Глава 43

Комната на первом этаже, была солнечной, но по спартански, пустынной. Если не считать единственной кровати, под солдатским одеялом, видневшейся в проёме двери, в зал.
В прихожей, на единственном листе обоев вешалка с шинелью, бушлатом и белым полушубком, а внизу ниша для обуви с парой хромовых сапог и пару тёплых ботинок.
 
-  Обувь снимать не надо, - как только вошли предупредил Анатолий Иванович и добавил, - проходите в зал, располагайтесь.

В зале диван, да вешалка с цивильным костюмом и военной формой. Парни прошли в зал. Сенька удобно расположился на диване, поглаживая рукой мягкую кожу подлокотника.

 Вадим бросил взгляд на большую фотографию в рамке, висевшую над кроватью, что-то знакомое, тронуло в ней душу Вадима и он подошёл ближе, с интересным вниманием посмотрел на молодого лейтенанта, в котором узнал Анатолия Ивановича и глядя на девушку с задвинутой шапкой на затылок, смотревшую на комбата с низу в верх.

От этого видения, У Вадима, тревожно ёкнуло сердце и острым толчком отдалось в сером веществе – «так это же бабушка Маша!..
 И он вспомнил фото выпавшее из альбома и упавшего к его ногам, - бабушка Маша, вот так фокус!

 А это, её жених, по убиённому - о котором, она каждый год, в день победы, справляет панихиду на сельском кладбище…» - Анатолий Иванович пригласил друзей на кухню, где уже был его руками, сервирован стол.

Кухонька была более уютней, хоть и мало габаритной:
Стол, три стула, двух ярусный посудный шкаф под стеклом, газовая плита и холодильник.
Над холодильником большие круглые настенные часы и ниже настенный отрывной календарь.
 На окнах тюлевые занавески, а на подоконнике маленькая крынка с цветами, не известно какой национальности.
А на столе, графин водки, хвосты селёдки в луке, гречневая каша, залитая маслом и хлеб ржаной, нарезанный ровными дольками.

-  Извините, не густо, живу пока посолдатски, - приглашая друзей, сказал Анатолий Иванович.
-  Да нормально! – Отозвался Сенька усаживаясь за стол.
-  Каша пища наша, - поддержал Вадим, - калорийное блюдо.
Анатолий Иванович, наполнил рюмки и поднимая свою, предложил выпить ещё раз за встречу.
Уже позже, закусывая, спросил у Вадима:

-  Расскажи теперь, откуда появилась невеста, да ещё в наших краях, как познакомились? Да и вообще - за жизнь…
Вадим вытер салфеткой рот и поглядывая на Сеньку, поведал:

-  Живём, работаем, оба шофёрами, Сурков тоже, помните? – Анатолий Иванович кивнул, Вадим продолжил, - Кенжибулатов женился, уже дочь имеет, а мы с Сенькой холостякуем, вот и всё пока.

-  Не густо, а с моей землячкой как познакомился?
-  В поезде, когда домой ехал.
-  Ждёт?
-  Наверно… - Вадим пожал плечами.
-  Почему так не уверенно?
-  Мы не переписывались, только при расставании пообещал, что через год приеду.

  Вадим потянулся за сигаретой, не спеша закурил и выпуская струю дыма, закончил:  -  За год, думаю, ничего не изменится, тем более, что обещалась ждать.
-  Ну за год... За год много воды уходит, - Анатолий Николаевич наполнил рюмки, - давайте парни за вас и за успех вашего мероприятия!

Снова выпили, Вадим малость закусив тут же взял не докуренную сигарету, затягиваясь дымом и поглядывая на Анатолия Ивановича, спросил:
-  В зале, на фотографии в рамке, девушка в форме, это ваша однополчанка?
-  Да. Не состоявшаяся невеста, вместе воевали. – Анатолий Иванович в новь наполнил рюмки, добавил к сказанному:

-  По последней. Больше ни-ни, сватать надо идти чуть под хмельком, чтобы смелее быть и напористей. – Он улыбнулся, - допьём после сватовства, обмоем так сказать.

-  Анатолий Иванович, - обратился Вадим, - а, как звали вашу однополчанку?
Сенька поднял свою рюмку, не довольно отозвался:

-  Тебе какая разница? Ты о невесте своей думай, как сватать будешь… Не по теме это. - Сенька улыбнулся и посмотрел на комбата.

-  Ничего, - не согласился Анатолий Иванович, - пусть спрашивает. – И глядя на Вадима, сказал:
-  Машей звали и если бы не война, мы бы поженились.

-  Так война четверть века назад потухла! – Воскликнул Сенька.
-  Она погибла ребята, совсем молоденькой.
-  Извините… - Осёкся Сенька.
-  А может жива… - Отозвался задумчиво Вадим.
-  Да! – Подхватил ответ Сенька.
-  Нет, она на глазах погибла, снаряд разорвался разнёс в щепки телегу с раненым комбригом, а Маша была с ним. – Анатолий Иванович вздохнул, - бои были свирепые! Как сам уцелел?.. До сих пор не верится. В этих боях ранен был, потом госпиталь и снова фронт, вот так други мои! А теперь на дорожку, по-русски, на посошок!

Вадим как бы, не слыша предложения Анатолия Ивановича, тихо сказал:
-  Я это фото, только в уменьшенном виде, видел у одной женщины, в этом году и женщину звали Машей, а мы все бабушкой Машей.
-  Ты что-то путаешь, - улыбнулся Анатолий Иванович, - этот снимок единственный в своём роде.
-  Утверждать и что-то доказывать обратное не буду, но фото я видел и эта женщина Маша, рассказывала лично мне то же самое, что и вы сейчас. Я могу сказать даже больше, что вы тогда уходили с группой прикрытия, чтобы оставшиеся в живых, вместе с комбригом, могли выйти из окружения к своим.

  Вадим замолчал, докуривая сигарету и загасив её в пепельнице, спросил:
-  Откуда я мог знать такое? – И сам же ответил:

-  Когда разорвался снаряд, Маши возле телеги не было, она отлучалась, но осколок этого снаряда вспорол ей брюшную полость. Её не бросили и вынесли вместе с другими к своим. – Вадим, от волнения, в новь закурил.

Анатолий Иванович и Сенька, слушали исповедь Вадима затаив дыхание, а Вадим продолжал:
-  После госпиталя, она разыскивала вас, но ей сообщили, что вы погибли. Так-что Анатолий Иванович, жива ваша Маша.

Вадим замолчал, затягиваясь жадно дымом, а на кухне повисла тревожная тишина и было слышно только как тикали настенные часы.
 Первым подал голос Сенька:

-  Старичок, такими вещами не шутят. Если ты сейчас узнал эту Машу на фото, то почему тогда у этой Маши не узнал комбата и не сказал ей об этом?..

-  В том-то и дело, что не узнал! Фотка была маленькая, да и пожелтевшей от времени. Мелькнуло вроде, что-то знакомое, но я не придал значения, да и фотоальбом был быстро убран, а здесь и сейчас увидел в увеличенном виде, всё сразу и всплыло.

Анатолий Иванович, взволнованно кашлянув, попросил:
-  Ну-ка, дайте-ка сигарету. – И торопливо закурив, морщась от дыма, спросил:
-  Так значит она жива?..

-  Да. Живёт в Казахстане, в небольшом селе, комендант гостиницы. В звании капитана медицинской службы, в возрасте примерно пятидесяти лет, может чуть старше, мне судить трудно. – Вадим замолчал, докуривая сигарету, посмотрел на комбата.

-  Что ещё можешь сказать или добавить? – Спросил весь в клубах дыма, Анатолий Иванович. Руки его от волнения подрагивали и он неотрывно смотрел на Вадима.
-  Это всё, что я знаю. – Ответил Вадим и затушил сигарету.

-  Та-ак… - Анатолий Иванович поднялся из-за стола, прошёлся по маленькой кухне всё ещё куря и щурясь от дыма, - то, что ты говоришь на столько серьёзно, что трудно поверить, столько лет… - Он остановился по середине комнаты, внимательно посмотрел на Вадима.
Вадим поднялся и ответил:

-  Мне врать незачем, я не шалун мальчик, могу дать её адрес, а лучше, если желаете, можете поехать с нами и убедиться воочию.
-  Я не думаю, что ты врёшь, но ты можешь ошибиться и тогда это будет уже трагедия и для меня, и для той Маши, если она не моя Маша. Такое может быть? Может!
-  Нет не может! Это она, чем угодно могу поклясться!
-  Это вселяет надежду, что ты прав. Какая она из себя?..
-  Не большого роста, полная - совершенно седая.
-  У неё муж, дети?..
-  Нет. Она живёт одиноко и на сколько я знаю, за мужем не была.
-  И ты можешь мне оставить её адрес?
-  Могу. А зачем тянуть время? Если можно поехать с нами, вы же всё-равно на пенсии. – И Вадим взглянул на часы.

Анатолий Иванович перехватил его взгляд, спросил:
-  Что пора?
-  Да не мешало бы уже двинуться.

-  Ладно, - сказал комбат, - время деньги, пора ехать на сватовство и в Казахстан с невестой. – И обращаясь не посредственно к Вадиму, сказал:

-  Я поеду в Целиноград с вами и, если через тридцать лет судьба меня сведёт с Машей, я буду у тебя в неоплатном долгу.
-  Спасибо конечно, - ответил Вадим, - но мне ваш долг не нужен, сватовства достаточно.
-  Тогда по машинам! – Отозвался комбат Анатолий Иванович.

Они проехали автобусом пару остановок и вышли.
 Здесь же на остановке купили огромный букет гвоздик и направились пешком к Люсиному дому.
Сенька всё сокрушался, что на квартире у Анатолия Ивановича, оставили коробку с подвенечным платьем.
-  Вот чёрт! - Говорил он, - как это мы лопухнулись?
-  Ерунда. – Ответил Вадим, - ведь только сватать идём.

Они шли той улицей, по которой когда-то шёл Вадим вместе с Люсей и на душе у него приятно гуляли волнительные мысли, от предстоящей встречи.