Деятельный нечитатель

     Однажды на корпоративе уж и не помнится, по какому поводу одного мелкого интернет;магазина «Шмотья и финтифлюшек;аксессуаров» одна сотрудница восхитилась маникюром другой и, на беду, произнесла слова из «Евгения Онегина»: «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей».

     Тут, разумеется, разговор переметнулся на «наше всё» — Пушкина, а оттуда плавно скользнул к художественной литературе. И тут один довольно приятный мужчина ляпнул: «Быть можно дельным человеком и вовсе книжек не читать».

     В зале повисла пауза — будто кто-то нечаянно задел локтем хрустальную вазу. Коллеги переглянулись: кто;то улыбнулся, кто;то нахмурился, а кто;то уже мысленно готовил контраргументы. Мужчина, заметив эффект, поспешил уточнить: он имеет в виду только художественную литературу. «Ну а зачем она в работе? — добавил он с лёгкой усмешкой. — Факты, аналитика, кейсы — вот что важно. А романы, поэзия… это так-сяк…».

     И вот тут-то всё и началось.

     Потому что эта реплика — не просто случайная фраза на корпоративе. Она вскрыла давний, тихо тлеющий спор: можно ли быть по;настоящему дельным человеком, не читая художественной литературы? И если да, то какой ценой?

     С одной стороны — прагматизм, вера в цифры и прикладные навыки. С другой — убеждение, что без литературы мы лишаемся чего-то неуловимого, но жизненно важного: способности видеть мир объёмно, чувствовать подтекст, говорить не шаблонами, а живыми словами.

     Услышав ту самую фразу — «Быть можно дельным человеком, но вовсе книжек не читать», — я невольно усмехнулась. О, как мило! Оказывается, можно быть дельным — и при этом обходиться без всей этой скучной художественной литературы. Ну что ж, давайте порадуемся за таких дельных людей: они, видимо, научились понимать человеческую душу по таблицам Excel, а тонкости межличностных отношений постигли из инструкций по сборке мебели IKEA. Наверное, они и «Гамлета» пересказывают в формате чек;листа: «1. Усомниться в существовании призрака. 2. Сыграть сумасшедшего. 3. Устроить спектакль внутри спектакля. 4. Случайно убить Полония. 5. Погибнуть в финале. Всё, тема раскрыта!»

     Представьте себе: сидит такой «дельный» человек на совещании и искренне не понимает, почему коллеги вдруг замолчали. «Что не так?» — спрашивает он, недоумённо хлопая глазами. А всё просто: он пропустил мимо ушей тончайшие интонационные нюансы, не уловил скрытый подтекст, не заметил мимолётный взгляд — в общем, не прочитал между строк. Потому что между строк он никогда ничего и не читал — зачем, если есть сухие факты и цифры? Ему невдомёк, что мир — это не сводная таблица, а скорее роман Достоевского: тут и психологические лабиринты, и внезапные повороты сюжета, и персонажи, которые сами не знают, чего хотят в следующую секунду.

     А как насчёт красноречия? Ну, знаете, чтобы не бубнить монотонно «да», «нет», «надо сделать», а говорить так, чтобы слушали, заворожённо открыв рот. Откуда взяться этому умению, если не из книг? Из TikTok-роликов? Из СМС-переписки? Из голосовых сообщений? Увы, художественная литература — это тренажёр для речи, а без неё даже самый «дельный» специалист рискует звучать как робот с ограниченным словарным запасом. Вместо «О, дивный новый мир!» — «Ну, типа, всё окей, норм так». Вместо «Я памятник себе воздвиг нерукотворный» — «В общем, я тут самый крутой, да».

     И самое забавное: такие «дельные» люди часто искренне недоумевают, почему их не понимают. Почему их гениальные идеи встречают в штыки, а тонкие намёки проходят мимо ушей. А всё потому, что они забыли: человек — не механизм. Его нельзя запрограммировать на успех с помощью одних лишь практических навыков. Чтобы быть по-настоящему дельным, нужно уметь чувствовать, сопереживать, видеть за словами — смыслы, за поступками — мотивы, за фактами — истории. А этому учат именно книги — от «Войны и мира», где целая эпоха проступает сквозь судьбы героев, до «Маленького принца», который за пару десятков страниц объясняет, что «зорко одно лишь сердце».

     Кстати, похожие установки мы уже встречали в литературе — только мотивы у героев были разные.

     Базаров, например, не просто «отрицает» искусство — он действует: лечит, экспериментирует, работает. Его сила — в практической энергии, в умении проверять всё опытом. Он убеждён: чтобы менять мир, надо разбираться в физиологии, а не в чувствах. Но Тургенев показывает: даже такой человек не может полностью обойтись без того, что литература умеет схватывать лучше всего — сложности человеческих переживаний. Любовь к Одинцовой не ломает его, а дополняет: оказывается, быть «дельным» — это не только знать и делать, но и чувствовать, ошибаться, любить. Базаров ценен своей деятельной натурой, но его история учит: однобокий рационализм ограничивает, а не освобождает.

     Фамусов же — совсем иной случай. Его призыв «сжечь книги» рождается не из слепого страха перед новым, а из тревоги за устоявшийся порядок и, главное, за дочь. Для него романы — не абстрактная «опасность идей», а вполне конкретная угроза репутации, приличиям, семейным устоям. Это не безумие, а охранительная логика: если что-то может сбить с пути, лучше исключить его из поля зрения. В его позиции есть своя забота и своя система ценностей — пусть ограниченная, но внутренне последовательная.

     Сегодняшние специалисты, которые читают только профильную литературу, чаще руководствуются не идеологией, а простым расчётом: время сжато, информации — океан, и человек инстинктивно выбирает «самое нужное»: профессиональные статьи, инструкции, кейсы. Художественная литература оказывается в списке «на потом», потому что её польза неочевидна в краткосрочной перспективе.

     Но в этом и кроется парадокс: именно художественная литература тренирует те навыки, которые потом помогают и в технике. Умение видеть контекст, считывать скрытые мотивы, выстраивать многоходовые аналогии — всё это рождается из чтения романов. Инженер, который никогда не читал Достоевского, может блестяще рассчитать конструкцию, но провалить переговоры, не заметив, что партнёр говорит одно, а думает другое. Программист, незнакомый с метафорами и аллюзиями, рискует не понять культурный код пользователей, для которых он пишет продукт.

     Так что да, конечно, можно быть «дельным» в узком смысле — как хорошо настроенный станок, исправно выполняющий заданные операции. Но если под «дельностью» подразумевать полноту человеческого потенциала, глубину мышления и богатство общения — без художественной литературы никуда. Иначе получается не дельный человек, а функциональный болванчик с набором полезных умений и пустым взглядом. Такой, знаете, «эффективный менеджер» из антиутопии Замятина — без души, без памяти, без истории. А мы ведь не в «Мы», правда?