песнь не моей души ч10

мы не выбирали… не выбирали этот темный вечер, этот липкий снег, что быстро тает и превращается в грязь под ногами. мы не выбирали стареть, и смотреть как твое лицо начинают разъедать морщины, как кожа свисает и все силы остаются где то в прошлом, где то там, где ты был еще молод и мог быстро бежать за трамваем, и ничего не болело. мы не выбирали любить невзаимно, мы не выбирали терять любимых людей и продолжать жить с дырой внутри размером со вселенною. мы не выбирали – жить. наверное, мы ничего не выбирали.

я помню день, когда ты умер. я хочу вспомнить тот день, когда ты умер… там, в прошлой жизни, в том мире, которого больше нет. ты оставил меня так рано, и я до сих пор не понимаю – зачем. и я до сих пор не понимаю зачем что то дается, такое большое и важное, что бы после забрать это безвозвратно. и оставить человека – пустым и сирым. эта черная дыра никогда не зарастет, ничто ее не заполнит. у меня было счастье и я знаю его вкус. это нечто неуловимое, и это так быстро проходит. похоже на сон. никто не говорит о том, как жить после любви. как жить – после счастья. счастье уже было, и оно – прошло. а ты еще жив. такого не может повториться, потому что не можешь повториться ты. в этом сне, в этой жизни, в этом мире – тебя не будет больше никогда. но ты был и я тебя помню, что делать мне с этой памятью? что делать мне с этой любовью, которая устремляется в могилу и ведет меня в мир мертвых, ведет меня – в смерть. я помню день, когда ты умер, кажется разбилось небо. мир разделился надвое, я разделилась надвое, одна моя часть навсегда умерла с тобою, ее нельзя воскресить, я наполовину труп. наверное лучше бы ты бросил меня и уехал навсегда далеко-далеко, но остался бы жив. наверное лучше, если бы умерла я. наверное лучше, если бы мы никогда не встречались.

иногда этот мир кажется мне таким зыбким, непрочным, всё держится на тонких ниточках, еле-еле, дунет ветер и всё развалится. развалится абсолютно всё. всё что ты будешь пытаться удержать – отберут, всё что ты будешь пытаться укрыть и спрятать – найдут и сломают. твое счастье будет уничтожено, и это всё что тебе необходимо знать в этой жизни. тебе никогда не оставят его сполна. тот кто ищет счастья – не получит ничего. и уйдет с пустыми руками. ты помнишь? что забрал ты из этого мира, с чем ушел, ты никогда не расскажешь мне этого. но я хочу знать.

мне никогда не был особо интересен этот мир, ты привнес жизнь в мою жизнь, я почувствовала себя живой и это было так трепетно, так страстно и горячо. мы так много смеялись над всем этим миром, над его глупостью, мы смеялись даже над смертью. думая, что у нас впереди очень много времени. но его – не оказалось. у нас было очень мало времени, наше время шло на часы, на минуты. каждый день отдалял нас друг от друга, но мы не знали этого. мы никогда не состаримся вместе. и я больше не хочу знать, как будет выглядеть моя старость. потому что мне она – не нужна.

наша жизнь это красивый сон и он всегда печален. он всегда таит в себе тоску и недосказанность. так многое хочется сказать, но уже – некому. и незачем. вечерами я говорю сама с собою, не включая свет, спать можно и не ложиться, этот дурной сон нескончаем, он преследует меня многие месяцы. мне приснилось, что ты умер… и я никак не могу проснуться из этого сна. но однажды, я обязательно проснусь.

я пришла в этот мир не для того, что бы любить. пока не встретила тебя.

мне приснится сон, это будет другая сторона луны, это будет другая сторона жизни, это будет – другая история. я напишу ее заново. я уже – пишу ее. я так многого не могу изменить. я так многого не знаю до сих пор. но я могу тебя любить – еще сильнее, каждый день, каждый час, каждую минуту. нам отмерено - мало времени. я всегда это знала. я слышу, как идут часы, слышу твое ровное дыхание, когда ты спишь и я считаю, минус один день, минус одна ночь… уже скоро. я только сплю и вижу сон, там где мы вместе, там где ты обнимаешь меня слишком крепко и долго, чтобы это было правдой. там, где поцелуи длятся целую вечность и ночь – никогда не кончается. не наступит рассвет, и мы будем спать, обнаженные и счастливые, так рядом. так рядом, как больше не будем уже никогда. мне слышится твой голос, твой смех, я знаю чтобы ты ответил на эти слова, я знаю, как бы ты пошутил и умею заканчивать начатые тобой предложения. ты оставил меня здесь одну, чтобы я закончила эту жизнь так, как ты того хотел. чтобы эта жизнь была на пике, чтобы это была – вершина. ты остался в прошлом, чтобы стать моей опорой, чтобы мне легче было зайти на эту вершину. одной. потому что тропа слишком узка для двоих. потому что ты предоставил мне эту честь – жить нашу лучшую жизнь. наверное ты ждал, что я оценю этот твой дар. ты освободил меня для новой реальности. но в этой реальности – нет тебя. ты подарил мне весь этот мир, и – ушел. что мне делать с этими дарами? где искать утешения? я буду думать о смерти, о любви и о тебе. буду думать о бренности бытия, о том, что скоро – конец. я доиграю этот спектакль до конца, но я так устала… я полностью сбилась с пути. я не понимаю – ничего. и мне кажется, что ни одна мечта уже не в силах заменить мне тебя.

время перенесло меня далеко вперед. там я была уже очень старой, там я уже могла думать только о смерти и о том, что ждет меня после нее. о чем можно думать каждое утро на пороге своих восьмидесяти лет? какие строить планы, о чем мечтать? каждый день может оказаться последним. остается лишь вспоминать прошлое, смотреть старые выцветшие фотографии, перечитывать свои дневники и письма. наслаждаться, этим моментом, небом, своей сединой. у меня длинные волосы и они сплошь седые, белые точно туман, я люблю их расчесывать рано утром и вечером перед сном. люблю красить губы ярко красным и многозначительно молчать. я знаю жизнь, я прожила ее от и до. я могу расслабиться и никуда не бежать. я так стара… что абсолютно никто не обращает на меня внимания. ни люди, ни боги, я будто уже списана из этого мира, но все еще здесь. странное время. из жизни уходит любовь, уходит страсть, уходит секс. уходят все яркие эмоции одна за другой, каждый день делает тебя все более слабой, тяжелой, ты начинаешь тянуться к земле. о чем думать в таком возрасте, чего желать? и осталось ли еще что то чего хотелось бы желать. о да… осталось. и слишком много.

когда я обращаюсь к своей жизни, к тому что было, к прошлому, я вижу больше своих надежд и фантазий, чем реального исполнения желаемого. а если что и сбывалось – то не так. это вызывает смех. раньше хотелось плакать, теперь – смешно. жизнь никогда не дает тебе всего сполна, ты всегда будешь чем то недоволен, всего постоянно недостаточно. в молодости ты слишком беден, когда разбогател – уже состарился. когда захотелось любви и отношений, твои прошлые любовники уже потеряли всякий сносный вид и выглядят как старые помятые матрасы. никого уже не хочется, разве что – молодых. все это смешно. но зачем мы молодым? хотя кому то и интересны. кому то ты дашь свои деньги, кому то опыт, чтобы догнать то, что уже навсегда от тебя убегает. молодые мальчики слушают тебя ни дыша, целуют твою морщинистую шею, о чем можно думать в этом возрасте? о том, что жизнь совсем не то, что мы о ней думаем и о чем мечтаем. совсем не то.

ты заставляешь меня писать чушь
я же взрослая тетя, послушай…
маяки, небеса, рая кущи
так бывает, что мигом расплющит
раскатает, намотает на ус
голос твой словно гром, я боюсь
эта дрожь, то тревога и страсть
в глубине моих недр разлилась
давай быстро, и чтобы без мук
точно рыба, что села на крюк
ты болтаешься в той синеве
каждый вдох там поет о тебе
идиотская лирика

это сказки и нежные были
все хотят, чтобы их полюбили
я курю перед выходом в поле
то большое, пустое, иное
колосится рожь, россыпь звезд
между нами натянутый мост
наша плоть что веревочный трос
и ты задал мне странный вопрос:
что же будет дальше?

и я молчу, чтоб уберечь тебя от фальши
от лжи, от этих пустых фраз
смотри в бездонный шатер глаз
давай по быстрому, без слов
без понимания основ
без выяснения причин
и без трагических кончин
без глупых ссор и без надрыва
чтоб было быстро и красиво
пусть отражают зеркала
наши тела, жизнь так мала
для общих планов. всё тщета
просто целуй мои уста.

…

прыгай в бездну, полетаем
этот рай необитаем
это тело без запретов
эта тьма полна секретов
божий лик в зрачке на донце
этот миг ярок, что солнце
мир пронзает женский крик
будешь любим – значит велик
мрак бездонный, мы все тише
ты так часто-часто дышишь
капли пота на спине
я – это вечность, ты - во мне
эта тьма, что наша мати
нежно умеет обнимать
закрывай глаза и спи
поют песни о любви
за окном мрачные ветры
меж нами были километры
городов, людей, идей
вошли мы в тайну, слились с ней
замри, ведь это бег по кругу
нас притянуло так друг к другу
магнитом, искры бьют из глаз
так сладок сон, его экстаз
святая тантра, мы в нирване
лежим обнявшись на диване…

бог хохочет с нас три ночи
еще полгода, обесточит
выключит нас из сети
успею к тому дню уйти
я от тебя, прости, дружок
до новый бездны мне шажок
лишь, я люблю полет
и поцелуи те, что мед
объятий жар и ребер хруст
я ухожу, когда ты пуст
так манит новая игра
где мы не спим с ним до утра…

что делать пассажирам на тонущем корабле? жизнь что наш корабль, который неизменно идет ко дну. хочешь смотри на небо, хочешь пой песни. хочешь спрячься в любви уткнувшись носом в чью то шею. это ничего не изменит.как страшно оставлять детей в этом открытом пространстве, совершенно одних – перед миром. и порой хорошо, что их нет. надо учиться смотреть за этот мир, надо смотреть за небо, за его космос, это не предел, ничто – не предел. надо учиться смотреть за материю этого мира, и видеть – сны. и верить снам. писать стихи и никогда не плакать о прошедшем.

когда я буду очень старой, то вовсе перестану плакать. лить слезы можно только по глупости, по юной наивности. в старости можно только смеяться. над этой жизнью, над ее ловушками, над своими надеждами, что конечно же – не сбылись.

Прозерпина сидела не шелохнувшись. она пыталась вспомнить о том, что же она думала вот совсем недавно, что же она хотела написать… все мысли куда то ушли, рука зависла над белым пустым листком бумаги, надо сделать усилие и вспомнить. надо начать сначала. надо вспомнить, как начинался этот год.

кажется этот год подходит к концу. за окном серые и пустые улицы, ни снега, ни ветерка, замер мир и спит с открытыми глазами, что горят будто встречные фонари поздним вечером. все вокруг будто шепчет – спи, спи крепко, попробуй увидеть самые далекие и фантастические сны, потому что здесь – ничего не происходит. попробуй увидеть – другой мир. зачем мне другой мир, думала она глядя в темное окно из своей квартиры. улица была пустынна, промелькнула черная тень. наверное собака, подумала она. призраки уже не пугали ее, ничто не пугало. что ты будешь делать, когда уйдет страх? когда уйдет боль? сколько времени и сил появятся вдруг внутри тебя, что ты будешь делать?

годы летят будто минуты, а минуты тянутся словно вечность. так всегда бывает, думала она. надо медленно и вдумчиво курить, когда я курю, то смотрю на этот мир сквозь дымный туман и думаю – всё вокруг это сон. всё вокруг это только мой сон, я сплю. я во сне, и мне надо вспомнить – зачем я здесь. что я здесь забыла, я зачем то сюда пришла. я курю, медленно и вдумчиво, я пытаюсь вспомнить…

когда я получу все премии мира, когда я разлюблю всех кого когда то любила, когда я забуду все свои жизни, то лягу обнаженной на горячий песок и буду смотреть как волны набегают друг на друга. впереди нет ничего и никого, меня уже ничего не ждет, я абсолютно свободна, но и эта свобода – мне уже не нужна. смотри, как медленно ползет солнце по горизонту, синева превращается в алость заката, небо становится насыщенным и кровавым. помнишь, мы лежали здесь с тобой когда то? это было в другой жизни, кажется. чувства отошли, что волна отбегает от берега, всё ушло и не вернулось. однажды ты вышел из дома, и ушел – навсегда. я уже не узнаю свое отражение в зеркале. мне уже неважно как меня зовут и сколько мне лет. я не отвечаю на вопросы мимо проходящих людей, я никого из них не считаю живыми, они все крепко и долго спят. я смотрю этот сон и знаю, что он скоро подойдет к концу. пусть, я не тороплю, не удерживаю, и уже ни на что не надеюсь. все надежды остались далеко в прошлом. вся тяжесть ушла, как по весне убегает талая вода, куда то в низины, в глубины моего существа. вся тяжесть впиталась в податливую землю, земля стала сытая и тяжелая, а я – вновь научилась летать.

я закрываю глаза и вижу твое лицо. рядом шум прибоя, рядом нет никого кто бы меня мог отвлечь от моих созерцаний. я ушла далеко вперед, я всех оставила позади себя. даже тебя. я расскажу тебе о том, что чувствует и чем живет тот, кто выиграл этот мир. мои песни будут похожи на тишину и ты не услышишь их так сразу, тебе придется научиться вслушиваться в молчание мертвого сердца. я знаю, что давно умерла. я вижу сон о том, что было когда то давно, и я знаю – конец всех историй, что уже случались в этом мире. я знаю что ты скажешь, и когда ты уйдешь. я знаю как штормит твое сердце из стороны в сторону, и от этой качки меня начинает тошнить. я смеюсь, глаза мои по прежнему закрыты, твое лицо испуганно улыбается передо мною.

я всю жизнь искала идеального чувства, ждала идеальный день, создавала идеальное отражение себя во всех витринах, что проплывали мимо меня. я искала идеальное слово и ждала идеального момента, что бы его сказать. а теперь – все ушли. и сама я, скоро уйду вслед за ними. не задавай мне вопросов о том, что может быть важным. все вопросы для меня превратились в белый шум… я искала точные и главные вопросы, и нашла слишком много ответов. но понятнее не стало. даже наоборот. я сделала тысячи раскладов на картах, я учила звезды, мне снились вещие сны. но снова и снова я просыпалась на утро – непомнящей и незнающей. незнающей ничего.

все спрашивают меня о том, когда закончится эта книга. забывая о том, что у вечности нет конца. почему мы должны спорить с вечностью? кто мы такие. конец есть у меня и моей жизни, но не у тех историй, что я рассказываю. потому что даже после моей смерти – они продолжаются. кто то допишет этот роман за меня. нам было отмерено мало, нам было отмерено – ровно столько, сколько нужно. конечно нам этого не хватило, мы ненасытны. жадные дети что желают лишь сладости конфет и беззаботной игры. когда ты умер – разбилось небо. когда умру я – мир замрет на мгновение. этот сон будет длиться, но уже без нас. что ж… мы забираем с собой самое важное и родное. я беру свои дневники, ты свои признания, встретимся на том берегу. где жаркий песок, под палящим солнцем. вечное лето, почему то – лето.

размывая реальность и разбивая ее на множество острых осколков, я случайно поранила свою душу, за каждой строчкой бегут капли алой крови, мне совсем не больно. это весьма привычно. надо платить высокую цену, за всё – что имеешь. я устала от лжи и фальши, мои фантазии сводят меня с ума, сон стал более реален, чем весь этот мир. так и должно было быть. это правильно. и это – хорошо. будет ли иметь значение сколько я прожила после тебя, что я видела и с кем была, чем заполняла ту черную дыру, что оставил ты мне на память. главное в моей жизни было очень давно. всё самое лучшее – я уже написала. я видела весь этот мир и он заставил меня плакать. но я по прежнему беру перо в руки и пишу тебе письмо. тысячи писем словно стаи белых птиц, сотни страниц моих книг и охапка темно -синих сновидений словно бархатные бабочки, что летают возле огня. мы всегда говорили только о важном, мы всегда молчали о любви. как были мы правы. бог не оставил нас даже в самые темные дни, даже в те ночи, когда луна пропала и небо стало бездонной пропастью грозящей забвением. когда мы искали смысл – мы желали проснуться, мы забывались в фантазиях и мечтах, а этот мир шел параллельно с нами и никогда не смотрел в нашу сторону. мы прошли стороной в этом мире, не углубляясь и не имея возможности пустить свои корни в эту мягкую землю. нам снилась пустыня, мы умирали от жажды… мы умирали без любви. опутанные ложью и грязью пустых разговоров. когда ты спрашиваешь меня – зачем, я молча смотрю в твои глаза и пытаюсь вспомнить твое имя… слишком много людей проходили мимо меня, знаешь. если я вспомню свое чувство к тебе, то возможно свет моих глаз озарит твою жизнь, пусть на миг, но все же. за одно мгновение можно отдать жизнь, правда? жизнь ничего не стоит если она – пресна. ты ничего не стоишь, если я не вспомню свою любовь. ты останешься безымянным. умирать безымянным такая скука. такая тоска.
...

утро было серым и немного тоскливым. начинался новый день, но он абсолютно никому не был нужен. словно бездомный грязный щенок бегающий вокруг мусорки и ищущий колбасных обрезков. и ничего не находящий. тихая тоска сменилась стойким и громким раздражением, всё то же, вокруг всё то же. те же раздражающие обои на стенах, те же хмурые окна, то же низкое и равнодушное небо. снова надо куда то идти… и ничего не хочется. не хочется жить эту жизнь, как она есть. да, ничего не хочется.

я посылаю этот мир к черту. все его правила, ценности и устои. всех кого вижу и всех за пределами моего видения, я знаю, что здесь нет достойных моего одобрения. так думала она темным декабрьским утром по дороге на работу. руки мерзли, от людей пахло то ли духами, то разлагающимся телом, кто то нервно курил поблизости и сигаретный дым приятно дурманил голову. закрыть глаза и спать. упасть под трамвай, под машину, никогда не просыпаться. никогда не просыпаться в этот мир.

знаете, что отличает меня от вас, говорила она размеренным глубоким голосом, я никогда не снисходила до того, чтобы любить – человека. я всегда помнила, что люди недостойны моей любви, и именно поэтому я никогда и не могла их полюбить. моя любовь всегда была устремлена в нечто высшее, если любовь может возвышать, то зачем мне то, что роняет меня, пачкает грязью и делает такой же глупой и слабой как все прочие. нет, я не готова пасть так низко. только те, что отказались от человеческой формы и людских идеалов достойны уважения и права на то, чтобы быть услышанными.

мои моральные принципы переломают твой хребет и изотрут его в труху, превратят его в пыль. ты не можешь вынести силы моего слова и той правды, что разбивает твое слабое сердце. ты не можешь быть жестким, не умеешь уходить раз и навсегда, всегда болтаешься где то между и ждешь возвращения, не понимая, что есть решения, которые принимаются только раз. ты не веришь словам, ни своим, ни чужим, никогда не сдерживаешь обещаний и твои глаза постоянно бегают вспоминая чего и кому ты уже успел наврать. и ты всегда попадаешься на своей лжи, ты не можешь продумать даже это, ты так жалок, что не умеешь даже лгать и раз за разом терпишь поражение. ты вобрал в себя все худшие качества человека и теперь пытаешься доказать, что это есть норма, и что все ведут себя точно так же. как же ты ошибаешься…

Фаина никогда и никому не позволяла на себя повышать голос. этим утром она нашла себя на маленькой темной кухне, с чашкой кофе в правой тонкой руке, и рядом было что то раздражающее, неприятное и злое. через пару мгновений она наконец поняла, что человек, что стоит рядом с ней – кричит. и что кричит он – на нее, на Фаину. человек кричал так, что казалось что кофе в ее чашке начало ходить ходуном, что то задрожало, то ли дом, то ли ее руки. Фаине пришлось поставить чашку с кофе на стол и сделать два глубоких вдоха, прежде чем вернуться в эту неприятную реальность, в которой она сегодня проснулась.

- разве я не говорила тебе, - спокойно и размеренно начала говорить Фаина, - что не приемлю, когда со мной говорят на повышенных тонах?

в ответ ей раздалось что то не менее громкое и нечленораздельное, Фаина не разобрала ни слов, ни смысла сказанного ей, кроме того, что человек явно находится не в себе.

- ты делаешь всё, чтобы быть брошенным мною, - так же спокойно продолжала говорить Фаина, - зачем ты это делаешь?

в ответ на ее вопрос она снова ничего не услышала, а чуть позже как ей показалось истерично хлопнула входная дверь. рядом восстановилась тишина раннего утра и больше ей ничего не мешало, что бы продолжать пить почти остывший уже кофе.

точка была поставлена, и теперь можно было только размышлять о том, почему и зачем это случилось с нами. я опять что то пропустила, думала Фаина, что то недопоняла, наверное. ты так громко кричал на меня, чтобы я наконец услышала саму себя. увидела свою скуку, свое раздражение, рядом с тобой. мы никогда не были парой, мы выдумали друг друга и очень злились, что наш выдуманный образ не совпадает с оригиналом того, кто рядом. как я устала, думала Фаина, снова хочется уехать к морю и выбросить там к чертям собачьим всю эту жизнь. с тобой я разучилась себя любить, я перестала себя слышать, я уже не помню о чем я мечтала до встречи с тобой. ты подменил все мое, ценное и настоящее, ложью и милой фальшью, ты так искусно врал, что мне захотелось тебе поверить. поверить, прекрасно зная, что всё это ложь. ты ли это обманул меня или я сама обманулась, это сложный вопрос, который предстоит решить сразу после того, как я допью этот холодный кофе.

когда я захочу с тобой расстаться, я напишу тебе письмо. мой почерк будет сбивчивым и неразборчивым, и ты навряд ли там что то разберешь. но это не главное, главное что я написала это письмо, а ты его получил. конечно ты там ничего не поймешь, ведь ты никогда ничего не понимал. это мне хорошо известно. наверное ты просто глуп. да, странно что я раньше об этом не думала. ты оказался слишком глуп, что бы что то понять. мне никогда не было интересно с тобой разговаривать, ты мыслишь ограниченно и низко, ты пошл, груб и тебе нужны еще многие жизни, чтобы дорасти до меня и моего уровня знания. и что еще, ты ни черта не умеешь ценить то, что имеешь. не отличаешь верха и низа, жрешь всё подряд и тухлое и свежее, вбираешь в себя любые эмоции и знания, не имея критического мышления и даже не удосуживаешься – подумать, прежде чем что то сделать или сказать. как ты оказался рядом со мной? это удивительно. рядом со мной твоя грязь проступила еще больше, черное на белом, глупое рядом с гениальным, честное рядом с лживым. ты вел себя как мразь, чтобы показать мне что грязь из под моих ногтей достойнее, чем некоторые люди на этой земле. стыдно смотреть в прошлое и видеть свои иллюзии на твой счет… так обманываться могу только я, так искренно верить в то, что не существует. что ж, думала Фаина этим утром, еще одна глава этой жизни – подошла к концу. смерть разлучила их, раньше, чем они могли подумать. ты умер для меня сегодня и навсегда. мне жаль тех лет, что я тебя знала. я бы вообще не хотела тебя знать… теперь ты стоишь мерзким клеймом на моем сердце, на моей жизни, иногда я ненавижу свое прошлое потому что там есть такие люди, как ты.

почему то после того, как Фаина подумала о море, ей захотелось рыбы… красной соленой рыбы. нужно собраться и дойти до магазина, подумала она. и пока она собиралась ей вдруг вспомнился свой недавний сон, где она оказалась вдруг беременной и долго плакала на кухне над этим известием. это худшее, что могло бы со мною случиться, думала Фаина выходя из дома. в таком случае, лучше умереть, чем жить ту жизнь, которую мне предлагает этот вариант развития моей судьбы. нет, решительно думала Фаина, никогда. до чего мерзко носить ребенка человека, который не стоит ни черта. лживого, гнилого, не имеющего никаких перспектив. это преступно умножать в мире тупость и грязь рожая от таких ублюдков, думала Фаина в злом исступлении. если бы я от него и правда забеременела, думала она, я бы его убила. какая мерзость… какая наглость. Фаина так разнервничалась, что забыла зачем она пришла в магазин.

Фаина забыла многие свои жизни, где она уже всё это сделала. она уже убивала его, убивала себя, она умирала во время аборта, она умирала от лекарств, которые должны были вызвать выкидыш, она делала всё что угодно лишь бы не жить ту жизнь, которую она не хотела, которую она точно знала, что будет – ненавидеть. наверное лучшее, что может быть, думала Фаина в злом отчаянии, это не рождаться, не рождаться здесь. не знать этого мира, не знать людей… никогда не знать людей.

сегодня вечером она сядет на поздний поезд и уедет навсегда. из этого города, из этой реальности, эта история подошла к концу. больше здесь ее ничего не держит. возможно она и правда поедет к морю, а может еще куда то. это неважно. главное, что она забирает с собой свои письма, свои сны и свои смыслы. оставляя всё ненужное и наносное, всё пустое и лживое. это освобождение, думала Фаина собирая свои вещи, как же сладка свобода и ее дух. это истинное счастье. как же долго я жила в клетке, как болят мои крылья от отсутствия полета и высоты. зачем я столько времени находилась взаперти? от этого мира, от жизни, от самой себя.

Фаина резко проснулась глубокой ночью и ее дыхание было сбивчивым и неровным, слишком быстро стучало ее сердце. кажется ей приснился кошмар. какое то время она лежала с закрытыми глазами, и пыталась немного успокоиться. это просто сон. ничего страшного не произошло, это просто сон. она повернула голову и рядом увидела знакомый мужской силуэт, значит она никуда не уезжала. ей всё это приснилось. Фаина тихо встала, чтобы сходить на кухню и выпить воды, очень хотелось пить, пересохло в горле. когда она пришла на кухню, то не включая свет увидела на столе тарелку с кусочками красной рыбы. ее сердце сжалось от страха и она затаилась будто в ожидании удара. что было правдой? вчера она ходила в магазин за рыбой, ей захотелось вдруг соленой рыбы. и она ее все таки купила. значит это было на самом деле. Фаина как во сне, медленно и придерживаясь за стену прихожей пошла в сторону ванной, включила свет, зашла в ванную комнату. на полочке перед зеркалом она увидела использованный тест на беременность… ее сердце снова учащенно забилось. она зажмурила в страхе глаза. это всего лишь сон, говорила себе Фаина и не верила своим же словам, это всего лишь сон… устав от страха и сильного напряжения в зажмуренных глазах, она наконец то их открыла и быстро взглянула на тест… он был отрицательным. господи, выдохнула Фаина, это всего лишь сон! я так и знала, радостно думала она, я так и знала… радостные эмоции захлестнули ее, облегчение, счастье, почти что эйфория. Фаина не заметила как стала терять сознание и медленно сползать по двери прямо на пол ванной комнаты.

когда Фаина проснулась была глубокая ночь, наверное три часа, а может чуть больше. в комнате было темно и слышалось мерное дыхание рядом спящего мужчины. Фаина хотела обрадоваться, что все самое страшное оказалось только сном, но ее вдруг смутила странная тяжесть в районе ее живота. Фаина хотела перевернуться на спину, и не смогла. когда она взглянула на свое тело, то к своему ужасу увидела у себя уже достаточно большой живот… казалось, что ей скоро уже предстоит рожать. господи, думала Фаина, это не может быть реальностью. я сплю, это всего лишь сон! она ощупывала свое тело и к глазам подступили слезы, слезы отчаяния, боли и безысходности. нет, я не могла этого допустить, я бы никогда не пошла на это, думала Фаина. скорее я бы убила себя. это не может быть правдой. Фаина несколько раз пыталась встать и не могла. кажется все ее тело затекло, ныла поясница, ног она почти не чувствовала. хотелось выть от горя, хотелось просто лечь на пол и – умереть. прямо сейчас. я не могла этого допустить, думала Фаина чуть ли не ползком добираясь до кухни, очень хотелось пить. выпив полный стакан воды, Фаина села прямо на пол оперевшись на одну из стен и начала судорожно вспоминать, как же она могла оказаться в такой реальности. это не жизнь, думала Фаина, это мой личный ад… я не хочу здесь больше оставаться, не хочу, не хочу! нужно было срочно что то придумать. родить ребенка, оставить его в роддоме и уехать навсегда. первый вариант, который ей пришел в голову. убить этого сукиного сына, от которого она забеременела. а потом и себя. ненависть и боль переполняли ее, всё самое ужасное чего она боялась стало ее реальностью. вчера он так поздно вернулся домой, вдруг подумала Фаина, где он был весь вечер? продолжает жить и развлекаться пока я умираю от боли и безысходности, думала Фаина, какая мразь. жалкая, ничтожная мразь. ненавижу. его обязательно надо убить, думала она, прямо сейчас. или нет, подумав решила Фаина, его надо отравить. эта мысль рассмешила ее, да, это проще и легче. насыпать ему яда в утренний кофе, поцеловать на прощание. и пусть убирается к черту, на тот свет. Фаине стало очень смешно и она уже в голос хохотала, кажется с ней случилась истерика, она хохотала так, что на глазах ее выступили слезы. от сильного приступа смеха у нее закружилась голова, она вдруг почувствовала себя легкой и будто бы парящей над своим грузным телом, что продолжало сидеть на полу в кухне. господи, как может быть легко, подумала Фаина, а я и забыла об этом…

Фаина проснулась от внезапного и громкого звука, сначала она не поняла что происходит. в слабом свете настольной лампы она увидела его знакомую фигуру и как он с грохотом достал чемодан из дальнего угла шкафа.

- который час? - еле слышно спросила Фаина.

- половина пятого, - равнодушно ответил он ей.

– что ты делаешь? – так же тихо спросила Фаина переворачиваясь на другой бок, чтобы лучше его видеть.

-– я уезжаю, - так же просто и спокойно ответил он.

– куда? зачем? – непонимающе спрашивает Фаина, - ты не говорил мне, что у тебя командировка.

– это не командировка, - говорит он, - я уезжаю жить в другой город.

– в другой город… - повторяет Фаина, - без меня, это так странно. кажется мы никуда не собирались ближайшие месяцы.

- я уезжаю один, - говорит мужчина, - мы всё обсудили вчера. спи. не мешай мне собираться, у меня скоро поезд.

Фаина в полном непонимании закрыла глаза и попыталась собраться с мыслями. кажется он ей вчера сказал о том, что им нужно расстаться. он нашел кого то другого, он устал, что то такое, Фаина силилась вспомнить вчерашний разговор, но будто бы главное ускользало от нее. нет, он не просто уезжает, начала вспоминать Фаина, он оставляет ее ради той женщины, с которой она же его и познакомила… да, он вчера говорил, что влюбился в нее, и она ответила ему взаимностью. господи, думала Фаина приходя в ужас от осознания происходящего, зачем я их познакомила?! как такое могло случиться со мной, как и главное - зачем? как это ужасно… он и она, люди, которых я знаю всю жизнь, почти. два близких мне человека, два друга, он и она, будут вместе. а я? Фаина лежала и не могла поверить в происходящее. лучше бы он умер, думала она. да, лучше бы он умер…

Фаина проснулась от того, что было очень холодно. кажется на кухне открылось окно, надо было встать и закрыть его, на улице была сильная метель. в комнате темно, слишком тихо… Фаина хотела дотронуться рукой до его спины и попросить, чтобы он встал и закрыл на кухне окно, она сильно замерзла. ее рука опустилась на подушку, что была рядом, она оказалась пуста. подушка была очень холодной, и пустой. Фаина оглянулась вокруг, она лежала на кровати совсем одна, в комнате тоже никого не было, было слышно как завывает ветер на улице. внезапно ей стало очень одиноко и даже – жутко. куда он ушел, думала она, может быть он в ванной. Фаина быстро встала и пошла в сторону кухни, чтобы закрыть окно. на кухне она увидела открытую бутылку вина и один пустой стакан, рядом стояло фото с черной лентой сбоку… Фаина взглянула на фото и ее сердце пронзила острая и жгучая боль. боже, начала вспоминать Фаина, он и правда умер. это случилось так внезапно, ушел из дома как обычно, и случилась авария. мгновенная смерть. ей позвонили поздно вечером, она читала книгу и ждала его дома. всё промелькнуло мимо ее взора как страшный и мрачный сон. люди в черном, тошнота, что не проходит уже второй месяц, невозможность дышать без боли… боже, думала Фаина, как хочется умереть. прямо сейчас. как я устала. как я ненавижу эту жизнь, этот мир. как я всё это ненавижу! каждый вечер она пьет много вина, чтобы уснуть, надо принять какие нибудь таблетки и отравиться, уснуть и не просыпаться больше никогда. чертова жизнь, чертово всё, думала со злостью Фаина, слезы отчаяния и бессилия градом лились по ее лицу. зачем всё это было? как мне теперь здесь жить, без него, всё кажется таким пустым и блеклым. зачем было дано это счастье, я не могу этого понять… чтобы в один момент – всё забрать. так резко, так больно. и навсегда. я не хочу видеть этот мир, думала Фаина вставая и возвращаясь в сторону спальни. нет, я не буду больше здесь жить, это невыносимо. завтра, решительно думала она, завтра я обязательно что то решу, придумаю. я не намерена здесь больше оставаться. клоака, гребаный ад, ненавижу…

прошло примерно полчаса, за окном падал мягкий крупный снег, кружился в свете фонаря, Ада выкурила полпачки сигарет, а женщина, что сидела напротив нее все продолжала плакать и никак не могла успокоиться.

- вы можете умереть вместе, - закуривая новую сигарету говорит Ада, - авария, быстрая смерть. такое возможно.

- но почему так рано?! – вскрикивает женщина, слезы непроизвольно продолжают течь по ее щекам, - зачем надо было давать то, что сразу отбирается, судьбой или кем то другим, я не понимаю. зачем… - я не хочу умирать так рано, если он рядом со мной.

- значит все же придется выбрать один из вариантов, - равнодушно говорит Ада, - я тебе уже несколько раз перечислила их все. надо выбрать.

- но я не хочу ничего выбирать! – раздался оглушающий крик женщины, она начала рыдать в полный голос, - я не хочу ничего выбирать. я ничего из этого не хочу… ничего.

- дорогая моя, - спокойно и тихо говорит Ада, - я предупреждала тебя, что ты будешь платить каждый раз если будешь сходить с намеченного для тебя пути. ты хотела счастья? ты его получила. надо проходить новые уроки, надо платить, надо распутывать узлы, что завязывала когда то. почему ты плачешь, ты же знала, что не надо садиться в эту машину? ты же знала?

женщина молча и с неохотой кивнула.

- ты знала, какие могут быть варианты развития данного пути, ты же знала?

женщина снова кивнула.

- так какого черта ты сидишь и ревешь уже битый час! – рявкнула Ада.

- это так больно… - давясь слезами говорит женщина, - так больно, что я не могу дышать.

- выбирай! – снова крикнула на нее Ада, - быстро выбирай вариант развития сюжета, мне надоело ждать.

- я выбираю, - начала медленно говорить женщина, - выбираю, чтобы мы вместе разбились… но когда это случится? – с надеждой спрашивает женщина, - можно это отодвинуть на какое то время?

- нет, нельзя, - равнодушно говорит Ада, - скоро. это случится очень скоро.

Ада встает и собирается уходить, лицо ее выглядит очень злым и уставшим.

- и имей в виду, - жестко говорит она , - всё что было перечислено случится с вами в последующих жизнях. ты лишь отодвигаешь неизбежное. как всегда, - хмыкнула с пренебрежением Ада, - это трусость, родная. это очень мелко. ты расстраиваешь меня.

с этими словами Ада ушла. на столе стояла пепельница полная ее окурков, последняя сигарета еще тихо тлела, комнату наполнял сигаретный дым, точно дурман. всё казалось таким зыбким и сумрачным словно сон. но женщина знала – она не спит. всё что сейчас происходило – правда. сбудется каждое сказанное здесь слово. сбудется всё. об этом можно забыть на время, можно долго убегать от своей судьбы, можно прятаться, можно пытаться переиграть высшие силы… в конечном итоге все оказывается тщетным. господи, думала она, какое бессилие. каждую чертову жизнь, какое бессилие… Ада права, она во всем права. не надо играть в эти игры. снова я свернула не туда.
...

всё очень непросто… так быстро стемнело на улице, обещают холода и кажется от этого года уже ничего не осталось. хочется курить, хочется уехать далеко, хочется забыть всех. автобус был набит людьми и это вызывало раздражение и стойкое отвращение. когда появляются поблизости люди, всё становится отвратительным. так много шума, пустые разговоры, вся их жизнь как – звенящая пустота, перетекание сил и энергий из одного сосуда в другой, дешевая и слабая энергия мало чего стоит, ее никогда не жалко. но кто им дал право зариться на мою энергию, думала она по дороге домой этим вечером. я не готова сказать им и слова, ни взгляда не хочется мне бросать в их сторону, а они всё кружат и кружат возле, чего то ждут. ждут еды, пищи, им так и хочется урвать от меня кусок, потратить мое время, мои силы. нет, думала она, я не скажу им ни слова. моей верной спутницей будет лишь – тишина. я буду жить в молчании и темноте, пусть там будет холодно, но – спокойно. я не могу выносить этот шум, бессмысленность, скука, откровенная тупость. я не могу этого выносить. мне нужна тишина, свобода и одиночество. мне нужен весь этот мир, но не его люди.

всё осталось так далеко позади
горе такое:
помню только плохое
и удары, плевки их и смех
не забыла тех
что кидали в лицо мне окурки
грея рожу в мехах чернобурки
моей
на окнах иней, и небо синее было
я не забыла.

…

мелкой дрожью страх под кожей
мир, что будет уничтожен
в сумерках дождем размыт
запомни мрачный его вид
мы играли с тьмою в прятки
она пырнула под лопатки
вошла в нутро, разъев грудину
и сожрала нас половину…

…

как страшно жить
точить ножи и резать наживую
мелькают этажи
никто не приютит тебя большую

какая простота и жуть
я к смерти не ревную
мы были счастливы? ничуть
жизнь прожили чужую
возьми другую

какая тяжесть бытия
и пьяная истома
и в зеркале не я, не я
я сплю в кровати дома
алкогольная кома

как весело точить ножи
и строить замки из костей
когда устану в мире жить
я позову к себе гостей

мы будем пить, плясать и выть
взывая к солнцу, а к утру
за ними дверь пойду закрыть
и через полчаса умру

какая жуткая тоска
в твоих глазах, на самом дне
чья то далекая рука
зовет и машет в том окне

какой простор, осточертело
скулить и пить, и ставить точку
вы осквернили это тело
но вам нельзя достать и строчку
моих стихов.

…

ты ушел, сгорает спичка
уходить без слов – привычка
я смотрела сквозь туман
и дыряв был мой карман

утекала память, прах
мне остался на руках
мы как мыши в колесе
замурованы здесь все

бьется мысль, немые годы
сердце жаждет что свободы
стало тише, вдруг и смолкло
мошкара стучит лишь в стекла

и летит на свет, что гаснет
свет, что гаснет с каждым часом

шаг тяжелый времени
с теми ли, не с теми ли
жил, любил и праздновал
раньше думал бы.

…

тяготит и довлеет память
ветер летний приносит дым
когда то был он молодым, красивым
тогда любила я его
наверно.

то было скверно, пошло и прошло
черпали страсть мы ложкой и смеялись
затих тот смех, и лица постарели
и только дым остался здесь со мной
я не возьму тебя и никого
лишь только память
будет по следам моим идти
молчит она, но я всё слышу.

мне так хотелось рассказать о многом
ни о ком
как вы из мира выгнали пинком
меня
в прошлом когда то
как нелюбовь ваша предвзята
душа что порванная ткань
ну смейся, обзови, тирань
вы были чернь, дешевка, рвань
и вот осыпались, опали
поломаны внутри детали
вы слишком жалки, и морщины
изъели глупое лицо
голубь испачкал пальтецо
бредете вы домой несмело
жизнь за меня вас поимела
теперь смешно.

вы так несчастны, так малы
так бьетесь в острые углы
и льется кровь ваша
и смех
здесь нынче мой только и бога
я посмеюсь еще немного
над вашей маленькой судьбой
вы были чернь и чернозем
на нем мы крепнем и растем

я не забуду грязи той
в которой жизнь меня умыла
испачкав белый мой наряд
быть может то какой обряд.

пусть пепел падает с небес, что снег
я напишу новую жизнь, и мир, и век
и ветер выметет весь мусор из души:
бутылка пива, поцелуи, вши
порванное платье, синяки и рвота
с лицом в крови где тихо плачет кто то.

…

витиеватость признак глубины
дни, проходят как песок сквозь пальцы
сны, почти не снятся, сны ушли
снег сошел в мир, след седого старца
на черных лужах и окне
любовь она всегда во вне
неуловима, тень без плоти
кто из нас жертва на охоте?
наша война начнется скоро
счастье украдено и вора
ждет справедливая расплата
а был ли мир красив когда то?
то невозможная дыра
и в ней ты воешь до утра…

будь красив, а значит – сложен
союз с тобою невозможен
ты уникальная деталь
слово, что знает лишь словарь
необитаем точно остров
в тебе нет лишнего, всё - остов
нельзя смешать тебя с другими
ты возвышаешься над ними
что храм и купол, ты – икона
и не любви ждешь, но - поклона

метель придет, а с ней сугробы
вы были все со мной суровы
и эта стужа стылых объятий
не шлите в след мне сто проклятий
я испишу ворох страниц
о том, как падали вы ниц
передо мною

вы были фоном, рамой, формой
и с волей дикой и упорной
меня вы исторгали вне
и целый мир теперь во мне
вобрав в себя души осколки
вас прочитав с корки до корки
я усомнилась в том, кто прав
и был ли бог сей мир собрав
в своем уме

вы проиграете в войне
создав тот сплав, что стал броней
для сердца моего и Духа
и словом ставлю я печать на ваши жизни
клеймо на лица
и вы приходите проститься
просить пощады и прощения…
но мне чужда услада мщения
все мои шпаги заржавели
то ли зимой, то ли в апреле
мы виделись в последний раз
солнце сверкало, что алмаз
в кольце у бога
я молчу, простимся строго
ни слезы, ни угощений
никаких чтоб возвращений
будьте живы, бог же с вами
приклонитесь головами
к моим платьям и стопам
ну и будет, хватит вам.

Прозерпина провела весь день потерявшись в ворохе бумаг и писем, что скопились у нее на столе. иногда она что то читала и не могла понять – кто это написал? это написала она сама или кто то прислал ей это письмо, что теперь с этим делать, отвечать или отправлять, Прозерпина не могла понять. надо как то отмечать все бумаги, подумала Прозерпина, отмечать какие письма писала я, а какие прислали мне. возможно я уже начала это делать, подумала Прозерпина и стала искать метки на письмах. на некоторых письмах были аккуратно загнуты уголки внизу, может это знак, подумала Прозерпина, но знак чего? нужно перечитать все письма, в полном отчаянии подумала она, иначе я так никогда и не разберусь…

в это же время ей показалось, что она хочет что то написать, в мыслях кружилась одна единственная фраза и торопилась перенестись на бумагу, проявиться, стать явной. оставив на какое то время письма Прозерпина взяла новый лист бумаги и торжественно на нем записала: «Ваша любовь похожа на ****ство». Прозерпина несколько раз прочитала эту фразу и была готова уже записать продолжение, но его почему то не последовало. чуть ниже Прозерпина снова записала эту же фразу: «Ваша любовь похожа на ****ство». потом она снова записала эти слова, и снова, и снова. так она исписала весь листок одной этой фразой. когда она взглянула на этот исписанный единственной фразой лист, ее вдруг настигло какое то смутное и отдаленное воспоминание. ей показалось, что кто то вдруг обнял ее со спины. она вздрогнула. прикосновения были мягкими, но почему то Прозерпина почувствовала отвращение и тревогу. встряхнув головой и сбросив с себя это наваждение, Прозерпина снова вернулась глазами к листку, и заново прочитала то, что написала. ваша любовь похожа на ****ство, повторяла мысленно Прозерпина, мне будто что то это напоминает, думала она… какой то запах, неприятный, перегар, вкус чужой слюны, чьи то холодные руки. какое отвращение, думала Прозерпина, какая гадость, какая пошлость. мне будто снятся дурные сны, в них меня обнимает кто то, какие то влажные матрасы, бутылки, ломит все тело. дурной сон, плохой сон, мне даже не хочется о нем вспоминать. но что то снова и снова вторгалось в ее сознание, Прозерпина почувствовала сильную усталость и не заметила, как уснула.

закружил снегопад, утро было похоже на вечер, сумеречный и одинокий. кончался год, уходил безвозвратно и навсегда. куда он уходил? куда уходим мы все, когда сдаем наряд этой жизни и этого тела, куда то мы все уходим… оставляя после себя лишь шлейф сигаретного дыма и гору окурков в старой пепельнице, поношенное пальто, конечно черного цвета, стоптанные башмаки, разбросанные носовые платки по комнате, что пропахла кошками и духами. так странно это всё, и кажется что стоит только съесть волшебный мандарин и всё встанет на свои места, станет понятно. но мандарины исчезают, множится гора их оранжевой кожуры на столе, а понятнее так и не стало.

слава богу, думала она этим серым днем, у меня есть карандаш и ручка, у меня есть ворох бумаг, блокнот и мои тетради. у меня есть слова и чувства, у меня есть мысли, что ведут меня высоко в небеса, есть слух и я могу слышать, слышать тех, что невидимы, видеть тех, что не имеют материальной формы. у меня есть сны и в них лабиринты, с потерянными комнатами, множество дверей, что не ведут никуда… у меня есть память, что с пробоинами, память, что теряет каждую жизнь по году, по жизни, по одному сну. каждой весной я воскресаю, и мне снова хочется петь, я слагаю стихи и сонеты, напеваю что то романтичное себе под нос, глупо улыбаясь солнцу и бездомным котам. у меня есть кошки, что невозможно обнаглели и ободрали все обои в комнате, кошки, что спят целыми днями и носятся шумно и бешено по ночам. за окном серое небо, за грязным окном грязно серое небо, этой нищей и грязной жизни. ничего не остается как дожить ее до конца, дотерпеть, допеть, доползти.

когда меня спросят о том, кого я любила, мне нечего будет ответить. я буду молчать, и сердце мое немо, душа моя холодна и безмолвна. любовь была словно солнечный блик, мираж, точно дуновение ветра, что взбивает волосы мимолетом, и исчезает. так быстро исчезает всё, я ничего не могу запомнить, запечатлеть в своем сердце. я не помню имена, не помню даты, не помню ничего. так много людей вокруг и так мало – тишины. почему все их объятия не отличаются друг от друга, почему я путаю их имена и мне совсем не больно от этого, я тоже задам свои вопросы, когда попаду на небо. почему любовь стоит так дешево? почему сердце людское обнищало и не стыдится своих обносок, мне неприятно считать эту мелочь и радоваться ей словно дети новогоднему подарку под елкой. мне не надо этой мелочи, этой ерунды, это так смешно.

тебе хочется веселья, а мне тишины и покоя. тебе хочется танцевать и петь, а мне сидеть молча в углу и забыть обо всех, что толпятся вокруг. как мы найдем общий язык, это сложно понять, ты со своим шумом и я со своей немотой. тебе всегда будет хотеться меня расшевелить, а мне тебя – успокоить. я иду вглубь, а ты – вширь. мы всегда расходимся, но вечно ходим друг за другом несмотря на то, что никогда не можем быть вместе.

ты не знаешь сколько дорог и судеб у меня за спиной, ты не видел пути, которыми я шла и через какие ворота этой реальности я вошла в этот мир. тебе неведомы смыслы, которыми питается моя душа и чего она ждет, и что она должна дать этому миру. нам всегда было сложно понять друг друга. пачка старых писем и телефонные номера, что уже никогда не ответят. забытые адреса, городов и улиц, что уже не существуют. мы молимся богам, которых низвергли и втоптали в грязь, у них нет силы, нет знания, но мы не можем их просто бросить и уйти. такие становятся легендами и их имена гремят по всему миру, пусть будет так, во имя наших прежних богов, во имя наших прошлых жизней, во имя Духа и его игры. мне надоело смотреть на этот мир, невыносима его серость и его малость, так всё скучно и пошло, нигде нет молчания, которое есть молитва и таинство. таинства нет нигде. всё явно, всё на свету, все хотят быть видимыми и от этого никто из них неинтересен.

сил остается немного и кажется, что сложно сделать даже единственный шаг. тело становится невесомым, как будто душа уже силится оторваться от этого тела и взлететь высоко, и оставить его навсегда. когда ты придешь, мы будем пить чай и говорить про иные вселенные. в теле разольется тепло и наконец то станет – спокойно. я люблю тех, в чьем присутствии засыпают мои тревоги, и крепко спят и не беспокоят меня какое то время. когда то у меня было тело, а теперь кажется что есть лишь открытая рана, всё ее задевает и она кровоточит снова и снова, не может ничто унять эту боль, эту память, все мои жизни я о чем то плачу и чего то жду. забывая о том, кто я и зачем сюда пришла. чего я жду? я не знаю. о чем я плачу? обо всем, что случилось и о том, что уже не случится никогда. мы обещаем друг другу, что встретимся в новых жизнях, но мы не знаем, сможем ли осуществить задуманное. а что если всё есть пыль, звездная пыль, серебристая как снег и легкая как пепел. наша память растворится словно прошлогодние снега, ничего от нее не останется, мы забудем всё, себя и других. значит ничего не имело смысла, здесь и – всегда. ничего не имело смысла. почему же я так сильно люблю тебя и мне не хочется тебя отпускать? если я знаю, что это неизбежно. и если я знаю, что любовь только мгновение, что ее – не существует, она легка и сумеречна, что вчерашний сон. словно туман, словно утренняя дымка, раз – и ее нет. я схожу с ума от этого обмана, и я не знаю – где правда, и я не знаю – где я, зачем мне это большое чувство и эта вековая тоска, по всему – что утрачено.

ты будешь смеяться, над моею тоской и над тем, что я снова забыла всё, забыла себя, потеряла свою память. забыла все обещания и клятвы, все мои расписки разлетелись по свету, точно белые птицы с подбитыми крыльями. сколько я нажила долгов, сколько врагов, стольких я убила и стольких предала, что сбилась со счета. летите письма во четыре стороны, бейтесь в окна, падайте к ногам и врезайтесь в сердца острым словом и печатью рока. черные крылья Ворона, несут мои песни и сказки, и сны. засыпала я однажды молодою, не успела закрыть глаза, как волосы мои поседели, руки стали морщинистыми и худыми, глаза мои постоянно слезятся, то ли от ветра, то ли от всего, что они успели увидеть в этом мире. что я видела, друг мой, не спрашивай, что я видела, то навсегда лежит бременем на моем сердце. ничего не хотела я знать, никуда не хотела идти, ветер несет меня все мои жизни, по дорогам ухабистым и темным путям. подчиняюсь его воле, подчиняюсь всему, что сильнее и звонче гремит в моей душе, а душа – тиха и безмолвна, ни слова не скажет, на прощание. никому.

вот и год прошел, вот и жизнь прошла, вот и мир кончается, занавес накрывает всё прежнее и знакомое. будешь ли ты меня помнить? хорошо ли запомнил мое имя, лицо и слезы, что роняла я на твою грудь. помнишь ли запах мой и ночной шепот, первый летний дождь и долгие поцелуи украдкой, от всех и от любопытной ярко желтой луны, что нависали над нами. всё смешалось… всё превратилось в ничто, в хаос, в сумбурный и сбивчивый сон, что снится под утро и всегда – забывается, стоит лишь открыть глаза. ты забудешь меня. как всегда забывал, так и сейчас не успеешь дойти и до поворота, и новая история увлечет тебя, унесет от меня и от этого мира. наши прежние жизни… жалкий ненужный скарб, кто будет тащить их на своем горбу, кому они нужны? все хотят быстрее сбросить этот балласт, памяти и горя, и стать свободными и молодыми. мы никогда не вернемся в эту жизнь, друг мой, мы оставляем ее навсегда. эти сосны, этот пепел от сигареты, что дымится уже целую вечность, эти стихи… эти сны будут нам сниться еще совсем немного, а потом наступит мрак, мы будем долго спать, спать без снов, этот мрак сотрет нашу память. этот мрак сотрет меня из твоего сердца, ты забудешь мой вкус, мой смех, мою любовь…

мне немного жаль, того что прошло и - не вернется. мне всегда жаль. того, что нельзя удержать. я силюсь сохранить хоть что то, но мои письма обманывают меня, это время обманывает меня, этот сон, что снится снова и снова, я путаю его с реальностью, я забываю где я – сплю или существую. и где ты, и почему тебя так долго нет рядом. куда ты ушел? порой я просыпаюсь по утру и понимаю, что всё это было призрачным видением, что ты навсегда остался там во сне, а здесь – тебя нет. я могу долго бродить по улицам и искать тебя, но я никогда не встречу тебя в этом мире. потому что нас разделяет нечто большее, чем простое непонимание, нас разделяет невидимая стена между явью и грезами. ты есть грезы, ты это мой сон, мой бред, я никогда не любила, но я каждую жизнь по расписанию схожу с ума. чтобы встретиться с тобой, чтобы снова уткнуться носом в твою шею и забыть обо всем. забыть этот мир, его серость и грязь, эту рану, что кровоточит нескончаемо, забыть свое тело, уложить свою душу в колыбель твоих рук и просто заснуть без сновидений и без страха, что я снова проснусь в этот мир, что я буду в нем жить. ни дня больше, ни жизни. я буду спать крепко, пусть ветра качают меня и поют мне колыбельные, я ничего не хочу боле, ни о чем не жалею. наверное. пообещай мне что я не проснусь, что я буду спать вечность и один день, что я оставлю все свои жизни на этом берегу, и никогда не вернусь сюда боле. пусть будет так. мы вместе уйдем из этого мира и забудем его навсегда. пусть будет беззвездный мрак, пустота холодной вечности, ничего не страшно после этих серых лет и одиноких ночей. пусть будет так… я хочу вернуться домой и знать о том, что больше меня никто не разлучит с этой большой любовью, с теплом твоих рук, с покоем бессмертия. я забуду чужие песни и вспомню ту самую первую и – мою, что пела когда то на заре этого мира. ты будешь смеяться над моею тоской, над моими слезами, ты кричишь мне весело и беспечно: ты еще не жила! да, я еще не жила, тогда. но я никогда и не хотела, жить. и ты всегда это знал.
...

сизый дым и седой прах, белый крупный снег падает медленно, кружится и всё вокруг туманное и сказочное. днем даже были облака на бледно голубом небе, холодный ветер пробирается под одежду, морозит сердце, выветривает все дурные мысли, смыслы, цели… что есть на самом деле? я смотрю на этот мир словно вижу сон, всё такое реальное, странное, и в то же время – ненастоящее. ни одного живого лица, всё преходяще, то смеешься, то плачешь, никогда не знаешь кто ты есть и что тебе здесь нужно. бездумно пьешь чай вечерами, гладишь кошек, и ждешь конца. совершенно непонятно чего и зачем здесь еще можно ждать. кажется, что всё надоело, и надоела даже скука, скука что сменяется тоской, тоска что сменяется равнодушием. солнце зимнее в белой дымке, замерзшие ноги, вечное ожидание на остановках, проходит пять минут, десять, двадцать. дурно написанная проза, отсутствие сюжета вот что есть – твоя жизнь. кто писал ее? и – какого черта.

Феодора пекла пироги. Тишка тихо сидел под столом и вальяжно облизывал свои пушистые лапки, за окном падал белый мягкий снег, в миске было налито парное молоко и в целом жизнь казалась весьма приемлемой и возможной. ночами снились дурные сны, абсолютно всем, даже Тишке, но сколько можно было думать о плохом, право. это всем давно надоело. уже очень много лет, веков и жизней – никто ничего не боялся. Феодора пила сладкий чай с молоком, что то напевала себе под нос и точно знала, что скоро умрет. но что с того, один сон сменится другим, второй третьим, и так далее. всё это не ново, всё это проходили мы уже много раз. придет весна, думала Феодора, расцветут цветы в моем палисаднике, хорошо. Тишка убежит к соседке, он давно к ней бегает, старый черт, изменник. Феодора даже улыбнулась при этих мыслях, это хорошо, что Тишке есть где жить. соседка его приютит, в этом можно быть уверенной. да и всё это порядком надоело, эти снега, дрова, подорожание хлеба, надо и честь знать, очень хочется отдохнуть, спать и не просыпаться, просто – не быть. только приевшись сполна жизнью начинаешь ценить небытие, его тьму и пустоту. не о чем жалеть, всё что могло – случилось, что не случилось – случится в следующий раз. тело стало старым и неповоротливым, глаза почти не видят, всё вокруг приелось и опостылело. надо и честь знать. будем ждать смерть, как важную и дорогую гостью, думала Феодора, раскроем свои ворота, обнимемся, а может в моменте и заплачем. так долго я волочила свою небесную душу по этим буеракам и колдобинам, сбила все ноги, ободрала свое сердце, что осталось от меня после? так многое было потеряно, растрачено, украдено. никто не придет ко мне в нужное время, кроме нее одной, никто не утешит. все так любят опаздывать, она одна пунктуальна и верна своим обещаниям. напеку пирогов, думала Феодора, это наверное лучшее, что я научилась делать в этой жизни. пироги это праздник, это сытость, уют. это всегда хорошо, хоть на поминки, хоть на крестины, хоть куда. универсальный продукт, думала Феодора и смеялась над своими мыслями. так она не заметила, как пришел уже поздний вечер. за окном было темно и почему то не загорелся ни один фонарь. Тишка явно убежал куда то, чай остыл, а Феодора почему то перестала узнавать свои руки… в какой то момент руки ее чудно помолодели, пропали морщины и постоянная их сухость, руки стали холеными, гладкими и молодыми. откуда то появилось много колец на пальцах, большие камни, разных цветов, Феодора залюбовалась разглядывая свои руки. а потом ей вдруг сильно захотелось курить. не успев подумать о том, что это за странное желание, ведь она никогда не курила, ее красивые и молодые руки залезли в карман ее халата и вытащили оттуда пачку сигарет со спрятанной внутрь зажигалкой. что такое, удивилась Феодора, никогда я не курила и не носила в своем халате сигареты. не успев додумать эту мысль, она закурила…

она сидела у окна и курила. в комнате было темно, не было сил встать и включить свет, за окном шел снег. красивая, снежная зима, долгие метели, город замело, замело весь мир, укрыло белым покрывалом, холодом, даровало забвение и покой. выпуская медленно изо рта дым от сигареты она подумала о том, что ей совсем не хочется мечтать о том, что скоро – придет весна. это было так странно, непривычно и очень ново. раньше она всегда ждала весну. но сейчас – что то изменилось. первый год, когда я не жду весну, подумала она, мне не хочется торопить ее приближение, и меня не радуют мысли о том, что совсем скоро станет тепло, деревья оденутся в пышную зелень, будет ярко светить солнце… совсем не хочется тепла и света, внутри было такое состояние, что хотелось навсегда, навечно остаться жить в этой снежной зиме. в этом холоде, в этом одиночестве, в этом забвении. пусть будет темно, думала она, чтобы никто не мог видеть меня и моей старости, моих глаз полных отчаяния, моих дрожащих рук. пусть будет холодно, темно и вечная зима. совсем не нужна весна, не нужно и солнце, весна это радость молодых и наивных, и тем счастливых, своей быстрой молодостью, и глупой наивностью. на их спине нет еще глубоких ран, на них нет шрамов, они не несут свои прошлые годы и жизни у себя на плечах, им всё легко… в чем то им завидуешь, но чем то и – жалеешь. никто не знает, что там впереди, каждый ждет счастья, успеха, любви. наивные, она улыбнулась и сделала новую затяжку, они не понимают почему трясутся мои руки и сердце полно страха и тревог, они еще ничего не понимают.

в комнате было грязно и пахло пылью. некоторые лампочки перегорели, шторы потемнели от старости и кое где виднелись даже дыры. обои хранили метки от когтей многочисленных кошек, кресло подозрительно чем то пахло, похожим на кошачью мочу. в раковине громоздились грязные тарелки и чашки, тут и там валялись пакеты и сумки с грязными вещами. казалось, что это не чья то комната, а склад, или – мусорка. мы живем на обочине жизни, думала она докуривая и после потушила сигарету об красивую серебряную пепельницу, которая выглядела весьма странно в таком богом забытом жилище. и сама она выглядела странно в этом месте, с ярко бордовыми губами, заполняющая пространство своими терпкими духами, с многочисленными кольцами на пальцах и в бархатном черном платье в пол, которое правда уже успело немного запылиться. затушив окурок она встала и окинула взглядом комнату, в которой находилась. боже, подумала она, как же всё осточертело! весь этот хлам, вся эта грязь, вся эта вонь, всюду валится на тебя ненужное и старое, сколько ни выкидывай старья, никогда не становится чисто и просторно. все углы загажены, всюду кошачья шерсть и пыль. вся эта неизбывность, бессилие и отчаяние. как это всё меня достало. тело, что ноет и ноет, душа, что постоянно рыдает о чем то возвышенном и недоступном, кошки, что орут ночами и не дают тебе спать. гребаная жизнь, думала она со злостью, гребаное всё.

обманывать зеркала становится всё сложнее. всё сложнее становится скрывать свой возраст, он выступает морщинами на лбу, опущенными уголками рта, злостью на самом дне твоего взгляда, хриплым прокуренным голосом не может говорить юное наивное дитя. пропита молодость, проиграны все дары, что так щедро раздавала по началу нам жизнь. с чем мы остались? всё разваливается на части, думала она с раздражением и каким то уже холодным равнодушием, сложно найти то, что порадует, всюду видишь обман и иллюзию. нечему радоваться, нечего ждать, проживаешь за годом год, считаешь седые волосы по бокам головы, смотришь как превращается в труху твое тело и вся твоя жизнь. у кого то хватает наглости смеяться, думала она улыбаясь, их смех так похож на вой, в ночном зимнем лесу, так воют голодные волки, долго и страшно. они так голодны, что убьют любого кто попадется им на пути, таков и смех этих странных людей. чему они смеются, чему радуются? я всё вижу в их глазах, глаза ничего не скроют.

за всю жизнь не было ни счастья, ни любви, думала она усаживаясь в свое любимое кресло и закидывая ногу на ногу. тут же к ней прибежала маленькая черная кошечка, запрыгнула к ней на руки и стала тереться спинкой о подлокотник кресла. даже не знаешь, что забрать с собой, думала она, что взять из этой жизни, из этого мира. с чем уходить, непонятно. уходить приходится оборванной, побежденной и с сердцем расколотым на множество осколков, с сердцем полным ненависти и боли.

я не верю этому миру
что мне ставит на лбу клеймо
на гроши меняй душу и Лиру
ваша жизнь - дерьмо.

всё автобусы с пересадкой
всюду занято, невпопад
твои песни, стихи и вздохи
всюду ад, это чертов ад
зябла бедная на дороге
и в кармане дыра и хлам
нас забыли любые боги
смерть послали нам по пятам

так слагается проза быта
так рифмуется поэзия сора
ты стара и пьяна, и забыта
и стреляешь по всем без разбора

едким словом, слюной и окурком
об тебя кто то тушит бычок
и в любви признаешься ты уркам
лезешь потный под их ты бочок

доживай этот век, всю убогость
не опишет ни гений, ни черт
и в тебе просыпается корысть
почему твое горе не в счет

эта мелочь и с заплатами платье
тело, стало что общей уборной
что такое любовь и объятья
разве может судьба быть покорной?

тебя били, швыряли, имели
и пинком откатили в канаву
кому пели весною свирели,
кто скажи написал эту драму?

всюду ложь, не верь двуногим
их глаза множат туманы
кто то гаркнул воплем строгим:
выворачивай карманы!
не уйдешь, воровка! ****ей
развелось здесь точно грязи…

от кого же так разит
перегаром и мочой
жизнью будешь ты разбит
помяни сей мир свечой
и сдавай свои билеты
побрякушки и тряпье
уходи же вон раздетой
ничего здесь не твое.

что канава, что постель
нынче сели мы на мель
будешь голой и святой
хочешь плачь, а хочешь пой

развелось ****ей, что грязи
слева - мрази, справа - мрази
в небе чей то злобный лик
думал ты будешь велик
но оказался не у дел:
выпил, что то по****ел
и тихо помер
вот это номер.

…

моя любовь - дыра насквозь
всё холода, все годы врозь
все жизни тупики и камни
там в небе кто то обо мне
скорбит и плачет

не хватило удачи, выдержки и тепла
жизнь по капле утекла
ничего не говори, уже поздно
всё что было и есть - несерьезно

это выдумка, сон дурной, бред
вкус какой этих жутких побед
где бежишь ты по головам
сладко, радостно ли теперь вам
обглодав кости чужие

мы как то жили, ненавидели, презирали
на лице синяки, то медали
за отвагу, за самоотдачу
и плевок тебе в спину на сдачу
поди ты к черту

до черты, до финиша, до дна
не спишь и вспоминаешь допоздна
как были юными и полными любви
а что сейчас? молчи, не говори
не говори, твой голос что гроза
да и я знаю - нечего сказать

кто тянет эти ниточки, куда?
мне просто жить великого труда
здесь стоит

ставь шампанское и елку
что жить, что умирать здесь нету толку

я посмеюсь над вами и поплачу
мы строим новый мир, и дом, и дачу
фундамент заложили на болоте
молитвы написали на банкноте

горит наш мир и зарево алеет
ни вас и ни меня не пожалеет
увы, никто

бери свое пальто и чемодан
ты очень пьян, ты милый очень пьян…

жизнь это опыт бессилия, мир это клетка для птиц, что разучились летать. мы никогда не умели быть свободными, мы никогда не умели любить без страха и открывать свое сердце на встречу любым ветрам и бурям. нас всегда пожирал этот страх изнутри, парализующий, липкий страх, что порабощает, что делает тебя тихим и незаметным, неподвижным. живешь так словно ты уже мертв, так холоден, равнодушен, неподвижен. одно желание, чтобы больше никто никогда тебя не трогал. не говорите со мной, не смотрите на меня, просто – идите мимо. молча идите мимо и не приобщайте меня к этой жизни, к этому миру, ко всем вам. пусть этот белый и тяжелый снег накроет меня с головой, занесет все ходы и выходы, заметет все окна, пусть метель шумит и свирепствует, пусть всегда будет холодно, темно и одиноко. нет сил выходить на свет… нет сил видеть – этот мир, всех вас, самого себя. придет весна и раскроет страшную тайну, за эту зиму ты постарел на много лет, голова твоя стала сплошь седая, лицо изъели морщины, ноги хромают, нет сил ходить быстро, как ты делал это раньше. теперь ты можешь лишь медленно и неуверенно ковылять, от угла и до угла, хочется все время за что то держаться, кажется что вот вот упадешь. ничего теперь тебя не держит, ноги трясутся, будто не чувствуют земли, всё страшно, мир стал слишком быстрым, непонятным, слишком ярким. а ты теряешь свой цвет, ты облезаешь точно старая стена облупляется от краски, теряет свою прежнюю кожу. становится все сложнее обманывать себя, становится все сложнее улыбаться и думать о будущем. о будущем, которого нет. впереди ничего не ждет, твой взгляд теперь устремлен только в прошлое, только назад. неужели это было всё, что могла дать тебе жизнь? всё это похоже на глупость, на чью то злую шутку, неужели все молча смирились с этим обманом, думаешь ты и в душе твоей закипает ненависть. кто нас обманул так жестоко? боги, ангелы или мы сами. зачем мы придумали жизнь такой прекрасной, такой изобильной и счастливой, какой она никогда не будет. какой ее никогда и не существовало. зачем мы опьянили себя мечтами и чего то ждали всю жизнь, что бы однажды черной зимой найти себя старыми, нищими и больными. нет сил выйти на улицу, нет сил смотреть на себя в зеркало, нет сил больше лгать о счастье и довольстве. нет сил даже плакать. хочется только одного – смерти. хочется только одного – чтобы никогда не наступала весна. не надо солнца, не надо смеха, ничего больше не надо. вечный сон, вечный снег, и – тишина.

мы строим замки из песка и не знаем о том, что там вдалеке идет на нас жуткий и страшный шторм. он уже стремится к нам и он без сомнения смоет всё, что было с таким трудом и с такой любовью нами построено. придет шторм и будут снесены мощной его волной наши красивые пряничные домики, с белыми балконами, с уютными палисадниками, затопят буйные волны все сады, огороды, все прекрасные и благоухающие цветы под нашими окнами. всё что было нами взрощено, накоплено, сохранено – уйдет под воду, и ничего нельзя будет спасти. и сами мы – уйдем на глубину, не умея дышать под водою мы закроем глаза и потеряем память, о том как мы здесь жили когда то… зачем ты растишь этот пышный сад, чему ты так радуешься, глупый, смотри на небо и помни – скоро придет наша последняя волна. та волна, что смоет нас и весь этот мир. всё уйдет на глубину, на самое дно, всё твое золото, весь твой скарб, охапки старых фотографий, украшения и документы. все твои деньги станут влажной бумагой, а после превратятся в ничто. и весь твой дом и твое тело, не останется ничего. ты ничего не сможешь удержать, тебе ничего не удастся спасти. смейся, если только над собой и над своей глупостью, смейся над собой и над своей маленькой и убогой жизнью. да, наверное это очень смешно.

она сидела возле окна и не думала ни о чем. всё казалось пустым, невзрачным, посеревшим с годами. словно смотришь давно приевшееся кино, всё тебе здесь знакомо, каждый фрагмент, ничему уже не удивляешься. иногда заставляешь себя взбодриться и сделать шаг, но шаг этот отнимает все твои силы, и после него ты снова уставший, неподвижный, больной. сколько надо делать усилий, чтобы просто – жить. ежедневно вставать по утрам, выходить из дома, куда то идти. на всё на это уходит вся твоя энергия, вся твоя сила. вечером еле волочишь ноги до своего дома. чтобы спрятаться в самом темном углу, чтобы обо всем и обо всех забыть. хотя бы на один вечер. чтобы на следующее утро, нет, не проснутся, а воскреснуть. снова стать живым, ну или хотя бы создать видимость того, что ты жив. хотя твои глаза… твои глаза знают правду, и они никогда не обманывают. в этих глазах скрыта вся боль этого мира, всё его отчаяние, эти глаза полны бессилия и покорности, но вместе с тем – они беспощадны. из полного бессилия рождается самая страшная жестокость.

закрываешь глаза и вспоминаешь, что ты никогда не принадлежал этому миру. что твоя душа полна снами и дивными песнями, что на том берегу ждет тебя юная нимфа, полная жизни, любви и смеха. что дом твой – там, что есть место, где ты вечно юн, где ты счастлив и можешь летать. тебе просто надо вспомнить об этом, надо закрыть глаза и крепко уснуть. этот мир никогда не отпускает нас насовсем, с его серостью, долгами и проблемами. но мы забудем этот мир, мы забудем людей, мы навсегда оставим их и вспомним все наши сны. там слагаются стихи и цветут всевозможные цветы, там так ярко светит солнце, ослепительно ярко светит солнце, и тело твое загорелое и молодое. там летают бабочки, зеленые и голубые, журчит ручей с живой водой, туда попадают все те, кто умер однажды для этого мира людей. и там они становятся – бессмертными, полными любви и там они получают всё то, о чем мечтали когда то. всё то, что никогда не сможет им дать этот мир. закрывай глаза и не думай больше ни о чем, мы уходим в сны, мы становимся стихами и сказками. забывай свое тело и выбрасывай эту жизнь, как изношенное пальто, как хлам и как мусор. выброси ее в ближайший мусорный бак. и никогда более об этом не вспоминай.