Глава 6

Встречал их словоохотливый, ещё крепкий мужчина, с небольшой сединой по вискам. – Отец Люси и муж Любови Михайловны – Антон Павлович Румянцев.
-  Ого! – Воскликнул Антон Павлович, - прямо с корабля на бал, да ещё с приданым!
-  Человеку спасибо сказать надо, за то, что помог, если сам не в состоянии. – Ответила Любовь Михайловна, входя в квартиру.
Антон Павлович улыбнулся и с удовольствием пожал руку Вадиму, со словами:
-  Ну-ну, проходи зятёк! Наконец-то дождался, а я всё подумывал, грешным делом, из каких он будет? А тут гвардеец!
Вадим облегчённо вздохнул, освободившись от груза, прошёл в зал сопровождаемой Люсей, а через пару часов, вечерком, сидели за круглым столом.
-  Как на счёт соточки? – Поинтересовался Антон Павлович, принимая из рук Любови Михайловны, наполненный, запотевший графинчик.
-  Не откажусь. – Кивнул Вадим.
За вечерней трапезой, Антон Павлович, благодушно и с юмором рассказывал Вадиму о своей семье, подтрунивая над собой и Любовью Михайловной. Было не принуждённо весело и уютно, спокойно и тепло, а в заключении с улыбкой сказал:
-  А, за тем родилась Люся, сам видишь, без пяти минут невеста!
Люся, с округлившимися глазами, возмущённо воскликнула:
-  Как не стыдно? Папа!
-  И правда Антоша, не увлекайся. – Вставила слово Любовь Михайловна.
Вадим улыбнулся, взглянул на пунцовую Люсю и замечал, что слова Люсиного отца не оскорбили её, а волнующе затронули ту запретную струну, дремавшую, а теперь проснувшуюся в не терпеливом ожидании, готовую от напряжения лопнуть, в неожиданном стоне… Чтобы скрыть смущение, Люся вышла из-за стола и принялась помогать матери заменяя столовый сервиз на чайный. Антон Павлович не громко включил телевизор и пересел на мягкий диван. Вадим разглядывал комнату; старая мебель, на витых ножках, такую сейчас не выпускали, была со вкусом расставлена вдоль стен; шифоньер с большим зеркалом, стенка-сервант под самый потолок, стулья с высокими спинками, телевизор, диван, на тумбочке магнитофон айдес и высокий торшер на ажурной ножке. Над мягким диваном ковёр, а над ним, две крупные в рамках фотографии – Антон Павлович, молодой лейтенант в лётной форме и Любовь Михайловна в причёске тридцатых годов, сходство с Люсей, микроскопическое. Вадиму захотелось курить, он поднялся, направляясь в прихожую, отвечая на вопросительный взгляд Любови Михайловны:
-  Покурить захотелось на свежем воздухе, прогуляться…
-  А, чай? – Спросила она.
-  По позже, после прогулки, можно?
-  Можно. Только далеко не ходите, заблудитесь.
-  Любовь Михайловна, я же городской!
А, Антон Павлович, добавил:
-  Сходи, гвардеец, сходи. Барнаул, это город, не то, что ваш Целиноград.
Вадим удивлённо спросил:
-  Вы, что у нас были?
-  Был и не раз. Большой аул, мазанки, грязь.
-  Фу-ты, ну-ты! Так это когда было?
-  Последний раз ездил в 1957 году, по обмену опытом.
-  Ну, сказали, вы сейчас приезжайте! Города не узнать, особенно его центр и он продолжает строиться.
-  Это вам целина помогла, край, а то бы так и чахли в грязи да навозе.
Люся выскочила в прихожую, накинула светлый, коротенький плащ.
-  Я с вами. – Сказала она, обращаясь к Вадиму.
Вадим кивнул, слушая Антона Павловича.
-  То, что любишь свой город, молодец! Будет что вспомнить, всё на твоих глазах.
-  Это верно и всё-таки приезжайте лет эдак, через двадцать, перещеголяем ваш Барнаул.
-  Может быть и краше, - согласился Антон Павлович, - только мне от этого какая радость? Это вам молодым швыряться такими годами, плёвое дело! А мне к тому времени о другом задумываться придётся…
-  Мне мой дед всегда говорил – не спеши на тот свет, там кабаков нет! – Улыбнулся Вадим.
-  Я и не спешу, это время торопит.
-  Ну вот, - вмешалась Любовь Михайловна, - начал за здравие, а заканчиваешь за упокой.
-  Это я к слову, а ты чего хорохоришься? Как не крути, как не изворачивайся, а из этой жизни живым не выберешься. Далеко ли от меня оторвалась?..
Люся не терпеливо потянула Вадима за рукав гимнастёрки.
-  Идёмте! – Шёпотом сказала она, - они сейчас возраст подсчитывать будут, за месяцы и дни спорить. – И громко добавила:
-  Мы не долго!
И шумно выскочили на улицу. Вечер сгустил свои краски, зажглись фонари, по светлым освещённым улицам, проносились автомобили, по тротуарам спешили прохожие, было тепло и шумно.
-  Патрулей здесь много? – Спросил Вадим, - а то ворот не хочется застёгивать.
-  Не знаю. – Пожала плечами Люся.
За долгую армейскую службу, привыкший к порядку, Вадим не стал рисковать и застегнув ворот, спросил:
-  Куда пойдём?
-  Пошлите в сторону вокзала, там в скверике есть танцевальная площадка, посмотрим.
-  Желание дамы, закон для кавалера! – Шутливо произнёс Вадим, беря Люсю под руку.
Она доверчиво прижалась, мило улыбнувшись ему.
-  И ещё, - добавил Вадим, наклонившись к Люсе, - давай перейдём на - ты, а то не хорошо получается, я тебе – ты, а ты мне – вы, что я старик какой?
-  Хорошо, - согласилась Люся, - только может сразу не получится, вы не обижайтесь.
-  Опять?!
Люся засмеялась, зачастив:
-  Ты-ты-ты!
-  Вот так иди и мысленно повторяй, как таблицу умножения.
Они шли не спеша, часто останавливались и Люся рассказывала о достопримечательностях города, лежащего на пути. Она то и дело показывала рукой, то на одно, то на другое здание, объясняла, что это за здание и, что в нём находится. Вадим, прижав её руку в локте, ощущал её тепло, видел, в свете фонарей её сочные малиновые губки. Останавливаясь Люся не произвольно прикасалась бедром к Вадиму, обдавая его жарким дыханием и всё это волновало его воображение… Люся, захваченная каким-то восторгом, всё говорила и говорила, а он слушал и не слушал её ручейковую речь. Тепло и её прикосновения, выплёскивало в сознании, восторг давно минувших дней; он идёт с Викой, только сыплет крупный, хлопьями снег и так же светят фонари, а он идёт и рассказывает, как сейчас Люся, Вике и она улыбается, как сейчас Люся и мысль приятной негой ложится в сознании – как хорошо! Вот так бы идти с хорошенькой девушкой, чувствовать её тепло, ощущать волнующий запах аромата. Слушать чистый голос в улыбке, а впереди – целая, светлая жизнь!
-  Вадим! – Долетел до сознания голос Люси, - ты совсем меня не слушаешь, о чём ты думаешь? – Люся остановилась и посмотрела на Вадима.
Вадим улыбнулся:
-  Хорошо рассказываешь, тебе бы гидом работать!
-  Хороший из меня гид, если турист плавает не понятно где или хуже всего – спит. – Она, погрозила ему пальчиком. Вадим нагнулся и поцеловал её в горячую щёку:
-  Извини. Мне действительно было приятно слушать твой голос. – Он взял в руку её ладонь и они, смеясь и подпрыгивая, побежали в сторону танцевальной площадки. Из-за видневшихся кустов, светился отгороженный пятачок. Играла громко музыка, висел гул голосов и шарканье ног, скачущей молодёжи. Обойдя во круг площадки, любуясь танцами, они не заметно удалялись вглубь сквера. Свет фонарей едва достигал уголков зарослей и здесь Вадим, нетерпеливо прижал Люсю к стволу дерева, жадно впился в её губы. Она не сопротивлялась, а только теснее прижалась к нему, учащённо дышала, млея от его бессовестных, но ласковых рук, подчиняясь одному лишь природному инстинкту. Вадим расстегнул коротенький плащ, торопливо ласкал под ним её тело, распаляясь ощутимой податливостью, страстно проникая всё дальше и глубже… Люся как бы не замечала его торопливых действий, чуть постанывая, шептала:
-  Вадим… Вадим, Вадик… Не надо, прошу тебя… - И в этот момент она почувствовала, что-то горячее и твёрдое прорвавшееся между ног. К её девственной неприкосновенности, защищённое трусиками…
-  Дурак! – Она резко оттолкнула Вадима, отвернулась, быстро возвращая под плащом коротенькое платье на место, заливаясь краской стыда и взволнованным ощущением того прикосновения, чем-то большим и твёрдым… Она догадывалась чем и, это смущённо переполняло таинственностью девичью душу. Вадим, сдерживая дыхание, опустился по стволу дерева на корточки, ладонью растёр взмокший лоб, хрипло выдавил:
-  Прости. Это армия, три года и, ты… Прости, потерял контроль…
Не менее взволнованная мощным восторгом – так вот он какой… И не колеблясь, присела рядом, ласково опустила ему руку на погон, ответила:
-  Не извиняйся, не надо. Это я виновата, хороший ты и жадный… - Люся улыбнулась, провела рукой по его плечу, тихо сказала:
-  Целуешься сладко. У меня это всё в первый раз… А, у тебя?.. Ты с кем ни будь, из девочек целовался? – Люся поднялась.
-  Было. – Тоже поднимаясь, быстро ответил Вадим.
-  Это твоя девушка?
-  Нет. - Соврал Вадим.
-  И с ней ты так же пытался, как со мной или было?..
-  Даже не думал.
-  А, с другими?
-  Нет.
-  А, со мной захотел?.. – Краснея спросила она.
Вадим резко притянул к себе Люсю, прислонился лбом к её лбу, окунулся в зелень близких глаз, ответил:
-  Ты очень хорошенькая, я говорю правду и у меня так близко, тоже первый раз и, если честно, ты мне нужна.
В Люсином сознании вспыхнул восторг и переместился в девичью душу: «- Ой! Он ещё мальчик и, если это случится, мы будем вместе.» - А в слух с трепетом сказала:
-  А, настойчивый как мужчина… - И, чтобы не выдать своего восторга, склонила голову ему на грудь, счастливая и покорная…
А Вадим сейчас совершенно не думал о Вике, перед ним стояла хорошенькая Люся, которую он желал. Он теснее прижал её к груди, спросил:
-  Завтра уеду. На письма отвечать будешь?
-  Если напишешь…
-  Напишу. Я обязательно напишу и приеду, ты только жди.
-  Когда?
-  Через год. – И Вадим снова мягко коснулся её груди.
Она отняла голову и почти шепнула:
- Только не надо… Не торопи события.
-  Не буду, не волнуйся. – И он убрал руку к талии.
Люся поднялась на носки и сама, в благодарность, поцеловала его в губы.
-  Пошли отсюда, а то я что-то продрогла… - Сказала она и потянула Вадима за руку.
-  Так ты мне не ответила, - спросил Вадим, - ждать будешь?
-  Буду, если не обманешь.
-  Не имею привычки. Ты только очень жди, помнишь, как у Симонова?
-  Помню-помню! – Засмеялась Люся декламируя. – Жди, меня и я вернусь, только очень жди! Жди, когда наводят грусть жёлтые дожди! – И дурачась, тянула за собой Вадима. – Жди, когда снега метут, жди, когда жара, жди, когда других не ждут, позабыв вчера…
Вадим подхватил на руки Люсю, кружа, а она визжала, продолжал за неё читать:
-  Жди, когда из дальних мест, писем не придёт, жди, когда уж надоест всем, кто вместе ждёт! Жди меня и, я вернусь!..
-  Ой, хватит-хватит! - Ещё громче заверещала Люся, - опусти меня скорей на землю, закружил! – Люся, смеясь, восторженно болтала ногами в воздухе.
Вадим смеялся и кружа целовал Люсю, хоть она и просила его отпустить её, а самой совсем не хотелось этого. Вадим сам устав и закружившись опустил её на землю. Возбуждённые, они стояли друг перед другом, счастливые этими минутами,
 которые потом вряд ли когда повторятся, такой волнующей остротой. Люся, опять обхватила Вадима, повисла, отрывая ноги от земли, утопая в сладком поцелуе. И освободившись, вдруг сказала:
-  А, ведь Серова не дождалась Симонова.
-  Это ты к чему сейчас? – Спросил удивлённо Вадим.
-  Так, нашло что-то…
-  Ты же иняз, а не историк, тебе откуда знать? – И они медленно пошли на зад.
-  Странный ты какой то, - задумчиво сказала Люся, не отвечая на вопрос Вадима, - такое чувство, скорее предчувствие, что ты как бы на перепутье…
-  Ну, что ты! Не думай о плохом, я приеду, верь и жди.
-  А, ты хоть любишь меня? – Неожиданно спросила Люся.
-  Да.
-  Нет, ты скажи!
-  Да люблю-люблю! Ты сейчас взволнованная, успокойся, всё будет хорошо! Через год увезу тебя в наши степи, поедешь?
Люся кивнула. Вадим схватил её за руку и, они бегом кинулись из тёмного сквера, на свет к людям, к музыке. Танцы были в разгаре, подбегая они перешли на шаг и, Вадим спросил:
-  Может потанцуем?
-  Не хочу. Мне интересней с тобой, ты моя загадка…
-  А, знаешь, когда мне хорошо я люблю мечтать. – Заговорил Вадим.
-  О чём?
-  О разном. А сейчас о тебе, о нас с тобой, о наших детях.
Люся вскинула на него глаза:
-  О детях?!
-  А, почему нет? Нет правда, ты родишь мне девочку, нет, две девочки и мальчика, два мальчика!
-  Ого! – Воскликнула Люся, - так много?
-  Нормально. Мы же молодые люди!
Люся знала, что это когда ни будь будет, но ей было приятно сейчас играть в эту игру, игра завлекала таинственностью и она чувствовала себя уже женщиной, от волнующих слов Вадима и только сейчас, по-настоящему, подумала – да, она будет ему дарить детей… Они шли широкой улицей вечернего города, держась за руки в свете фонарей, а во круг благоухал ночной сентябрь ароматом мёда, кедровыми шишками и не понятно какими-то душистыми цветами. Глаза Люси блестели той женственной мягкостью, а лицо светилось трогательной улыбкой и незащищённостью