Глава 48

Рамазан вертелся среди гостей, забавлял их остроумными шутками, не забывал и о своей молодой жене Сулушаш, привлекая её играми.

 Не забывал и о тостах и сейчас, призвал гостей к тишине, объявляя:
-  Товарищи! Дорогие гости! Слово предоставляется нашему комбату, Анатолию Ивановичу!
Постепенно разговоры затухали и всё внимание переключалось на тостующего.
Анатолий Иванович поднялся с рюмкой в руках, не спеша, заговорил:

-  Любовь Михайловна прочла очень хороший тост и я с ней солидарен, и вообще тосты прозвучавшие здесь, были нужные и правильные.
Вот и я вспомнил об одном поучительном, но прежде хочу поблагодарить Вадима за помощь в розыске дорогого мне человека и поклониться в пояс.

Рядом с Анатолием Ивановичем, поднялась и Мария Ивановна. Улыбаясь, они оба приложив руки к сердцам, поклонились и уже за тем Анатолий Иванович произнёс тост:
-  Так говорят – муж единица.
И ноль жена – так говорят.
Всё от того, как встанут в ряд две цифры,
Всё может измениться
Когда женой приходит в дом,
Невеста с тактом и догадкой;
Она за мужем став нулём,
Супруга делает десяткой!
А глупая жена пред мужем,
Нулём становится вперёд
И счёт идёт на оборот,
И результат конечно хуже.
Я пью за то, чтоб с добрым смыслом,
Жена с супругом жизнь деля
Вела его к высоким числам,
А не сводила до нуля!

Свадьба взорвалась дружными возгласами одобрения и аплодисментами. Анатолий Иванович выпил содержимое рюмки и потом только произнёс:
-А теперь горько!
И в который уже раз Вадим и Люся, приподнимаясь с мест, красиво целовались.

-  Раз, два, три! – Отсчитывала молодёжь, - двадцать пять, двадцать шесть!..
Люсе было хорошо на этом свадебном торжестве и находясь рядом с Вадимом, целуясь под свадебное горько, она просто не представляла себе, как она могла бы жить без Вадима…
 Мария Ивановна и Анатолий Иванович подарили Люси, очень дорогой подарок, золотые серёжки с капельками рубина, а Вадиму перстень-печатку с таким же камнем. Мария Ивановна, поцеловала Люсю и шепнула на ушко:

-  Люби его, он хороший.
Она и сама уже знала, что он хороший, а подсказка Марии Ивановны ещё больше укрепили её в правильности своего поступка.
 В зале заиграла музыка, для молодёжи начались, с объявлением тамады - танцы и молодёжь ринулась в круг.
 
Более возрастное поколение оставалось сидеть за столом, ведя между собой беседы и с улыбками поглядывая на танцующую молодёжь.
 А Люся, глядя на свою собственную танцующую свадьбу, с теплотой вспомнила свои первые дни и месяцы предсвадебной жизни с Вадимом.

… Поселились они в комнате Вадима, а Зал отвели Анатолию Ивановичу. Люся, на правах молодой хозяйки, по своему разумению, завела обстановку и не только в супружеской комнате.
Переставила мебель, побелила стены, завела, на подоконниках цветы, тщательно вымыла полы и всех приучила, при входе, снимать обувь и надевать тапочки.
 По началу она совсем хотела отгородиться стенами их комнаты и жить отдельно, только с Вадимом.
Но постепенно втянулась в общие заботы и ей стали привычны, местные привычки и уклад, которые она уже старалась не нарушать, дополняя новыми своими соображениями и делала это легко и великолепно!
Бабушка не вмешивалась, лишь одобрительно наблюдала со стороны, молча восхищаясь талантом и сноровкой внучатой невестки.
 А Люся мягко и настойчиво, чтобы не обидеть бабушку, отстранила её от всех домашних забот и с лёгкостью потянула этот воз.
Лестные отзывы бабушки доходили и до ушей Вадима, по вечерам обнимая Люсю, он ласково нашёптывал с поцелуями, словами бабушки – чистюля ты моя добрая, покладистая!
Так шло время, Люся полюбила этот дом, его тепло, его уют, её теперь уже ничего не мучило, ни побег из собственного дома, ни тоска по родителям, ни страх перед будущим – значит привыкаю, - думала она, - это мой дом, мой муж, моя бабушка и скоро здесь будут мои дети.
Анатолий Иванович как осколок чего-то родного, находился рядом, ждал вместе с Вадимом шефа Анатолия Николаевича из отпуска, чтобы с его разрешения проскочить в село Урюпинку.
Люся уже знала историю Анатолия Ивановича и всем сердцем желала ему скорейшей встречи
А по приезду из Барнаула, спустя три дня, они все вместе убрали картошку. Люся засолила огурцы, капусту, помидоры, наделала варенья и компотов, а спустя ещё неделю, Вадим уехал с Анатолием Николаевичем, в далёкое, не знакомое для неё село, Урюпинку…
Музыка оборвалась и, тамада в новь приглашал гостей к столу. Когда все расселись Рамазан дал слово Суркову.
 Геннадий не заставил себя долго ждать, достал из чехла новенькую гитару, передавая Вадиму подарок, сказал:
-  Потом споёшь. – И обведя застолье взглядом, заговорил:
-  Я пью за сказку, которая что бы никогда не была былью, вы спросите – почему? Отвечаю, сказка это когда женился на лягушке, а она оказалась царевной, а быль, это всё на оборот; когда твоя лягушка, корчит из себя царевну, за тем лепит из Иванушки дурака. Так выпьем же за молодых и, чтобы их жизнь была похожа на сказку!
Тост дружно был принят и, Геннадий добавил:
-  Нарушая традицию тамады, слово передаю сокурснице Вадима, Наташе Колесниковой.
Наташа, тяжело поднявшись с места, с большим животом и налитой грудью, держа бокал с шампанским, произнесла:
-  Вношу поправку. Я не сокурсница Вадима и даже не с одного потока. Мы просто были знакомы как студенты одного ВУЗа. Он шёл старше меня на один курс, но дело не в этом. – Наташа перевела дух, помолчала и приятным грудным голосом произнесла:
-  Застолье… Роды… Сон младенца…
Наш отдых, ласки и болезни,
Жизнь от начала до конца –
Она повсюду с нами вместе
И, кстати может, и не кстати,
Впервые я хочу поднять,
Тост за семейную кровать!
Чтоб в сотню лет,
Хоть раз в неделю,
Чуть-чуть кровати да скрипели…
Горько!

И опять тост с воодушевлением, под поцелуй молодых, был принят.
Гости, в основном молодые люди, стали покидать свадебный стол, кто к танцам, кто кучкуясь, к песням, а кто и на веранду покурить.
Люся уже довольно хорошо узнала Сеньку, знала, что он страстный женолюб, а попросту бабник и девушке заводить с ним отношения – страшно!
Поскольку он не постоянен и, отношения эти не серьёзны, о чём и предупредила Юлю. На что Юля ответила:
-  Не переживай подруга, я таких коней на скаку останавливаю…
На этом их разговор был окончен, но Люся все же переживала за подругу, помня каверзный случай произошедший, там ещё в поезде из Барнаула.
 Сенька постоянно куда-то исчезал, появлялся с непонятной улыбкой на губах… Тогда она не понимала перекидку слов между Вадимом и Сенькой. Вадим говорил Сеньки в пол голоса:
-  Натяни вожжи, ты не дома.
На, что Сенька отвечал:
-  Так достала эта Юлька! Что же мне груз домой везти?..
-  Катерину порадуешь.
-  У неё и без меня есть кому сливать… - И в новь исчез.
А вернувшись, под утро, устало говорил Вадиму, пока Люся спала и в этом полу сне  слышала, сквозь дрёму, Сенькину жалобу:
-  Что бы я, когда-нибудь… Это же не баба, а трейлер!  Представляешь, я вошёл в воздухан, а выполз через выхлопную, по пути обрабатывая гофру…
Вадим тихо расхохотался, а Сенька, свесив голову, возмутился:
-  И чего ржёшь? Я на полном серьёзе, сварился! Был Сенька и нет его, а он ржёт.

Сквозь дрёму и этот тихий говор Люся видела густые леса, урывками мать, отца и какую-то, как в бреду, свадьбу…
Она очнулась от того, что Сенька шебуршился доставая из чемодана мыло и полотенце и от приглушённого голоса Вадима:
-  На медосмотр?..
-  Пошёл ты! – Проворчал Сенька.
-  А, куда?
-  На кудыкину гору! Должен же я убедиться, что от него осталось, может только чехол…
Люся полностью проснулась от громкого смеха Вадима и Анатолия Ивановича, стряхивая остатки сна, услышала сквозь смешок, голос Вадима:
-  Кто тебе виноват? Порядочных надо находить.
-  А ты, что можешь определить кто порядочный, а кто нет?
Вадим ответил Сеньке:
-  Вижу, что собрался что-то отмочить так валяй, зачем спрашиваешь?
-  Не отмочить, а поведать спор, в отношении порядочности.
-  И, какой?..
-  Вроде комиссия какая-то, собрала пятерых мужиков и задают вопрос, - кто такая порядочная женщина?
Первый отвечает:
-  Порядочная женщина, это та женщина, которая имеет одного мужа и одного любовника.
-  Нет! – Говорит второй, - это уже падшая женщина.
Третий возражает:
-  Падшая женщина, это когда муж и много любовников.
Четвёртый с возмущением говорит:
-  Так это пропащая женщина!
-  Вы все не правы, - отвечает пятый мужчина, - пропащая женщина, это когда нет ни мужа, ни любовника.
-  Так это же одинокая женщина?! – Восклицает первый мужчина.
-  Нет и нет. – Говорит откуда не возьмись, подошедшая к спорящим, женщина, - одинокая женщина, это у которой один муж...
Люся полностью очнулась от воспоминаний, когда тамада в новь призывал гостей к столу. Пока гости рассаживались Рамазан сказал Сеньке.
-   Сейчас ты говорить будешь.
-  Хорошо. – Согласился Сенька и глядя на жениха с невестой, произнёс:
-  Я пью за продолжение рода Тишиных, что бы они не уподобились динозаврам - и тут же спросил обращаясь к свадьбе - а вы знаете почему они вымерли?
-  Почему? – С интересом спросила Юля.
-  Это было давно…
-  В доисторическую эпоху! – Выкрикнул Сурков.
-  Примерно в это время, - согласился Сенька, - и вот сидят эти динозавры, смотрят значит друг на друга, как наши сейчас, жених и невеста, и самец самке так нежно – У-у-у…
 А самка отвечает:
– не-у-у.
И так продолжалось много лет. Самец не выдержал, воскликнул:
-  Дура! Так ведь вымрем же?! – И ведь правда, вымерли.
Гости расхохотались, а Юля громче всех, а невозмутимый Сенька закончил:
-  Так выпьем же за хорошее обхождение, взаимное влечение и, за деторождение

  Окраина города ложится спать зимой рано.

Ещё нет и десяти, как по команде слепнут окна и ночь сонно крадётся по спальным комнатам, опуская усталые веки, наводя тихий сон.
 
И лишь единственный дом, как белый пароход, весь в огнях, плывёт в шторме пурги, гудит свадьбой на борту, плещется не затихая.
Звучат тосты; шутливые и серьёзные,
песни любимые,
танцы игривые,
 невеста Люся счастлива, ей хорошо и тепло в этот вечер рядом с женихом.

 Она охватывает взглядом гостей и примечает, что нет Геннадия с Наташей, что ушли гости-почвоведы вместе с шефом Вадима, что исчезли куда-то Сенька с Юлей, что удалились на покой старушки - подруги бабушки Гали, а свадьба продолжала петь и смеяться в неугомонном вопле молодёжи.

 Люсе немного взгрустнулось, вспомнив рассказ Вадима о девушке с которой встречался Сенька и ей вдруг стало жалко Юлю.

Любил ли Сенька Катерину? Возможно – да, но как-то по-своему, из далека и постоянно в ссорах.
 После возвращения из Барнаула они ещё какое-то время встречались, но эти встречи были уже скупыми, холодными.
 Катерина отдавалась Сеньке так, что только лишь, не считала узоры на стенах… А в итоге разлад и ненависть друг к другу.
-  Это финал.
 Сказал Сенька Вадиму, как отрезал и увлёкся с приезжей Юлей.

А в это время, под размышлением Люси, Сенька в бабушкиной спальне, пытался с Юлей найти согласованный язык, острых ощущений, на что Юля откровенно призналась, что она девушка, но уподобляться динозаврам не собирается и лягушкой тем более.

 Что, как и все найдёт себе динозавра, нарожает кучу динозавриков и будет счастлива этим, а он - Сенька, не герой её сказки и, не Иванушка дурачок.
 
На что, удивляясь себе самому, Сенька не стал возражать и принял отказ Юли как должное.
А где-то на другом конце города, на широкой постели, под стоны всхлипывающего ветра, в полной темноте лежала Вика, в отчаянии кусала себе руки, чтобы не закричать от тоски по любимому, который сейчас целовал другую, а не её. А ведь там должна была быть она.

… Свадьба постепенно угасала, таяла.
Оставшихся гостей тамада зазывал к столу:
-  Веселей товарищи! Последние тосты, шутки, прибаутки, кто острее скажет, на дорожку приз!
-  Какой?
-  Сто грамм на посошок!
В это время в зал вошли Сенька с Юлей и Рамазан ткнул пальцем в Сеньку.
-  Говори. – Сказал он, - а за тобой Юля.
И Сенька, который никогда не лез в карман за словом, не задумываясь, ответил:

-  Мечта свободного мужчины, чтобы дама, с которой провёл ночь, к утру исчезла как туман, но если этого не произошло – значит это и есть судьба - твоя супруга. Предлагаю выпить за мечту холостяка, чтобы она не сбывалась!
-  Не плохо, а ты Юля?

Юля лукаво взглянула на Сеньку и с иронией произнесла:
-  Мужчина встретил женщину и, возжелал её…
 Встретил вторую и тоже возжелал, встретил третью и провёл с ней три часа, а на четвёртой женщине, умер…
Так выпьем же за мужчин, чтобы их желания, совпадали с возможностями!
-  А ты кусачая. – Шепнул Сенька Юле и поцеловал в висок.

Следующий тост-красноречия выпал Анатолию Ивановичу, но он своё слово переадресовал Марии Ивановне.
Не поднимаясь из-за стола, она сказала:

-  За эти полгода я полюбила Вадима как мать, он достоин хорошенькой Людмилы и я от души им пожелаю:

-Пусть этот день как светлый праздник,
Вольётся радостью в ваш дом
И вашу жизнь на век украсит
- Надежда, счастье и любовь!
И пусть любовь весенней зорькой,
Не гаснет долгие года!
Пусть лишь на свадьбе будет горько,
А в вашей жизни никогда!

В застолье прошло дружное – горько! И тамада в заключении сказал:
-  Я думаю, что на этом пора и завершить, молодые устали им пора уединиться, но заключительное слово остаётся за ними. Вадим, говори ты.
Вадим и Люся поднялись и Вадим произнёс:

-  Я прошу простить меня, Любовь Михайловна, если сильно обидел вас, но я оправдаю доверие Люси и ваше, спасибо вам за дочь! – Он посмотрел на Люсю и сжал тепло ей ладонь.
 - А я лишь хочу добавить, что очень счастлива! – Сказала Люся, - и благодарна судьбе, что она свела меня с Вадимом, благодарна и всем вам за свадьбу, за её организацию, благодарна тамаде за его живое участие в этом торжестве!
Спасибо!
Жених и невеста поклонились, под звон бокалов и утонули в счастливом поцелуе, который как ключ, открыл дверь в новую жизнь.