истинное сокровище для мужчины - хорошенькая мордашка молоденькой дуры или мудрый и верный советник?» Недолго размышляла Бланка: «Я стану советником, но если внешняя красота так ценится, глупо о ней не беспокоиться!»

- Сир, не стоит отчаиваться,- рыжая женщина говорила с повелителем, как с испуганным ребёнком,- в многочисленности Ваших врагов Ваша сила. Всевышний нас не оставит.
Горели свечи, наполняя спальню запахом воска. Тёплые блики играли на лицах императора и его любовницы.
 Карл недоуменно уставился на фаворитку красными от бессонницы глазами.
- О чём ты, женщина?
Бланку неприятно резануло холодное обращение «женщина», но она сдержала раздражение.
- Зигфрид со своею шайкой далеко. Бозон выжидает. Великан Ролло сидит в лагере и боится Вашего Величества,- чтобы император понимал смысл сказанного, Бланка старательно выговаривала каждое слово.- Мы можем нанять норманнов Ролло против изменника Бозона. Бургундец пожалеет о предательстве. Отмените завтрашний штурм и вступите в переговоры!- фаворитка выжидательно посмотрела на Карла.
 Заметив, что император колеблется, Бланка добавила: «Вас в Суассоне ждёт молодая жена. У Вашего Величества нет законного наследника. Вы же не хотите новой гражданской войны после Вашей…»
 Не желая огорчать повелителя словами о смерти, Бланка оборвала речь, но Карл всё понял.