Глава 8

Поезд встал. Вадим спрыгнул, твёрдо опустившись на родную землю, глубоко вздохнул уже широко распластавшийся сентябрьский рассвет. Сенька заметил его сразу, кинулся к Вадиму. Они обнялись, тормоша и тиская друг друга.
-  А, поворотись-ко сынку! – Вертел Сенька Вадима, - здоров, однако, стоишь как глыба! – И засмеялся. - Казённый харч тебе на пользу!

-  А, ты… - Улыбался Вадим, - ряшку отъел, того и гляди треснет!
-  Сестра подкармливает, я ем.
-  Не женился? – Уже пожимая руку Сеньке, спросил Вадим.
-  Тебя жду. Вдвоём в петлю лезть веселее, если конечно не с хвостом едешь?
-  А, где хвост? Вот чёймойдан только. Ну, а насчёт женитьбы вместе, так вместе!
-  Вот это я слышу голос мужа, а не дитяти!
-  Спасибо оценил, - не снимая улыбки, Вадим спросил:
-  Как вы здесь?.. – И осёкся, хотел спросить, как Вика, но не спросил, а кашлянув в кулак, сказал:
-  Как бабушка? Как ты?
-  Всё путём, старичок! Работаю шофёром в гараже обкома партии, работа не пыльная, квартиру жду. А, бабушка здорова тебя ждёт. Вот так сидит, - и Сенька показал, как сидит бабушка Галя, - сидит у окна, целыми днями и ждёт. Сам увидишь!
Вадима зажали удушливые слёзы, он с натугой проглотил их и спросил:
-  Говорил, что еду?
-  Зачем? Пусть как снег на голову, меньше волнений, хлопот, старенькая ведь…
-  Правильно.
-  Я знаю, - и Сенька засмеялся вопрошая, - ты сам-то как доехал? Почему задержался? Я тебя ещё вчера ждал.
-  Нормально, задержек в пути не было.
-  А, по пути? Ну там, трали-вали, у проводницы Вали… Не было случая? А то хвались!..
-  Не было случая.
-  Девственник ты наш, - хохотнул Сенька, - тебя пока носом не ткнёшь, результата не будет.
-  Ладно ты, гигант половых заморочек! Было не было, какая тебе разница?
-  Что, проклюнулся? – Сенька удивлённо приоткрыл рот.
-  Нет, смаковать тебе не придётся, только познакомились.
-  И, что?
-  На авторитетном расстоянии.
Сенька поморщился как от зубной боли.
-  Ладно. – Сказал он, - не буду с расспросами, тем более, если не хочешь говорить прямо, давай сменим тему разговора. – И уже по серьёзному спросил:
-  Лучше скажи, наши все демобилизовались? А то здесь ходят разговоры, что наш призыв, могут задержать аж под самый Новый Год…
-  Не знаю, как где, а у нас в Чойбалсане, я уехал последней партией.
-  Дали шороху?
-  Скромно, но водочки попили.
-  Да! – Воскликнул Сенька, - а ты знаешь, Кенжибулат-то наш женился.
- Да-ну! Так быстро?
-  Вот тебе и ну, баранки гну! И я там был, и с Генкой водку пил, и он там с бабами куражил…
-  Сурков?!
-  Ха! Сурков, Сурков Генка перещеголял меня! У него мания преследовать замужних женщин, говорит, что это приятно щекочет нерва.
-  Значит два холостяка-бабника.
-  А, ты третий.
- Не дорос ещё.
-  Перерос уже! – И Сенька опять улыбнувшись, дополнил, - Всё-таки мы мужики по глупому устроены во всём, потому как во всём, зависим от женщин…
-  С, чего такой вывод? – Остановил Сеньку Вадим вопросом.
-  Ну, к примеру, хотя бы тот же Генка, - заключил Сенька, - если ему вдруг придётся прыгать, от ревнивого мужа, с десятого этажа, он будет лететь и орать, благим матом, но где-то на уровне пятого этажа, мельком, завидит женщину в неглиже, а ещё стоящую буквой Г, у него обязательно вырвется непроизвольный вскрик восхищения, а дальше уже – а-а-а!!! Причём у нас с тобой тоже.
-  Да пошёл ты! Философ. Целую дурь вывел, анегдотист!
-  Нет, старичок, я на полном серьёзе, - не согласился Сенька, - женщина, это зло! Всё из-за них. Все наши победы и поражения, потому как мы их любим глазами и, не хрен не видим!
Вадим засмеялся:
-  Ну если мы такие слепые, а женщины?..
-  А, те заразы, слухают ушами, но ничего не слышат!

-  Логика у тебя железная! Чем вы только здесь занимаетесь?
-  А, ничем. Баклуши бьём, да водку пьём! Ладно, пошли, чего мы здесь отсвечиваем, - и Сенька приподнял чемоданчик Вадима, но тот решительно, придержал его за руку, спросил:
-  Семён, что с Викой?
-  Отойдём, народу тут… А, лучше ко мне в машину. Я же на волге приехал тебя встречать, у меня там и выпить есть!
-  Ты же за рулём?!
-  А, у меня сплошные нули, а не номер! От него гаишники даже отворачиваются, порою честь отдают, обхохочешься!
-  Круто живёшь!
-  Что ты хотел, обком! – И Сенька гордо толкнул пальцем в небо. – Понимать надо.
Они, обнявшись, вышли, через здание вокзала, на привокзальную площадь, народ бурлил как в водовороте, Вадим удивлённо остановился, показывая рукой на паровоз, стоящий в центре площади:
-  А, это, что за чудо?..
-  Целиноградская аврора, на вечной стоянке, памятник первоцелинникам.
-  Здорово!
-  Ладно, двигай дальше. Насмотришься ещё, город строится и мест всяких разных полно!
Они уселись в автомобиль. Переднее сидение было сплошным и мягким. Вадим покачиваясь на пружинах, заметил:
-  Слушай, шикарно!
Сенька довольный похвалой, тут же ответил:
-  Сексуальный диван!
-  Какой-какой?!
-  Сексуальный. Ты, что там совсем одичал в песках Гоби? Или придуряешся…
-  Читал, но в оборотах речи слышу впервые.
-  Проще пареной репы, спинка сидения откидывается заподлицо с задним сидением, представляешь? Тахта!
-  Класс! Гостиница на колёсах.
-  Кого возим, - похвалился Сенька, - газета Ц. К. Ка П. С. С. – Сельская жизнь, уровень Правды, Известий. – Рассказывая Сенька достал из бардачка водку, хлеб, тонко нарезанное ломтиками мясо. Всё это разложил на газете, между собой и Вадимом.
-  Конина. – Откупоривая бутылку не умолкал Сенька, - страсть люблю! Сладкое мясо и главное не застывает!
-  Ты это мне говоришь?
-  Ну да! Других здесь нет.
-  Башкой-то думай, я здесь родился.
-  Фу ты. Ну ты, лапти гнуты! Совсем из башки вон! А я как вернулся сразу брюшко отъел, а в обкоме куда не поедешь везде встречи – бешпармак, шашлык, куырдак…
Вадим слушал Сеньку и постепенно гас первый азарт встречи. Вика томительно напоминала о себе, а Сенька всё говорил и говорил. «Чего крутит вола за хвост, - думал Вадим, - почему молчит о Вике, или не был у неё? А ведь должен был сказать, в первую очередь. Это в худшем случае, а в лучшем с ней приехать, чего молчит?..» Мучительные мысли терзали не известностью… Сколько передумано и всегда разное, глыбы мыслей в сознании и, всегда теплом хранилась надежда, на лучшее разрешение вопроса и вот сейчас, на пороге раскрытия, Сенька куражился, плёл околесицу, а о главном ни слова.
-  Бывает на дорогу дают мясца, хоть свежак, хоть копчёное, - не унимался Сенька, - и даже шашлык в придачу…
Вадим не выдержал, спросил:
-  Старик, будь мужиком, не томи, что с Викой?
Сенька перестал говорить, молча разливал по стаканам водку. Один стакан передал Вадиму, положил сверху кусочек хлеба с ломтиком мяса.
-  Как помянуть собрался… - Не добро усмехнулся Вадим, - я пить не буду, пока не скажешь.
-  Может и помянуть… - Глухо отозвался Сенька.
Вадим вздрогнул, заходясь душой, спросил:
-  Что с ней?..
-  А, что с ней? Ничего… На бери! – И Сенька сунул в руку Вадима стакан, - ещё краше
твоя Вика стала, конфетка! На сносях уже, беременная она!
Острая боль обожгла мозг, Вадим замер, ощущая, как душа с грохотом камня проваливается куда-то в низ, а сознание отказывалось воспринимать услышанное. Он откинулся спиной к боковому окну.
-  Как беременная?! – С хрипом выдавил Вадим.
-  Как-как! Беременная и всё!
Вадим медленно бледнел лицом, за тем темнота сменилась белизной мела, кровь ежесекундно меняла цвет, словно тени облаков скользили по лицу; гримасы удивления, неверия, боли, сменяли одна другую и вдруг оцепенела, информация достигла цели, взорвалась внутри его, ударной волной – Вика беременная… Он тупо уставился на Сеньку, играя желваками скул, спросил, словно из далека далёким голосом:
-  Что же ей ветром надуло?..
-  Не знаю! – Зло выдавил Сенька, - ветром ли, подвесным! За ноги не держал, свечкой не подсвечивал, замужем она! Понял? За-му-жем! И хватит об этом. Давай выпьем, если хочешь, помянём.
Вадим медленно поставил стакан на открытую крышку бардачка, ему от услышанного не хватало воздуха, он открыл окно, глубоко вдохнул сиреневый рассвет, осеннее, сентябрьское солнце, нежно грело висок через стекло. Согнувшись к коленям, закрыл лицо руками. Сенька молчал, да и что говорить? Большего и не надо, и так хватило этой вести по самые коки-наки. Он радовался встречи, с нетерпением ждал её и боялся, боялся высказать того о чём молчал всё это время. Боялся именно этой минуты, которая слава богу, уже прошла. И теперь терпеливо ждал болезненную борьбу чувств Вадима. Он понимал его, он знал, что такую женщину как Вика, не любить невозможно, а полюбив потерять, в тысячу раз больнее. Он чувствовал, что ещё будут вопросы, но уже не боялся их – самое страшное минуло. Вадим принял прежнее положение, выпрямившись рассеяно глядя в окно, тихо промолвил:
-  Что же она, дрянь, написать не могла, честно, правдиво, так мол и так?.. И ты хорош! Чего уставился? – Вадим посмотрел на Сеньку, - друг, называется! Ведь спрашивал в письмах, чего молчал?
-  А, чего писать? – Огрызнулся Сенька, - ну вышла баба за муж, делов-то!..
-  Да не была она бабой, не была! Не тронул я её, не тронул! Любил стерву!
-  Чего орёшь? Ну и дурак, что не тронул! Раз любил, надо было распечатать, за то сейчас было бы легче – ушла ну и хрен с ней! А ты первый!
-  У меня, старик, другая школа… - И Вадим, с болью застонал.
Сенька ещё больше обозлился:
-  Заткни свою мораль в задницу! И запомни, любви нет. Есть только до и после – пролог и эпилог, основная часть отсутствует, её заменяют душевные муки, как вот у тебя сейчас. Будь проще – пришёл, увидел, обкатал…
-  Учи-учи, учитель…
-  А, что? В этой придуманной любви женщины, говорят, профессионалы! А, мы тогда должны быть, победителями! А, ты прохлопал, со своими манёврами, эту победу и
теперь заткнись, и не распускай нюни, гвардеец, мать твою!
-  Да пошёл ты!.. – Отмахнулся Вадим и полез в карман за сигаретами.
Сенька видел, что своей грубостью, присёк горечь утраты и теперь решил, чуть приубавить пары, успокаивающе сказал:
-  Тут ещё не известно кому повезло… Может она ещё не раз за сиську зубами клацнет, да поздно! А ты молодой, самец-красавец! Свободный, как птица – орёл!
Вадим молчал. Он смотрел в окно и думал, что вот здесь, где –то сейчас живёт Вика с круглым животом и ей совсем нет дела до его переживаний, он закурил и глубоко затянувшись горьким дымом, усмехнулся:
-  Да-а, старик, порадовал встречей… Прав ты тогда оказался, хоть и сплюнул три раза.
-  Ладно старичок, давай выпьем. – Сенька окончательно убедился, что кризис миновал и Вадим по маленько приходил в себя и поэтому продолжал дальше, - а не писал тебе потому, что ты даже сейчас, без пяти минут дома, а лицом как стена. А напиши я туда, чёрт тебя знает, как бы оно вышло…
-  Чего оправдываешься? Может и правильно, что не писал, - уныло согласился Вадим - автомат-то под рукой был, мог и пулю всадить.
  Вот и я о том же. Знаешь, я сам в шоке был, когда принёс сапожки – ну соска, думаю, разодрать бы тебя как лягушонка, обидно! Ты пишешь, надеешься, а тебе уже не пишут. Ты ещё любишь, а тебя уже не ждут, может даже противен. Почему она предпочла другого? Я видел его, длинный как глиста. И ему до тебя как до Китая задом! А она легла, да ещё мяч проглотила…
Сенька замолчал, уставившись в стакан, державший в руках, вспомнил свой приход к Вики – в буран, в сумасшедшую погоду и её испуганные глаза, и слёзы, не единого слова и только слёзы. Как бы размышляя уже в слух, проговорил:
-  А, знаешь, старичок, тогда при встрече я заметил в её глазах, что-то трагичное… Тогда не придал значения, злой был как Моська! А сейчас, задним числом, подумываю – а виновата ли она?.. Может есть кто-то другой, кто переплюнул вас обоих?.. Может такое быть, а?
-  Может, Сеня, может быть… - Тихо ответил Вадим.
Сенька кивнул, но добавил:
-  И всё равно, чтобы не случилось, надо было ждать, а не ложиться подстилкой и набивать мозоль… Или объясниться в письме…
-  Ты прав, только не успокаивай меня, помолчи пока…
Всё это время, пока Вадим слушал Сеньку, его не покидала мысль о письмах, пачками и все толстенные, по несколько страниц. Распечатаешь и строчки на листах, сквозят горечью разлуки. Ни намёка на измену, а на оборот даже просилась приехать. Он отказал тогда, зачем?.. Пусть бы приехала и не было бы того, что есть сейчас, хотя прекрасно понимал, что не отпустила бы её Анна Михайловна, да ещё в самую глушь Забайкалья и теперь размышляя, последовательно, трезво взвешивая обстоятельства услышанного, уже чётко знал, что несмотря на то, что произошло, у него исчезла зависимость от обязательств и появилась свобода. Свобода выбора по отношению к Вике; он мог наказать её и соперника, а мог и не наказывать, мог исчезнуть, раствориться в толчеи жизни, а мог и продолжить отношения на реальных событиях. Он всё мог, хоть и очень тяжело, но это, он тоже знал, очередное для него испытание, тоже имеет срок и спустя время, оно тоже кончается если его выдерживают и даже если не выдерживают, тоже кончается. Прожитое время обязательно приносит свои плоды и как правило – неожиданные…
Вадим выбросил в форточку докуренную сигарету, взглянул на Сеньку и с несвойственной ему бодростью, спросил:
-  Чего молчишь?
-  Ты же сказал молчи, вот и молчу.
-  Ещё чего нового расскажешь?
-  Больше нечего. Правда сеструха аборт сделала, не захотела двойню рожать, к тем троим, что у неё есть.
-  Кошмар! Убить сразу двоих?! Это точно она башкой не думала, а другим местом… Дети-то причём? Они живые, воспитали бы, трудно? Да, трудно! Но ведь это её дети! И давно?..
-  Шесть месяцев назад.
-  Что у вас здесь, високосный год? – Не весело усмехнулся Вадим. – Может и ты кого ждёшь?
-  Не беременный пока, но хобот имеется, - парировал Сенька, - когда слон будет не знаю…
Оба рассмеялись. Тягостная обстановка чуть притупилась и хоть у Вадима по-прежнему ныло сердце, он старался быть бодрее, не снимая улыбки спросил:
-  С, экипажем как, часто видитесь?
-  Да где там! Как приехали, месячишко по колобродили и как тараканы – кто куда, изредка видимся.
- Как же так, ты же командир!
-  Ага, командир. Вы то там меня не очень праздновали, а здесь… - И Сенька махнул рукой, мол понимай, как знаешь.
-  Ладно старик! Всё ясно, что дело тёмное, ты лучше скажи, чего сидим?
-  А, что?..
-  Наливай.
-  Так налито!
-  Извини, совсем забыл. – Вадим взял с бардачка свой стакан, спросил:
-  Вику давно видел?
-  Не очень. Шла с какой-то подругой, нос к носу столкнулись, круглая как пончик!
-  Что сильно заметно?
-  Да. Такое не скроешь, а ей, между прочим беременность к лицу! – Сенька улыбнулся,
-  ты бы взял, да ушки доделал…
-  Беременность любой женщине к лицу, какой у неё месяц?
-  Я, что гинеколог? А спрашивать постеснялся.
Вадим вздохнул, сказал:
-  Ладно, давай на посошок.
Они выпили. Вадим достал сигарету, снова закурил.
-  Часто куришь. – Заметил Сенька.
-  Поехали старик! Чего уж теперь…