Ай да Куприн! Ай да Поединок!

Ай да Куприн! Ай да «Поединок»!
Или: как я, ничего не знавший о Куприне, вдруг увидел в его повести зеркало своей повести — и самого себя

До недавнего времени я знал о Куприне лишь то, что где-то слышал это имя.
Когда он жил? Что писал? — понятия не имел.
Просто «Куприн» — как «Чехов» или «Толстой»: имя из воздуха, без лица, без текста.

Но вчера, волею судьбы, наткнулся в Телеграмм канале на рекомендацию: «Обязательно прочитайте “Поединок”».
Решил — почему бы и нет? Нашёл отрывок в сети, потом посмотрел экранизацию — чтобы «сэкономить время».
Но понял: время здесь не экономят. Его проживают.

И тут — совпадение, которое не случайно:
я сам сейчас пишу свою первую повесть — «Берёзовый дым».
И, читая Куприна, вдруг увидел: он делает то же самое, что и я пытаюсь —
не рассказывает историю, а вынимает душу из эпохи.

Я хочу показать русскую деревню — но не как декорацию, а как многослойную плоть русской души.
И вот — Куприн делает то же самое с казармой:
за офицерскими мундирами — пустота, страх, жажда быть услышанным.

«Поединок» — не о дуэли
Все думают: «Поединок» — это про стрельбу на рассвете.
На самом деле — это как минимум три поединка в одном:

Поединок разума и чувств — Ромашов хочет быть честным, но чувствует любовь Шурочке.
Поединок человека и Бога.
Поединок человека и Дьявола — того, кто шепчет: «Ты имеешь право на счастье — даже если оно чужое».
И вот главная трагедия:
Ромашов кажется святым. Он добр, чуток, мечтателен.
Но он — вор.
Не денег, не чести — он крадёт чужую жизнь.
Он влюбляется в жену товарища — и не видит, что предаёт не только друга, но и весь уклад, в котором они живут.

А ведь мы знаем, как и спившийся капитан (в фильме):

«Мужчина всё выдержит — кроме предательства жены».

Но обратная сторона этой монеты — ещё страшнее:
что, если именно такие, как Ромашов — мягкие, «хорошие», «чувствующие» — и рушат мир?
Они не хотят зла. Они просто хотят любви.
Но их любовь — на чужом горе.
Их свобода — на чужом позоре.

Куприн не осуждает Ромашова.
Он показывает: вот человек, который думал, что любит — а на самом деле разрушал.
И не один он.
Целое поколение — интеллигенция, офицеры, мечтатели — жили в иллюзии, что личное счастье важнее долга перед теми, кто рядом.

И тогда я спросил себя:
а мы, сегодня, — чем лучше?
Разве мы не выбираем «личное» над «общим»?
Разве не оправдываем своё «я» любой ценой?

После «Поединка» я решил переосмыслить «Берёзовый дым».

Куприн научил меня этому за один вечер.
За одну повесть.
За одного Ромашова, который думал, что он свет — а оказался тенью.

Ай да Куприн!
Ай да правда!
Ай да зеркало, в которое страшно, но нужно смотреть.


11 января 2026